-- Стоп!

На этот раз мне надоело его словоблудие ни о чём. Мне, конечно, не хотелось бы узнать, как оно там в безбрежном космосе в одном кожаном костюмчике будет, и главное, мы услышали: он надёжен.

— Спасибо, мы всё поняли, — с этими словами протянул ему руку. Как ни странно, но он меня понял и выставил вперёд свою. Видимо, такие элементы социальной коммуникации прописаны у него в мозгах.

Долго расшаркиваться не стали.

Пожелав друг другу удачи, мы вскоре покинули основную станцию, вступив в переходной шлюз. А следом вошли по пандусу на местное средство орбитального передвижения и сразу замерли.

Всякое мы ожидали, но вот это…

С виду наш транспорт напоминал большой БТР с хвостовым опереньем. Всё бы ничего, вот только вместо ожидаемых космических ложементов с настройками под наши тела нас встретило абсолютно пустое помещение. Ну почти.

По всей площади с потолка свисали некие петельки, ну хомутики такие кожаные, как в автобусах на Земле бывают, чтобы держаться. И на палубе тоже захваты присутствуют, как в древних лыжах, куда надо ногу в валенках вставлять и… фсёёё… Больше здесь не было ничего, кроме одной большой красной кнопки у самого входа.

Немного потоптавшись, мы зашли в этот космический сарай. Немного по-другому мы представляли себе технологии развитых рас. Однако одна вещь нас всё же впечатлила, и это была толщина перегородок.

Крепкая, должно быть, штука, мелькнула успокоительная мысль.

Всунув ботинки в лямки и взявшись за гибкие поручни, замерли в ожидании. Но ничего не происходило, абсолютно ничего.

Загнув матерное коленце, наш командир двинулся к этой красной кнопке размером с обычное блюдце. Касание ни к чему не привело, и тогда он по ней ударил. Видимо, так и было задумано, для тяжёлой шахтёрской руки. Пандус сразу стал подниматься.

С лязгом, скрипом и шипением он плотно прижался, а на потолке загорелся тусклый жёлтый свет. Лёгкая дрожь пронеслась по корпусу, и спустя мгновенье моё нутро подскочило к гортани. Под нами просто исчезла поверхность, и мы провалились в открытый космос. Здравствуй, невесомость.

Никаких рывков и вращений, словно действительно ехали в автобусе, да ещё и не имея веса. Вход в атмосферу оказался неожиданно простым и лёгким. Видимо, нас спускало в степенном режиме, без резких углов входа, чисто по касательной. Корпус стонал и вибрировал, но ничего критичного. Мы уже по-другому смотрели на наше средство доставки. А уж когда начала пропадать невесомость, отдав наш аппарат на откуп гравитации, так нам совсем захорошело. Всё же чувствовать своё тело и груз дорогого стоит.

Текли минуты, тряска сменилась лёгкой вибрацией, и мы окончательно расслабились, ожидая мягкого приземления. И действительно, при таком раскладе ни к чему здесь даже обычные сидения, они скрадывают место. А так, набились как селёдка в бочку, часик горизонтального полёта, и всё в ажуре.

Интересно, а как все эти расы научились переносить все эти космические пакости. Ну, радиация там, невесомость, замкнутые пространства...

Это была моя последняя спокойная мысль.

Резкий удар в корпус повалил нас на накренившийся борт. Яркая вспышка и волна горячего воздуха отбросили нас на дальнюю от пандуса стенку. Сквозь белые мухи в глазах проглядывались яркое светило, что мельком заглянуло в этот разорванный корпус. А ещё я успел заметить улетающего вдаль командира, что так и оставался стоять в хвосте у красной кнопки.

Теряя управление, наш транспорт начал вращаться, словно вертолёт, потерявший хвостовой редуктор. Центробежная сила поволокла нас ближе к корме, где сияла обугленными краями здоровая дыра. По меньшей мере треть этого судна отсутствовала как вид.

Эфирная аура золотой закалки полыхнула у нас одновременно.

Пытаясь остановить сползание, я ухватился за торчащие из корпуса ребро. Катящаяся мимо Геката тоже была поймана и плотно зафиксирована второй рукой. Первыми после командира и Жорика нас покинули скулящие Волки. Хватаясь острыми когтями за точащие кругом кожаные петли, они их сразу рвали, пока с рёвом не вылетели наружу.

Визги девчонок, мат старшины и истошный вопль моего друга смешались в этой ужасной какофонии звуков. Однако я оказался не прав. Рыжий не вопил, а без остановки орал одно и тоже.

— Блинк! Блинк у земли! Прыгаем! Блинк в горизонт у земли! Прыгаем!

И тут до меня дошло, что кричал этот удивительный человек, причём, как всегда, радостно. А это ведь реальный шанс спастись почти без последствий.

Эта мысль мгновенно пронеслась в моей голове, и я тоже заорал:

— Прыгаем! У самой земли смещаемся, как учились в долине! Находим точку и горизонтально прыгаем туда! Прыгаем! — Орал я для девчонок и нашего старшины, не уверен, что они понимают, что такое Блинк.

Отпустив жёсткое ребро, я сразу сместился на край, а следом меня выкинуло на свежий воздух.

Крутясь и вращаясь, в панике искал глазами землю, а ещё звал Жорика, вернее кричал своему сознанию, чтобы нам с Гекатой помогли. Она не умела перемещаться, как мы, а я боялся, что с лишним весом у меня не получится сильно погасить скорость падения.

Взгляд цеплял и другие фигурки членов нашей команды, а также заходящий в пике транспорт. Краем глаза уловил мелькнувшее нечто, и в следующий момент корпус судна снова разрезало пополам, только теперь продольно.

Земля стремительно приближалась, уже было видно, что под нами каменистое плато. Пожалуй, худший вариант для мягкого приземления, хотя могло быть и болото с трясиной, или кратер вулкана.

Как бы я ни пыжился, но страх и эмоции удержать в себе не удавалось. Поэтому я орал, и, конечно, не один.

Мои тупые мысли оборвал удар в бок. Это подключился мой Жорик. Он не пытался грубо затормозить нас, а как мог смещал нас, делая падение не таким вертикальным. И что не менее важно, остановил наше вращение.

Каменная поверхность стремительно вырастала в глазах. Мой организм выдал просто рекордную порцию эфира, из которого я с бешеной скоростью прессовал плотную «подушку» вокруг нас. Как бы я ни готовился, но предательский страх мешал сосредоточиться. Притом в своих панических видениях я видел не антихриста Гавриила, а лицо отца Гекаты.

И вот... Поверхность закрыла собой весь обзор. Мгновенно найдя для себя точку на поверхности, я словно дёрнул себя за шкирку, представив, что я барон Мюнхгаузен.

Тело мотыльнулось в сторону с такой силой, что я едва не выпустил визжащую Гекату. В глазах замелькали камни и… Удар…

Меня резко подбросило, и вновь удар, и снова жесткое приземление, вышибившее из меня весь воздух. Где-то вдалеке прогремел взрыв, а я катился, без конца ударяясь о камни. Геката молчала, видимо, не в силах вдохнуть. Я прижимал её к себе что было сил. Ну почти.

Как ни странно, боль была, но довольно щадящей. В какой-то момент амплитуда вращения угасла, и я застыл, лёжа на спине и продолжая сжимать девчонку. Голова ещё плохо соображала, но зрение постепенно восстанавливало чёткость.

Как ни странно, но под собой я чувствовал свой рюкзак, и даже автомат оставался жёстко притянут к раме. Хотя нет, он как раз оторвал крепление, и цевьё просто попало мне под сжимающую тело руку.

Слабый писк на грани восприятия ударил мне в ухо. С удивлением я понял, что его издавала лежащая на мне голова Гекаты. Звуковой фон постепенно нормализовался, и мне даже удалось понять этот звук.

— Отпусти, от…

Чёрт, я же продолжал сжимать девчонку в своих могучих руках. С шумным вздохом я откинул руки в разные стороны. В мой слуховой орган сразу ворвался хриплый кашель и сбивчивое, судорожное дыхание. Текли минуты, болевые ощущения нарастали, и пора было сделать хоть какое-то движение. Однако я не мог или не хотел, тем более что мягкий груз, наверное, из принципа не хотел покидать моё тело.

— Эд... мы правда... живы?

Ещё и хриплое дыхание, и вот эти обертоны её голоса сразу заставили действовать, не хватало мне ещё вот этого всего. А когда её пальцы медленно потянулись к моему лицу, я её просто мягко скатил с себя.