Не обнаружив никаких ужасных изменений в своих глазах и лицах, они повернули головы к нам и лишь «споткнувшись» о взгляд Амиты поняли, что надо делать.

Улыбнуться я даже не пытался, мне ещё жизнь дорога. Хотя внутри у меня всё закатывалось от гомерического хохота, хотя, может, это было и от радости. И пускай это была первая, ещё небольшая, но уже победа.

Пока у девушек медленно открывались рты, я посмотрел на кровать с Гекатой. Как я и думал, сна там было ни в одном глазу, а вот с глазами у неё что-то происходило. Она то и выпячивала до безобразия, то щурилась до неприличия. Поняв, что этой девушке никто не объяснил и не помог «активировать» другой взгляд, обратился к Амите. Она выглядела сейчас самой адекватной и даже не тянула вперёд руки, пытаясь дотронуться до яркого столпа света, а этот выброс выглядел для нас именно так.

— Амита, ты не могла бы помочь Гекате обрести нужное нам зрение?

Посмотрев на гримасы неугомонной проказницы, она улыбнулась и вышла из внутреннего круга. Она идеально научит Гекату «смотреть» как надо, тут и спора нет.

Ну а я приступил к первой попытке управления этой дикой энергией.

Медленно и аккуратно стал вытягивать свой защитный кокон вверх, пытаясь создать тонкий щуп. Энергия потянулась вверх и достигла потолка. Теперь мне необходимо её расширить, то есть создать условную ножку бокала.

Восприятие упорно рисовало в моей голове условные, но понятные образы. Вот и сейчас я видел перевёрнутый узкий бокал для игристого вина. Вот только у меня ничего путёвого пока не получалось. Не хватало опыта и, наверное, сил, чтобы удерживать основную массу эфира и создавать что-то новое. Ну что ж, для этого и существуют друзья, и, как ни странно это звучит, частичка меня...

Моё сознание в Жорике подключилось к работе. Он полностью отдал управление в мои виртуальные руки. Спустившись ниже, он завис напротив основного столба. В его задачу входило удержание энергии, когда я собирался продолжать с ней работу.

Как ни удивительно, но никаких проблем это не доставило. Кроме вечного спора с самим собой, всё остальное прошло на удивление просто. Жорик взял на себя удержание основной массы дикого эфира, а я начал ваять некий жгут для его контролируемого распространения.

Достигнув потолка, вновь начал медленно расширять и удлинять эту условную ножку от бокала.

На этот раз всё у меня получалось. Эфир не рвался во все стороны, а неспешно растекался по заданной мною форме. Чтобы понять и почувствовать, что и как делать, я вновь и вновь повторял этот манёвр. Собирал и вновь отращивал жгут, а затем создавал «ножку».

Не знаю, сколько прошло времени, пока я научился выстраивать эту эфирную форму. Но не это было самым сложным, а научиться регулировать мощность или, скорее, насыщенность, то есть дозировать содержание эфира в атмосфере, это и была конечная цель моих манипуляций.

В реальность меня вернула сжавшая плечо ладошка Амиты.

— Эд, две женщины умерли. Мы знали, что так и будет, у них изначально не было никаких шансов. Уж очень глубоко их поразило это отравление, к тому же возраст. Старые они были, очень.

Её слова вернули меня в действительность. Я понимал, что не готов, не умел я ещё чётко и филигранно оперировать потоками, выстраивая новые формы, и дозировать нужную по содержанию эфира в атмосфере структуру. Но время для нас кончилось.

Две кровати уже отъехали к стене, и сейчас наши целительницы вновь выстраивали круглый контур. Бросив взгляд на уснувшую Гекату, я попросил девушек подтащить и её ложе в новообразованный круг. В своих мечтах и желаниях думал, что одной мыслью буду закидывать эфир на десятки метров, как мне заблагорассудится. Но действительность оказалась иной. Поэтому ей необходимо быть ко мне поближе.

Нет, она не будет проходить тот же курс, что и остальные женщины, но её необходимо напитать эфиром и довести каналы до ума. А то сверх-то она сверх, только пока корявенький. Ладно, пора приступать.

— Кто из женщин находится в лучшем состоянии? — спросил я, решив начинать хотя бы с небольшим запасом прочности.

Маринка подошла к ногам лежащей ближе к выходу пациентки.

— Амита, следи за мозгами, а вы, мои хорошие, за телом, начинаем.

Мой эфир начал изгибать этот хобот в сторону её кровати. Достигнув тела, я закрыл глаза и полностью отдался процессу.

Было необходимо довести до всех в понятной форме мою задумку первого этапа лечения, поэтому я заговорил.

— Представьте себе, что вы выгрузились с орбитального лифта в столице нашей родины Москве, на Пандоре. Такие все беленькие и без капли эфира. И захотелось вам совершить путешествие в славный город Рязань. И вот вы вылетели на дирижабле и наслаждаетесь видами. Именно такое приключение мы сейчас и сымитируем с нашими пациентами.

Да, мы будем делать из них людей Пандоры, но в ускоренном варианте, очень ускоренном. Мы сами шли к этому естественным путём, а здесь и сейчас будем творить чудо, опасное, но единственно возможное, чтобы спасти их жизни.

Замолчав, я полностью ушёл в процесс.

Слова Маринки словно сквозь вату достигали моих ушей. Она правильно восприняла мой посыл, и что мне на первых порах необходимо проговаривать, что происходит с больными. И, кажется, она поняла, что я сейчас делаю.

Конечно, можно было просто положить осколок моллюска на выверенном расстоянии, и эфир бы сам насыщал тела пациенток, но не было бы необходимой равномерности, и так можно было поступить на первом этапе, а вот дальше никак. Поэтому уже сейчас я тренировался, набивая руку.

— Эд, пошёл эфир, много, очень много, так, меньше, ещё меньше. Вот так, примерно Москва, хорошо, тело принимает, идёт ровно, расширь охват, не хватает на ступни, вот так, нормально.

Она говорила и говорила, а я всё уверенней удерживал энергию и управлял потоком.

Спустя примерно полчаса заговорила Амита.

— Есть насыщение и положительные реакции, всё в норме, сосуды начали расширяться, пошёл эфир.

Ещё минут через десять я перекинул свою образную конструкцию на соседнюю пациентку. Всё начало повторятся. Прошёл час, а мы занимались уже третьей. Затем и четвёртой.

Чтобы их организмы получили первую порцию эфира, нам понадобилось часов пять. С каждым разом мы ускорялись. Девушки уже прекрасно поняли, что от них требуется, но радости на их лицах я так и не наблюдал. И это не удивительно.

Они просто ещё не знали, что я задумал дальше, ведь это было ещё не лечение, а так, подготовка, очередная подготовка. Необходимо подготовить их тела к крайне болезненной и опасной процедуре, а для этого они у нас пройдут красную закалку. Но для этого мне нужен Жорик.

Поэтому на второй круг я заходил, пытаясь управлять уже всем потоком, а мой «ЭВ» пока только регулировал его насыщенность над больной. Это оказалась самая рабочая схема.

Второй круг с более сильным эфиром мы прошли ещё быстрей и сразу же зашли на третий. Вот тут без помощи Жорика было уже никуда.

— Эфир уходит в мышцы, повышается давление, необходима чистка и расширение каналов, — крик Наташки подстегнул нас к действию. Однако мой парень смог справиться с двумя задачами сразу. Он дозировал насыщение эфиром и одновременно отсасывал лишний, и это пока. Иногда я видел, как отделяются мелкие части мертвой и отравленной плоти. Однако основная работа у него только начиналась.

И вот наступил тот самый момент, ради которого мы сегодня и работали.

На четвёртом кругу насыщенность эфира достигла примерного уровня поселения Рязань. Если бы не девушки и Жорик, то это было бы просто невозможно, вернее, на этих крутых кроватях уже лежали сваренные заживо куски мяса. Не лучшая смерть, я считаю.

Сейчас требовалась полная отдача. Мой «ЭВ» разгонял кровь по артериям и постепенно помогал сформироваться средоточию. Селезёнки, как органа для тонкой очистки крови, у женщин уже не существовало, зато просматривалось характерное утолщение. Это и будет их самый основной орган, стоящий в одном ряду с сердцем и мозгом, и имя ему – «Средоточье», или «Корень», если по-простому.