На экране мелькали какие-то новости. Дарья даже не вслушивалась, просто смотрела на движущиеся картинки. А потом увидела знакомое лицо. И резко присела на кровати.

На экране показывали торговый центр «Галактика», вокруг которого было выставлено оцепление из военных. Толпа зевак вместе с журналистами находилась за ограждением. А из самого ТЦ кого-то выносила бригада скорой помощи…

На носилках лежал человек в обгоревшей одежде. И это был Глеб.

«…маг S-класса Глеб Афанасьев, бывший Пустой, получивший Дар легендарного Василия Громова, в одиночку закрыл разлом в торговом центре, — вещала журналистка в кадре. За её спиной медики грузили носилки с Глебом в машину скорой помощи. — По предварительным данным, разлом был замаскирован. Изначально его классифицировали как E-класс, однако аналитики ФСМБ подтвердили: реальный уровень угрозы соответствовал классу C».

Дарья не могла оторвать взгляд от экрана.

«Напомним, что разломы C-класса считаются серьёзной угрозой и обычно требуют участия целой боевой группы опытных магов, — продолжала журналистка. — Однако Афанасьев справился с закрытием в одиночку, до прибытия подкрепления».

Камера переключилась на мужчину в форме ФСМБ. Судя по нашивкам, какой-то офицер.

«Благодаря действиям мага Афанасьева удалось завершить эвакуацию верхних этажей, — рассказал он. — Он выиграл время для наших людей. Спас как минимум пятнадцать человек, застрявших наверху».

Пятнадцать человек, надо же…

Дарья медленно опустила пульт. Какая же она всё-таки дура. Стояла там, злилась, думала о нём плохо. А он в это время спасал людей.

Хотя мог бы и предупредить!

Но подумав об этом, Даша поняла, что наверняка Глеб очень спешил. Решал, как быстрее закрыть разлом и просто не мог отвлечься на телефон. Ведь при закрытии важна каждая секунда.

Дарья снова посмотрела на экран. Журналистка заговорила о состоянии Глеба:

«По информации от медиков, маг сейчас с серьёзным истощением. Предположительно он пропустил через своё тело слишком много энергии для закрытия разлома такого уровня. Сейчас Афанасьев находится без сознания и его везут в медицинское учреждение. Его жизни ничего не угрожает, однако…»

Дарья схватила телефон. Пальцы дрожали, пока она набирала сообщение:

«Я ждала тебя. Целых два часа на месте встречи. Но ты не пришёл».

Она остановилась. Перечитала. Слишком обвиняюще звучит. Он же не виноват. Глеб людей спасал, пока она злилась на него.

Поэтому Дарья стёрла и начала заново:

«Я ждала тебя два часа. Потом увидела новости. Только что».

Что ещё написать?

«Надеюсь, ты не сильно пострадал. Это был правильный выбор. Я всё понимаю».

Она отправила. А потом задумалась и добавила:

«Поправляйся. И напиши, когда сможешь».

Дарья отложила телефон и снова посмотрела на экран телевизора.

Интересно, в медицинский корпус Академии пускают посетителей?

Дружинин громко рассмеялся. Я такого от него ещё не слышал. Обычно он ходит с таким серьёзным видом, словно ему кто-то на ногу наступил. А тут такая странная реакция на мой вопрос о шутке.

А я прочитал письмо вслух:

— Уважаемый Афанасьев Глеб Викторович, Вас вызывает к себе ректор Академии Юрашев С. Н. Явиться незамедлительно при получении письма.

Куратор снова рассмеялся. М-да…

— Серьёзно? — я поднял взгляд на куратора. — И это всё?

Дружинин наконец вернул себе привычное хмурое выражение, хотя уголки губ ещё дрожали в улыбке.

— Нет, ну почему нельзя было просто сказать? — возмутился я. — Зачем было создавать такую интригу? Я уже реально подумал, что у меня есть какой-то старый друг.

Точнее, не друг, а враг.

— Это была не моя идея, — сказал Дружинин. — А ректора. Он предложил, а я решил, что это будет забавно.

— А ему-то это зачем?

Мне было совсем не смешно.

Ректор Академии показался мне достаточно серьёзным человеком. Он не производил впечатления того, кто будет шутить над студентами подобным образом.

— Это была проверка, на которой он настоял, — теперь уже серьёзно объяснил Дружинин.

И пазл в моей голове начал складываться должным образом.

— Печать, — догадался я.

— Всё верно. Ректор использует эту печать для своих тайных посланий. Он был крайне удивлён, что вы в одиночку смогли совладать с разломом C-класса. И решил проверить, на что вы ещё способны.

Значит, про С-класс было известно, как я и предполагал. Дружинин лишь хотел убедиться, что я заметил эту аномалию, когда спрашивал про него.

Как-то уж слишком много проверок они придумали. Хотя чего я ещё ожидал? Ведь на этом тоже строится моё обучение.

— Однако, думаю, он не совсем обрадуется результату. И ему придётся менять систему запечатывания тайных посланий, — усмехнулся Дружинин.

— Тоже мне тайное послание, — хмыкнул я.

— Вы не до конца понимаете, Глеб. Для снятия этой печати обычно требуется сложная техника с правильным расположением магических линий и узлов. Вы же просто вложили в неё свою энергию и разрушили.

Ну да, я именно так и сделал. Просто влил силу, пока печать не треснула. Не знал, что это какой-то особый подвиг.

— Что ж, печать ректора оказалась несовершенной, — усмехнулся я. — Это уже его проблема.

— Поэтому предлагаю пойти и лично ему об этом сказать. Вы уже готовы выйти из медблока? — уточнил Дружинин, но скорее для проформы.

— Конечно. Вы ещё спрашиваете. Сколько можно валяться? Пора уже приступать к тренировкам.

Магические каналы с лихвой восстановились, а значит, пора становиться сильнее. Я и без того кучу времени потратил, лёжа в медблоке в отключке.

А чем быстрее я достигну верхних уровней и стану сильнейшим, тем быстрее получу ответы. И, возможно, увижу Громова. Ведь так он говорил в своём послании.

— Какие тренировки? — Дружинин скептически на меня посмотрел. — Вы только что очнулись.

— И что?

Он покачал головой.

— Хотя, у кого я спрашиваю…

Видимо, прошлые разы, когда я просыпался в медблоке, многому научили Дружинина. В частности тому, что я не собираюсь лежать без дела, если для этого нет весомого повода.

Я переоделся в чистую форму, которую мне уже принесли взамен той, что была уничтожена при закрытии разлома. Теперь я понимаю, почему боевые костюмы делают огнеупорными.

И мы вместе с Дружининым отправились к ректору. Секретарь сразу нас пропустила, и мы вошли в большой кабинет.

Юрашев сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Увидев меня, он сразу откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Вы всё-таки очнулись? — зачем-то спросил он.

— А что, не должен был? — не удержался я.

— Должен, но из-за вас я проиграл три тысячи рублей.

— В смысле? — нахмурился я.

— Поставил на то, что вы очнётесь только через три дня. А вот начальник охраны выиграл — он ставил на два, — ректор задумчиво постучал пальцами по столу. — Впрочем, это мелочи.

— И вы так спокойно мне об этом рассказываете? — было сложно не выдавать своего удивления.

Уж чего-чего, а ставок на свою персону я в лучшей Академии страны не ожидал.

— А зачем мне это скрывать? Вы ещё не видели, какие ставки у нас происходят во время соревнований, — вздохнул он. — Хотя в этом году будет неинтересно. Вы же тоже будете участвовать. Так что на мага S-класса можно ставить только на то, сколько против него продержатся другие. Остальное и так всем очевидно после ваших демонстраций у разломов.

Понятно. У преподавателей свои забавы.

— Но это всё лирика, — ректор посерьёзнел и сложил руки на столе. — Я вызвал вас по другому поводу. Глеб, то, что вы сделали, конечно, впечатляет, но запрещено уставом Академии. Советую вам с ним всё же ознакомиться. А знаете, почему запрещено идти к разлому вне практики? Тем более, в одиночку.

— Потому что велик риск погибнуть, — ответил я. — Академия же подбирает группы и разломы так, чтобы снизить риски потерь среди магов.