[20 секунд]

Пол под ногами треснул. Провалился целый участок, образовав яму глубиной метра два. Я перепрыгнул, едва зацепившись за противоположный край.

[10 секунд]

Весь потолок посыпался. Камни падали точно град. Один ударил по спине, сбив дыхание. Другой прилетел в бедро, но я продолжал бежать.

Блин!

Огромный валун рухнул прямо перед порталом, перекрывая большую часть прохода. Осталась узкая щель, сантиметров тридцать шириной.

[5 секунд]

Я прыгнул в разлом.

Пролетел через щель боком. Камень содрал кожу с рёбер. Фиолетовое свечение ослепило.

[2 секунды]

Холод сменился теплом. Звук обрушения пещеры оборвался.

Я вывалился наружу. Упал на мокрую землю лицом вниз.

Фиолетовое свечение мигнуло последний раз и погасло. Портал схлопнулся, исчез. Будто его и не было.

[Разлом класса E закрыт]

[Способ: уничтожение всех порождений]

[Текущий опыт: 70/400]

Я лежал на земле, тяжело дыша. Лёгкие горели огнем. Сердце колотилось как бешеное. Всё тело болело.

Но я был жив…

А вокруг раздавалось какое-то немыслимое количество голосов. Я даже не мог понять, кому они принадлежат:

— Он вышел!

— Он живой! Но это же невозможно!!!

— Не может быть! Пустой закрыл разлом!

— Смотрите! Разлом закрылся!

— Медики! Срочно сюда!

Я попытался подняться, но ноги уже не слушались. Адреналин отпустил, и тело разом осознало весь полученный урон.

Но меня волновало лишь одно. Что знает эта чёртова Система? И почему она позволила выйти мне, но не позволила выйти всем остальным?

Почему⁈

[Доступ к коллективному опыту будет открыт на 90-м уровне!]

Что, млять⁈

Подполковник Андрей Дружинин смотрел на пустое место, где секунду назад стоял Глеб Афанасьев…

Фиолетовое свечение разлома пульсировало. Будто только что оно не поглотило живого человека.

— Он… он только что вошёл в разлом, — выдохнул Денис Самойлов.

Голос парня дрожал.

— Я видел, — Дружинин сжал кулаки до побелевших костяшек. Боль помогала не сорваться на крик.

Всего семь чёртовых минут он был инструктором этого парня на первой практике. Семь минут с момента прибытия на место — и Афанасьев умудрился нарушить главное правило.

Никто. Никогда. Ни при каких обстоятельствах не входит в разлом!!!

— Товарищ подполковник, — голос Лены Осиповой отдавал тревогой. — Что… что нам теперь делать?

Дружинин обернулся к своей группе.

Двенадцать лучших выпускников центра. Будущая элита. Те, кого он тренировал полгода. Афанасьев сразу после получения Дара смог присоединиться к ним.

И все они сейчас смотрели на подполковника с одним вопросом в глазах. Они не понимали: что им теперь делать? Хотя всё было логично…

Афанасьев мертв. Другого варианта и быть не может.

— Держать периметр, — приказал он, удивляясь тому, как ровно прозвучал его голос. — Стандартное построение. Если из разлома выйдут твари, то уничтожаем немедленно.

— А Афанасьев? — спросил Саша Петров.

— Афанасьева больше нет.

Слова Дружинина прозвучали как приговор.

Осипова Лена всхлипнула. Денис Самойлов отвернулся. Даже Саша Петров, который ещё вчера укоризненно называл Глеба Пустым, побледнел.

— Но он же маг S-класса! — не выдержал кто-то за оцеплением. — Может, у него есть шанс⁈

— Шанса нет, — отрезал Дружинин. — За триста лет никто ещё не вернулся из разлома. Никто. Ни маги E-класса, ни A-класса. Даже маги S-класса не возвращались. Афанасьев мёртв. И точка.

И это была его вина.

Он должен был следить. Должен был предвидеть. Должен был держать этого упрямого идиота подальше от портала!

За оцеплением начался гул голосов. Толпа ожила. Журналисты кричали в камеры, размахивали микрофонами. Местные жители переговаривались испуганными голосами:

— Маг вошёл в разлом!

— Это же самоубийство!

— Он что, с ума сошёл⁈ — кричал какой-то мужик.

Дружинин слышал каждое слово. И каждое было точно пощёчина по его карьере лучшего инструктора центра ФСМБ.

Телефон в кармане завибрировал.

Он спешно достал аппарат. На экране высветилось имя: «Полковник Крылов». Несомненно, он тоже следил за происходящим.

Дружинин принял вызов, поднёс телефон к уху.

— Товарищ полковник, — осторожно начал он.

— Как вы его упустили? — голос Крылова звучал слишком тихо.

Дружинин знал этот тон. Полковник не кричал, когда был по-настоящему зол. Его тон становился ледяным. Каждое слово превращалось в удар ножом.

— Товарищ полковник, он не спрашивал разрешения. Просто подошёл и вошёл, — Дружинин старался говорить ровно, но голос всё равно дрожал. — Я не успел среагировать.

— Не успели, — повторил Крылов, и в этих двух словах было столько презрения, что Дружинин поморщился. — Вы отвечаете за группу, подполковник. За каждого бойца. И вы не уследили за новобранцем, который не провёл в центре и недели.

— Так точно. Виноват.

Не было смысла отрицать очевидное.

— Виноват, — Крылов повторил. — Подполковник Дружинин, вы хоть понимаете, что только что произошло?

— Так точно, товарищ полковник.

— Вы потеряли мага S-класса. Единственного пространственного мага высшего уровня в стране. Носителя Дара Громова. Парня, на которого делали ставку все — от президента до генерального штаба.

Дружинин молчал. Что тут скажешь? Он разрушил карьеру одним своим действием…

— Вы представляете, что меня ждёт? Что вас ждёт? — продолжал полковник, и теперь голос стал жёстче. — Трибунал. Разжалование. Тюрьма, если повезёт. А если не повезёт, расстрел за халатность, повлёкшую стратегические потери для страны.

— Понимаю, товарищ полковник, — тихо ответил Дружинин.

И он действительно понимал. Потеря мага S-класса — это не просто смерть человека. Это национальная катастрофа. Теперь неизвестно, кого выберет этот Дар. Он же может и в другую страну улететь. А остановить Дар невозможно… пытались уже — и не раз. Самыми разными способами, но ни один не сработал.

А Глеб Афанасьев был особенным. Пустой, получивший Дар. Единственный случай за всю историю.

И теперь он мёртв. Из-за Дружинина.

— Вы там ещё на месте? — голос Крылова стал чуть тише, но не менее жёстким.

— Так точно. Держим периметр вокруг разлома. Ждем специалистов по закрытию разломов.

Фиолетовое свечение не изменилось. Стабильное, ровное. Ни намёка на закрытие. А значит, стоит ждать оттуда ещё тварей.

— Я выезжаю, — бросил Крылов. — Буду через сорок минут. И молитесь, подполковник. Молитесь, чтобы это всё оказалось кошмарным сном.

— Так точно, — ответил подполковник.

Но Крылов уже отключился.

Дружинин опустил телефон. Не убрал в карман, а просто держал в руке, глядя на чёрный экран.

Вокруг него стояла группа магов. Двенадцать пар глаз смотрели на него, ожидая приказов. Они ждали, что их инструктор скажет, как исправить ситуацию.

Но исправлять было нечего. Афанасьев мёртв. Разлом останется открытым. Дружинина ждёт трибунал.

Всё кончено. Это конец.

— Товарищ подполковник, — тихо позвала Лена Осипова. — Смотрите…

Она указала на толпу за оцеплением.

Журналисты уже вовсю работали. Камеры снимали с десятка ракурсов. Репортёры кричали в микрофоны, перебивая друг друга:

— … невероятное событие происходит прямо сейчас в деревне Сосновка!

— Маг S-класса Глеб Афанасьев, тот самый Пустой, получивший Дар Громова, только что вошёл в активный разлом!

— Шансы на выживание оцениваются как нулевые. Повторяю — нулевые!

Дружинин отвернулся. Не мог больше это слушать. Но и заткнуть такое количество людей он не мог.

Местные жители тоже обсуждали происходящее:

— Значит, он всё-таки был недостойным, — проговорила пожилая женщина в халате. — Пустые не должны иметь Дары.

— Жалко парня, — качал головой мужик в телогрейке. — Молодой совсем. И храбрый. Вон троих гончих снаружи порезал, как капусту. Но храбрость и глупость — это разные вещи.