— И ты здесь⁉ — я посмотрел за спину главаря, развел руками

«Гризли» купился на эту немудреный трюк. Оглянулся, я тут же щелкнул фиксатором, резко отбросил трость-ножны и сделал длинный выпад клинком. Всё случилось быстрее, чем успел подумать кто-либо. Главарь даже не успел обернуться. Клинок вошел ему прямо в сердце. Он издал хрип, нож выпал из руки, а сам он, взмахнув руками, повалился назад в грязный снег.

Толпа застыла. Я выдернул клинок, махнул им, сбрасывая капли крови. Поднял трость. В этот момент мои люди уже успели выхватить револьверы. Кузьма тоже. Симерс выстрелил в воздух. Грохот отразился от стен домов, и бандиты, мгновенно потеряв всю свою спесь, бросились кто куда.

— Хватит, — сказал я, когда Кузьма дернулся было следом. — Пусть бегут.

Артур подскочил ко мне, подал пальто.

— Это было невероятно!!

— Валим! — Кузьма был готов уже «смазать лыжи»

— Надо дождаться полиции, — решил я. — Это не Юкон. Здесь законы другие.

Главарь лежал на спине, глядя открытыми глазами в серое небо. Его лицо застыло в мертвой гримасе.

Я послал одного из охранников за полицией. Остальные держались близко, наблюдая за улицей. Люди выглядывали из окон, кто-то пытался подойти, но отступал, видя оружие. Собаки выли в переулках, кто-то хлопнул дверью, скрываясь внутри. Снег под ногами превращался в кровавую кашу — из «гризли» порядком натекло, а запах гари от выстрелов смешивался с вонью конского навоза.

Прошло не так уж много времени, прежде чем на улицу выехала повозка с фонарями. Полиция прибыла в составе детектива, лейтенанта и двух сержантов. Лошади сопели, сбивая копытами снег, фонари метались по стенам домов, вырывая из темноты лица зевак.

Детектив, невысокий, сухощавый человек с внимательным взглядом, наклонился над телом и сразу узнал его.

— Черт побери, — сказал он. — Да это же Патрик Мэллони. Мы его уже семь лет ловим. Особо опасный преступник. Убийца, грабитель, вымогатель. Ваша удача, что вы остались живы.

Сержанты переглянулись, один из них даже перекрестился, словно боялся, что мертвец сейчас поднимется. Второй присвистнул сквозь зубы и сказал вполголоса, что на голову Мэллони была назначена награда.

Лейтенант, высокий и плотный, снял перчатку и протянул мне руку.

— От имени департамента благодарю вас за то, что обезвредили этого человека, — сказал он. — У нас к вам никаких претензий. Только благодарность. Нью-Йорк стал чуть спокойнее.

Я пожал его руку. Его пальцы были холодны, но хватка уверенная. Он пригляделся ко мне внимательнее.

— Простите, сэр, но лицо ваше мне знакомо. Не вы ли тот самый шериф с Юкона, о котором писали газеты?

— Да, это я, — ответил я. — Мы недавно прибыли. Я осматривал здешнее здание, думаю о покупке. Хотелось убедиться, что место подходящее.

— Вы кажется заработали свое состояние на золотой лихорадке?

На лице полицейского появилось угодливое выражение.

— Да, это так.

Лейтенант кивнул, его взгляд метнулся к грязному снегу, к застывшему трупу, потом поднялся к небу. Он выдержал паузу, словно подбирая слова.

— Район непростой, — сказал он тихо. — Много таких, как Мэллони. Если хотите очистить кварталы вокруг вашего будущего здания, это можно решить.

Он не смотрел мне в глаза, всё больше косился в сторону и на серое небо, как будто ждал, что я сам пойму намёк.

Я достал из кармана конверт, заранее приготовленный для подобных случаев — у меня их с собой было семь штук и в каждый было помещено по триста долларов, вложил ему в ладонь. Он даже не открыл его, только сжал в пальцах и спрятал в карман кителя.

Его лицо заметно просветлело.

— Считайте, что вопрос решен, — сказал он уже более бодро. — Я пошлю людей, будут облавы, зачистим всё за неделю. Чтобы ни одного мерзавца не осталось.

Он обернулся к своим.

— Сержант, сбегайте к участку, приведите подмогу. Пусть завтра же начнут прочёсывать дворы и подвалы.

Один из сержантов торопливо зашагал в темноту.

Лейтенант достал визитку, протянул мне.

— Если будут вопросы или новые проблемы, обращайтесь. Решим всё быстро.

Я взял картонку, сунул во внутренний карман и едва сдержал усмешку. Внутри меня шевельнулась мысль: стоило бы попросить у него прайс-лист на услуги.

9 февраля 1898 года в газете New York Journal American «взорвалась бомба». Было опубликовано похищенное личное письмо испанского посланника в Вашингтоне де Ломе своему другу на Кубе. В нём президент США Мак-Кинли получил нелестную характеристику и был назван «дешёвым, угодливым политиканом». Ну и другие эпитеты в адрес Мак-Кинли тоже впечатляли. В воздухе отчетливо запахло жареным. Я как раз первый раз завтракал в своей новой столовой в Гринвиче. Прислуживал мне Джозайя, он же и принес утренние газеты. Прямо к кофе.

Я посмотрел на часы. Лег я поздно, много работал со справочниками и патентными журналами, делал выписки для работников бюро. Поэтому и проснулся поздно. На пустой желудок поупражнялся с рапирой, пострелял в тире, который мне на скорую руку построили в подвале. Сел завтракать поздно. И сразу понял важность новости про похищенное письмо. Это первый выстрел в еще необъявленной войне — четвертая власть готовит общественное мнение в Штатах. Я не помнил точно, когда взорвут крейсер Мэн, но было ясно, что это случится совсем скоро.

Банк Новый Орегон еще не начал полноценно работать — шли отделочные работы и ремонт в новом здании, но место на нью-йоркской фондовой бирже уже было куплено и даже арендованная комната в здании. Я срочно, по телеграфу связался с маклерами. Отдал приказ продавать с плечом векселя и бонды Испании, покупать долговые бумаги американского казначейства. Особенно большой заработок будет, если удастся вложить в биржевые спекуляции кредитные средства.

Раздав все поручения и проведя несколько встреч с банкирами Уолл-Стрит — идея ФРС продолжала будоражить их умы — я начал готовиться к поездке в Россию. Решил ехать один, инкогнито, без шумихи. Так сказать, на разведку. Надо было торопиться, пока не начались военные действия. И я должен был вернуться в Штаты до родов Марго в конце марта-начале апреля.

Маршрут вырисовывался такой. Из Нью-Йорка в Либаву, которая Лиепая, судном Русского Восточно-Азиатского пароходства. Десять суток. Дальше поездом из Либавы в Санкт-Петербург. Еще два дня с пересадками. Слава богу, никаких виз не требовалось, все, что нужно — получить заграничный паспорт. Дело это было муторное, но при наличии денег все решалось мгновенно. На столицу я отводил неделю. Еще на пару дней планировал заехать в Москву. Обратно тем же маршрутом — Питер, Либава, Нью-Йорк. На все про все месяц с небольшим.

Труднее всего было убедить Дэвиса с Артуром. Кузьме я вообще решил пока не говорить — он сто процентов сорвется посмотреть Россию. Пусть лучше занимается вопросами ремонта и переезда в новый офис. А вот новый директор нью-йоркского отделения Нового Орегона встал на дыбы:

— Совершенно невозможно, мистер Итон! Человек вашего положения просто обязан путешествовать с охраной, секретарями и слугами!

Что же… Ожидаемо.

— Мистер Дэвис, вы забыли откуда я родом. Дикий Запад и Юкон меня многому научили. И главное это не только выживать, но и маскироваться. Стоит мне отправиться официально, со свитой из слуг, охраны, как об этом мигом станет известно властям.

— Что же в этом плохого? — удивился Артур, который тоже активно выступал против моей стремительной поездки на Родину. Большей частью из-за того, что он сам не может поехать. Даже пригрозил раскрыть мои планы сестре. На что я ответил — вперед, Марго и так знает. Это было, конечно, преувеличением. Она знала о моем интересе к России, но без конкретики.

— Плохого в том, что это Россия — это огромный кладезь различных выгодных проектов. Но любое прибыльное дело там — сфера интересов Романовых. А они делиться не любят.

Перед глазами встал недавний отчет «Пинкертонов» об империи.