Но теперь всё было иначе. Взгляды задерживались на мне дольше. Кто-то отводил глаза, когда я смотрел в ответ. Кто-то, наоборот, пытался поймать мой взгляд и кивнуть, чтобы завести знакомство.

Одна симпатичная девушка улыбнулась мне и помахала рукой. Я её вообще не знал. И никогда не видел раньше.

Видимо, история с прошлым разломом уже разлетелась по Академии. Это в довесок ко всему произошедшему до этого. Как минимум перемещение преподавателя с занятия вызвало немалый ажиотаж в чатах академии. По крайней мере, так мне рассказывала Лена по пути на практику.

Всё это вкупе возымело эффект. И желающих подгадить стало значительно меньше. Теперь большинство хотели дружить или же воспользоваться моим положением.

Есть у этого всего один минус — теперь сложно будет понять, кто реально мне друг, а кто враг.

Дежурный на входе в общежитие окликнул меня:

— Глеб Викторович!

Я остановился. Это был не тот человек, который дежурил в прошлый раз. Я узнал парня — младший сержант, работал обычно на внешней проходной. Молодой, лет двадцати пяти, с вечно озабоченным выражением лица.

— Да? — откликнулся я.

— Вам передавали сообщения? — он выглядел нервным. Левый глаз слегка подрагивал, словно его уже все достали.

— Какие сообщения? — нахмурился я.

Парень замялся и покосился по сторонам, словно боялся, что его подслушают. Хотя на посту охраны явно стояла прослушка и над головой висели камеры. Значит, опасался он отнюдь не своего руководства.

— Понимаете… Я обычно работаю на КПП. Согласовываю встречи, записываю заявки на пропуска. Так вот…

Он нырнул под стойку и достал несколько листов бумаги, исписанных мелким убористым почерком. Протянул мне.

— Каждый день звонят и спрашивают встречи с вами. По десять-пятнадцать раз на дню. Иногда даже больше.

Я взял листы. Начал просматривать.

— Журналисты — это понятно, — продолжал дежурный. — Но там ещё какие-то странные девушки… — он слегка покраснел. — Судя по голосам, молодые. Представляются поклонницами. Хотят автограф, фото, ну и… — он кашлянул. — В общем, вы понимаете.

Неожиданный поворот. У меня теперь есть фанатки. И их совсем не смущает, что я бывший Пустой.

Что ж, это явный прогресс. Общество меня приняло. Однако даже не хочу думать, сколько было бы этих заявок, не будь я Пустым. Наверное, раз в десять больше.

— Некоторые представлялись Пустыми, — дежурный понизил голос, словно это было что-то неприличное. — Просили записать на консультацию. Не знаю, что это значит, но они очень настаивали. Некоторые чуть не плакали в трубку.

Я посмотрел на списки внимательнее. Имена, телефоны, краткие пометки. Пустых было очень много, почти треть списка.

Они хотели поговорить со мной. С тем, кто был таким же, как они — изгоем, но вырвался из этого порочного круга. Стал магом. Стал примером того, что пустота — не приговор.

Я понимал, почему так происходит. Ведь мне уже довелось пообщаться с Вероникой из общины.

Для Пустых я — надежда. Доказательство того, что всё может измениться. Что приговор, вынесенный в десять лет, не окончательный.

Только вот я понятия не имел, что им сказать. «Вам просто нужно оказаться рядом с умирающим магом S-класса в нужный момент. А до этого стать подопытными крысами, чтобы получить Печать Пустоты»? Отличный совет, ага.

Да и, насколько мне известно, из всех детей из проекта «Пустота» только я получил Дар. А значит, ещё нет подтверждения тому, что это схема вообще работает.

Возможно, здесь сыграл роль целый ряд факторов. И у меня нет уверенности, что я понимаю их все. Как минимум сидящую в голове Систему.

— Всего было восемьдесят четыре заявки, — закончил дежурный. — Я всё записал и передал вашему куратору, чтобы он вам сообщил. Но… — он снова замялся. — Честно говоря, советую вам с этим разобраться. Они не успокоятся. Будут звонить и звонить. А нам работать надо.

Так дежурный намекнул, что понимает — список мне не передали. Именно поэтому он и вручил мне копию. Было видно, что мой список напечатан, а не написан вручную.

Видимо, он опасался встретить моего куратора, поэтому и разговаривал столь нерешительно. Однако парню явно надоело отвечать на эти звонки, и он решил действовать самостоятельно. За что ему огромное спасибо. Иначе я бы не скоро узнал обо всех этих людях.

Восемьдесят четыре человека хотят встретиться со мной, и это только те, кто дозвонился до проходной. А куратор об этом плавно умолчал, либо же решил сообщить когда-нибудь потом. Наверное, опасается, что я захочу встретиться с каждой.

Вот она, цена публичности, из-за того, что я постоянно появляюсь в новостях. И при этом не дал журналистам ни одного комментария.

— Спасибо за информацию, — сказал я. — Обязательно разберусь. И надеюсь, что у вас станет меньше работы.

Поговорю завтра с Дружининым и разберусь. Какие бы он ни преследовал цели, в любом случае нехорошо получилось. Может, среди этих восьмидесяти четырёх действительно есть кто-то важный. Или кто-то, кому реально нужна моя помощь.

— А та девушка, — вспомнил я. — Вероника. Вы же её тогда пропустили?

— Да, — дежурный снова покраснел. — Мне показалось, что это ваша знакомая. Она очень настаивала. И выглядела… ну, не как фанатка. По-другому. Прошу простить, если я поступил неправильно.

— Нет. Всё правильно. Вы молодец.

Иначе я бы не узнал об общине Пустых в Москве. Хотя дежурный наверняка получил по шапке за то, что её пропустил.

Благо после всего сказанного он заметно расслабился. Плечи опустились, напряжение ушло из лица.

— Спасибо, Глеб Викторович, — улыбнулся мне напоследок.

Я поднялся к себе в комнату и первым делом достал шкатулку. Положил на стол. Включил настольную лампу, яркий круг света упал на тёмное дерево. Сел на стул и уставился на руны.

Узор был сложным. Намного сложнее того, что показывали на занятиях по артефакторике. Там были простые защитные знаки, базовые комбинации. Здесь таилось что-то совсем другое.

Линии переплетались, образуя что-то вроде трёхмерного лабиринта. Каждый поворот, каждое пересечение, каждый завиток — всё имело значение. Я видел отдельные руны, которые уже изучал, но вместе они складывались во что-то непонятное.

Как слова на иностранном языке. Буквы знакомые, а смысл ускользает.

Я направил немного энергии в печать. Сперва действовал осторожно и вложил самую малость. Просто чтобы посмотреть, что будет. Не хотелось разрушить шкатулку вместе с печатью. А моя сила достаточно грубая, и нельзя отрицать такого исхода.

Руны вспыхнули голубым светом. Это выглядело красиво, даже завораживающе.

Но крышка не открылась. Даже не шелохнулась. Эх.

Тогда я добавил ещё энергии. Свечение усилилось, заполнило всю комнату голубоватыми отблесками. Тени заплясали на стенах.

И снова — ничего. Крышка была закрыта намертво.

Попробовал иначе и направил поток не в центр печати, а по внешнему контуру. Обвёл руны энергией, словно пытался обойти защиту сбоку.

Руны быстро замигали. Словно возмущались моим неправильным подходом. Потом свечение стремительно погасло.

Ладно. Так не пойдет.

Я попробовал ещё несколько подходов. Добавил больше магии. Потом попытался работать тонкими струями энергии. Затем пытался найти «ключевую» руну и активировать только её.

В итоге я попробовал разные комбинации. Ничего не работало.

Через полчаса я откинулся на спинку стула и устало потёр глаза. Голова начинала гудеть от напряжения. Всё-таки мои каналы до конца не восстановились, и они сейчас остро реагируют на любую нагрузку. Им понадобится время на полное восстановление.

Грубая сила тут не поможет, это очевидно. Нужна тонкая работа. Нужно понять структуру печати, найти ключевые точки, вычислить правильную последовательность активации.

Для того, чтобы работать столь тонкими потоками энергии, мне явно не хватало практики. Как бы я ни старался, энергия выходила из пальцев не так, как нужно было.