Спасибо регенерационному раствору, эссенции жизни и Системе.

Последним был забор крови. Из меня взяли три пробирки. Молодой врач хмурился, глядя на мою кровь, ведь она слегка отливала зеленоватым.

— Отправим на расширенный анализ, — сказал он седому, и тот кивнул. — Нужно понять концентрацию и динамику.

Наконец они закончили. Старший врач удовлетворённо хмыкнул, просматривая результаты:

— Физически вы в полном порядке. Даже лучше, чем в полном. Некоторые показатели выше нормы.

— Это хорошо или плохо? — уточнил я.

А то они ведь могут меня ещё на неделю оставить, пытаясь понять, почему же показатели возросли. Знаю я этих медиков, им только волю дай.

— Пока непонятно. Нужно наблюдение. Переводим вас в обычную палату для финального мониторинга.

— Когда меня выпишут? — это меня сейчас интересовало больше всего.

Старший медик усмехнулся и ответил:

— Зная вас, Глеб Викторович, то к вечеру. Если, конечно, не сбежите раньше.

Видимо, тут уже все врачи в курсе, как мне не нравится задерживаться после пробуждения. Хотя я ещё ни разу не сбегал! Но и они пока не настаивали на наблюдении в больнице.

Палата оказалась той же, где я просыпался в прошлый раз. По телу разливалась лёгкая слабость, поэтому я решил полежать, пока медики не закончат со своими исследованиями. Сейчас они ждут результатов анализов крови и на их основе уже собираются делать какие-то выводы.

Я же пытался понять, что изменилось в моём теле. Словно одна его часть была родная, знакомая. А другая — совсем чужая и непослушная.

Энергия текла неравномерно. В старых каналах она передвигалась свободно и легко. В новых она спотыкалась, застревала на стыках. Как вода в трубах с разным диаметром.

Я попробовал направить немного энергии в правую руку. Получилось, но с задержкой. С левой обстояло ещё хуже. Там новых каналов больше.

Система, подробнее о состоянии каналов.

[Детальный анализ магических каналов]

[Основные магистрали: функционируют на 89 %]

[Вторичные каналы: функционируют на 67 %]

[Периферийные каналы: функционируют на 34 %]

[Общая проводимость: 59 % от оптимальной]

[Прогноз полного восстановления: 2–4 недели при регулярных тренировках]

Две-четыре недели — это ещё нормально. Опять же, могло быть намного хуже.

[Дополнительно: обнаружено неизвестное вещество в кровеносной системе]

[Идентификация невозможна — вещество отсутствует в базе данных]

[Наблюдаемый эффект: стимуляция клеточной регенерации, ускорение метаболизма]

[Возможны дополнительные аномалии]

Это эссенция жизни. Но даже Система не может её толком распознать.

Вскоре дверь открылась, и вошёл Дружинин.

— Поздравляю, — он улыбнулся своей обычной усталой улыбкой. — Вы снова среди живых.

— Стараюсь как могу, — вернул я улыбку.

Куратор прошёл к стулу у кровати и сел. Выглядел он лучше, чем Алексей, но тоже был уставший. Видимо, эта неделя далась всем нелегко.

— Как себя чувствуете? — задал он дежурный вопрос, но в его голосе слышалась искренняя забота.

— Нормально. Думаю, за пару недель окончательно восстановлюсь.

Он кивнул, словно и не ожидал другого ответа.

— А как остальные? — спросил я. — Лена, Денис, Саня?

— В порядке. Физически все целы. Психологически… — он замялся. — Лена первые дни плохо спала, пришлось отвести её к ментальному магу, чтобы убрал последствия. С остальными всё хорошо.

Я улыбнулся. Радует, что больше никто не пострадал.

— Мне теперь долго не видать практики? — уточнил я. Думал, что после такого ФСМБ надолго запретит мне приближаться к разломам.

Дружинин удивлённо приподнял бровь.

— Почему же? Ректор считает, что вы отлично справились.

— Серьёзно? — деланно удивился я. — Я же чуть не погиб. Половина каналов повреждена. Это называется «отлично справились»?

— По мнению ректора — да, — Дружинин поморщился, давая понять, что сам он другого мнения. — Вы уничтожили тварь А-класса, спасли команду и выжили. Для практики в разломе это более чем достойный результат. Я, как и многие, обязан вам жизнью.

Странные у ректора критерии оценки. Но спорить я не стал. Ведь должен быть в этом какой-то смысл.

— Как только восстановитесь, — продолжил куратор, — можете снова выходить на практику с командой Громова. Правда, есть одно условие.

— Какое? — я удивился, что мне вообще позволят снова с ними взаимодействовать после случившегося.

— Больше никаких походов внутрь разломов. Работаете только снаружи. Ждёте, пока твари выйдут сами.

— Это из-за меня?

— Не только. После того, как вы открыли новый способ зачистки, началась цепная реакция, — Дружинин покачал головой.

Я насторожился.

— В смысле?

— За всё это время пятьдесят четыре группы решили попробовать свои силы внутри разлома. По всей стране.

— И сколько не вернулись? — я догадался, в чём суть.

— Три группы не вернулись.

Три группы. По пять-шесть человек в каждой. Значит, пятнадцать-двадцать магов погибло. Потому что увидели мой пример и неправильно рассчитали свои силы.

— Это не ваша вина, — сказал Дружинин, словно прочитав мои мысли. — Вы не знали, что так получится. И они, в конце концов, взрослые люди, сами принимали решения.

Это звучало логично. Но легче от этого не стало.

— Разломы непредсказуемы, — добавил куратор. — Иногда внутри нет ничего опасного. Пара тварей низкого ранга, и всё. А иногда встречаются аномалии, как у вас. Тварь А-класса в D-ранговом разломе, которая даже не Альфа, никто не ожидал встретить. Статистически это почти невозможно.

«Почти» — ключевое слово. Начинает казаться, что в моём случае возможно всё невозможное. На самом деле надо проверить эту теорию.

— Начальство ФСМБ выпустило постановление, — Дружинин достал телефон и показал документ на экране. — Вход в разломы теперь разрешён только при объективной необходимости. Никаких «посмотреть и проверить себя».

— Разумно, — согласился я.

Хотя внутри понимал: рано или поздно придётся снова зайти внутрь. Только там можно получить реальный опыт. Там меня ждут испытания, которые и делают сильнее.

Дружинин остался со мной, продолжая делиться новостями. Да и некоторые интересные случаи из своей практики рассказал.

А к вечеру меня уже выписали.

Врачи провели ещё один контрольный осмотр, убедились, что всё в норме. Дали рекомендации: не перенапрягаться, избегать сильных нагрузок на каналы, при любых странных ощущениях сразу бежать к медикам.

А ещё сказали, что эссенция жизни никак не влияет на мои показатели крови. Но как её извлечь из организма — они тоже не знали.

Мы с Дружининым вышли из медблока и направились к выходу.

— Вас тут посылка ждёт, — сказал охранник на входе в общежитие.

Он протянул картонную коробку среднего размера. На ней был написан только мой адрес и имя, больше ничего.

— Её проверяли? — уточнил я.

А то мало ли, вдруг это Ладковский захотел привет из тюрьмы передать.

— Разумеется. Просканировали детекторным артефактом. Никаких аномалий, никакой магии. Обычная посылка, — отчеканил дежурный.

Я взял коробку и открыл прямо в холле.

Внутри лежал новенький смартфон в заводской упаковке. Тот самый, который я заказал перед практикой. Потратил на него половину своих накоплений, но выбрал себе хороший агрегат.

Кстати, именно из-за этого заказа я тогда опоздал на сбор группы. Никак не мог выбрать модель. Всё-таки дорогих телефонов у меня никогда не было.

— Хороший выбор, — заметил Дружинин, глянув на коробку. — Последняя модель?

— Да, последняя, — кивнул я, проводя пальцем по новому сенсорному экрану

— На практику его лучше не брать, — посоветовал куратор.

— Знаю. Техника рядом с разломами долго не живёт. Мой прошлый телефон так и сдох.

— Магическое излучение разрушает электронику. Чем ближе к разлому и чем дольше воздействие, тем быстрее. Некоторые артефакты могут защитить, но они дорогие, и обычно мы их не используем. Государство выделяет их только для исследовательских групп, которые изучают сами разломы перед приходом оперативников.