Ломая последний ряд кресел, она с грохотом где-то упала.

Моё тело словно растянули на дыбе, каждый мускул, все, блядь, молекулы организма стремились догнать друг друга. Корабль стонал вместе с нами, однако, несмотря на гигантские перегрузки, всё работало. В этом я убедился, потянув взгляд на экран. Взгляд именно потянулся… Что за дурь?

Мелькнула мысль, что эта лавочка с дронами — какой-то новодел, не предусмотренный изначальной конструкцией, поэтому и не выдержала. Боже, какая хрень в голову лезет?

Тем временем наш героический зонд, оставленный у булыжника, отлетал в сторону. Сместив ракурс съёмки, он передавал на главный экран прекрасное.

Запуск наших фотонно-импульсных двигателей на полную мощь вновь сместил нашу каменюку, и сейчас вращающиеся клубы кислоты, благополучно пролетали мимо, но не все. Врезавшись в его край, часть мерзкого заряда просто испарило сотни кубов камня, придав ему дополнительное вращение. Термоядерная мина повернулась к корпусу матки, а гигантские щели на её поверхности всё сокращались, пытаясь быстро накопить и ещё раз выстрелить смердящей кислотой… Но было уже поздно.

Преодолев последние тысячи километров, наш каменный герой коснулся поверхности гигантского корабля.

Поймав себя на мысли, что в космосе другие величины для измерения расстояния, вновь охренел, от того как работают мои мозги. Тут творится история, а мне всякая дурь в голову лезет.

— Даааа… Даааа… Моооояяя девооочкаааа!

Словно сквозь густой кисель, до моего восприятия долетел растянутый в пространстве и времени крик «Волка».

Оставалось непонятным, кто такая эта девочка. Но тут и вариантов немного: то ли булыжник, то ли Аннушка. Хотя оставался вариант с термоядерной миной…

Наш каменный герой врезался в корабль Альфов, словно ложка с хреном в тарелку с холодцом. Не знаю, почему у меня в голове сложился именно этот образ, но у меня от гигантской перегрузки мозги совсем встали накребень, поэтому именно так и не иначе.

Он совсем не затерялся на фоне этой гигантской дуры, ведь удар пришёлся в «хвост» корабля, как и было задумано, да и в ширину этот кораблик был не так велик. Догнавшая следом мысль, что он может быть где-то невелик, чуть не вызвала истерику. Там не меньше километра, вновь подумал я.

Я понял, что надо завязывать с анализом, а просто наслаждаться зрелищем, пока это возможно. Сейчас мой разум творил чудеса, и не стоит так нагружать нейроны, а то скоро и розовые пони привидятся.

Поймав взглядом зависающего в уголке Жорика, тяжело вздохнул.

Вот кому всё нипочём. Мелькнула мысль поздороваться, но лезть в его оболочку к своему второму разуму я даже не думал, а то мало ли что. Или думал?

А время выкидывало свои коленца…

Казалось, что прошла вечность, пока я гонял в голове разную блажь, но голос Аннушки…

— Еееесть касааааание пооооверхности… Ураааа! Фиксируюююю деформаааацию кооорпууусааа!

Твою же мать, когда же кончится этот бесконечный разгон. Все тело, мозг, да и сознание жило своей жизнью, что никак не хотели синхронизироваться. Наверно, местный Бог услышал мои молитвы.

Адское давление начало спадать, зрение заискрило «мухами», а голос Аннушки вернулся в нормальное восприятие.

— Разгон фрегата закончен, расчётное время в семнадцать секунд выдержанно. Командир корабля Кайрон нуждается в принудительном лечении в связи с множественными разрывами мягких тканей и повреждении органов зрения.

Кресло у парня приняло горизонтальное положение, и его накрыл стеклянный саркофаг, выехавший из какой-то ниши в ложементе.

Семнадцать секунд, всего семнадцать секунд, а я чуть не двинулся рассудком. Интересно мне, с каким ускорением она нас отправила в космос. Но мысль сразу скользнула в сторону, всё внимание поглотил наш центральный экран.

Булыжник всё ещё продавливал поверхность корабля Альфов, но уже было понятно, что разрыва корпуса не будет. Зонды и датчики нашего Фрегата просканировали этого исполина вдоль и поперёк, и полученные данные однозначно говорили, что разорвать эти живые ткани матки у нашего малыша не получится.

Десятки метров в толщину выращенных мышц, способных существовать в космическом пространстве, это сильно. Ткани корабля рвались, внутренние органы лопались и заливали транспортные аорты кислотой и гноем, сотни тысяч паразитов были сплющены и убиты внутри корабля. Гигантские полости с живыми культурами, не выдерживая давления, разрывало на части, это были «баки» этого исполина, но очень тягучий корпус держал.

Мелькающие данные со сверхчувствительных приборов показывали картину локальных разрушений, но для нашей цели этого было маловато. Когда кинетическая энергия камня полностью выдохлась, и казалось, что самое страшное для Альфов осталось позади, наш командир отдал главный и заключительный приказ.

— Аннушка! Подрыв!

— Есть подрыв, — с каким весёлым задором воскликнула ИИ корабля.

Нашему космическому глазу оставалось «жить» буквально секунды, однако свою основную функцию он выполнить успел.

Наша мина не врезалась в корпус матки, а на момент столкновения оказалась на боковой поверхности камня. Будь оно иначе, она бы уже взорвалась, не даром же она мина, и любое физическое воздействие мгновенно вызывает термоядерную реакцию.

Нас устраивал любой вариант, но так получилось даже лучше.

Вспышка, яркая вспышка и… камень мгновенно пошёл трещинами, он ещё не успел развалиться, как световая волна, словно северное сияние, разошлась во все стороны. Последний кадр показал, как здоровые осколки вгрызаются в растянутую поверхность корабля Альфов, вызывая сотни разрывов.

На мгновенье картинка мигнула, наше око не выдержало мощнейшего электромагнитного импульса, но отслужило исправно. Камеры самого корабля тоже погасли, и все экраны корабля погрузились в гибернацию. Это было необходимо, так как та же волна, что убила наше око, очень бодро догоняла и нас. Именно от её последствий мы так бодро и тикали, всё же термоядерный взрыв под боком — это совсем не то, о чём мы все мечтаем.

Спустя секунды после энергетического оргазма Аннушки главный экран показал нам корабль Альфов уже камерами фрегата.

Наш героический булыжник абсолютно не просматривался из-за облака всякой гадости, что исторг в космос этот исполин. Продолжая разбрасывать ошмётки живой плоти, он судорожно сокращался, и от этого зрелища двоилась в глазах. Термоядерный взрыв отправил этого монстра в медленное вращение, от чего газообразный шлейф только разрастался, придавая картине крушения более апоплексический вид.

Ни о каком преследовании речь больше не шла, матка была не в состоянии продолжать движение, ведь удар пришёлся на её органы, отвечающие за создание реакции распада, что и двигало эту махину. Сейчас её «движки» нуждались в долгом и капитальном ремонте. Притом механические повреждения, вызванные камнем и его осколками, это ещё полбеды. Основной удар нанесла жёсткая радиация. Ничего живого не могло выдержать этот сильный выброс смертоносной энергии, и живой корабль Альфов исключением тут не являлся.

По меньшей мере весь хвост или корма матки в одно мгновенье превратились в огромный кусок мёртвой плоти. Мириады клеток и молекул сказали до свидание этому миру и успешно прекратили своё существование.

Мы не рассчитывали, что у нас получится полностью уничтожить этого исполина. Спустя время эта тварь адаптируется к радиации и даже вырастит свои органы движения вновь. Однако в этом и заключалась основная цель: заставить страдать Альфов, мучиться эту тварь и, конечно, остановить их грабежи, несущие смерть и разрушения всему живому. Ну и как вишенка, мы рассчитываем, что никто из этих космических пиратов больше никогда не покинет эту систему. У нас есть все основания для подобных обещаний.

Подбитый корабль Альфов уже превратился в далёкую точку, и основной экран переключился на безбрежный космос, простирающийся впереди корабля. Четыре андроида споро чинили повреждённые кресла, а Плюф, кинув затравленный взгляд на нашего командира, аккуратно присел со мной рядом. Вся пена и прочие фиксаторы уже покинули моё тело, всосавшись в положенные места, и я просто сидел и гонял в голове всякое, ожидая, когда мы достигнем точки для безопасного гиперпрыжка. По умолчанию, это было то самое место, где нас и выкинуло.