— Если в течение получаса вы не определитесь и не решите выступать дальше, то уходим.

Озвучив свою позицию, я, прихватив остальных, ушёл с собрания. Специально или нет, но не удивлюсь, что король поступил так не случайно, а исходя из прекрасного понимания человеческой психологии и рабского менталитета. Зачем ему рисковать сейчас, вступая со мной в открытое противостояние, если можно подождать и дать людям время переругаться?

— Тебя это всё ещё удивляет? — спросила Эмма, когда мы отошли от штаба и направились к нашим машинам. — Ничего нового.

— Нет, не удивляет, — мотнул я головой. — Отчего не легче.

— Их можно понять, — вставил Владимир Геннадьевич, который рядом шёл. — Если перейти границу, то легко нарваться на противодействие со стороны соседей. Это и нас касается. Не хватало ещё вляпаться в войну против людей.

— Тогда лучше подождать, пока этих аристократов не перебьют, а король пополнит и усилит армию? — ответил я. — Беда пришла ещё два месяца назад, а никто так до сих пор и не понял, что мир изменился, что мы все теперь живём в новой реальности.

— Не факт, — сказал Славский, который также шагал рядом с нами. — Не факт, что никто не понял, — уточнил он. — Это княжество уже понесло потери. Если победить врага сейчас, то они окажутся в уязвимом положении перед соседями.

— Ах вот оно что. Дать соседям помереть, это не глупость, а расчёт? — ответил я едко. — То-то на пепелище весело править будет.

— Не заводись, — бросил мне Кузнецов. — Люди такие, какие есть. Других нет. Тем более не всё так плохо. Ты и сам знаешь, сколько к ордену людей присоединилось.

Больше тысячи человек за десять дней. Так что да, я знал.

Среди них были и аристократы, и обычные военные, и гражданские. Мы сортировали людей, как могли, пытались лишних всячески отвадить. Я прекрасно запомнил, как после первой же битвы народ отвалился. Но в этот раз в основном шли те, кто уже столкнулся с мёртвыми. Осознающие новую угрозу, потерявшие кого-то из близких, напуганные и жаждущие мести. Откровенно говоря, набирать людей в таком состоянии, без должного слаживания, ещё и в большом количестве, — это плохая затея, но у нас не оставалось выбора и времени на размеренный набор.

Возможно, кто-то из этих людей отвалится. Сейчас они при поддержке других орденцев собираются на границе княжества, в другой от нас стороне. Как будем возвращаться, захватим всех желающих собраться.

— К тому же, — добавил Кузнецов, — прецедент создан. Нас позвали на помощь, и мы помогли. Не дали разрушить это княжество под ноль, прогнали армию мертвых. Теперь те, кто захочет защиты, куда охотнее обратятся к нам.

— Я всё понимаю, Владимир Геннадьевич. Но это всё гонка со временем. Нам всем нужно действовать быстрее и эффективнее, чем мертвецы, потому что козыри на их стороне, а не на нашей.

Когда время вышло, аристократы так и не смогли договориться. Поэтому я скомандовал сбор и уход. Вскоре мы прибыли в место сбора, увидели, что там ещё больше людей собралось, и, прихватив полторы тысячи человек, отправились домой. Здесь наши дела пока что закончены.

Как целитель заявляю, человеческий организм — дюже мудрёная штука. Многое в нём очень хитро устроено. Иногда разумно, иногда странно.

Стоило нам отправиться домой, как внутри меня что-то переключилось. Пусть война и не закончилась, но лично для нас наступило затишье, и внутри будто переключатель сработал. Уже постфактум я разобрался, что произошло. Память крови у меня и до этого пробуждаться начала, но процесс в последние дни затих. Во время боев и сражений так и вовсе полностью остановился, если не считать единичного случая со сном, который я и не запомнил.

Это в целом логично, потому что в период острой фазы, когда нужно постоянно быть собранным и готовым вступить в бой, не до ковыряния в смутных воспоминаниях. Вот что-то внутри меня и блокировало этот процесс. Стоило погрузиться в грузовики да отбыть обратно — не прошло и часа, как накрыло. Я задремал, а дальше провалился в полубредовое состояние, состоящее из потока несистематизированных воспоминаний.

Теперь понятно, почему в моём мире мудрецы так много медитировали. Попробуй разберись в этом потоке информации. Если не справишься, то мозги быстро расплавятся. О чём я в тот момент не думал.

Как меня привезли обратно в наше княжество — пропустил. Как разместили — тоже. Иногда приходил в себя, выслушивал новости, подлечивался да старался взять процесс под контроль, постепенно с ним разбираясь.

Встреча с королём послужила катализатором. Колоссальные потоки Крови, что я пропускал через себя, выступили в том же качестве. Божья искра также подстегнула процесс.

Сама по себе кровь не несла никакой памяти. Не были в моем теле закодированы многочисленные воспоминания. Зато в общем энергетическом пространстве… Как и сказал, с этим всем я разбирался уже постфактум, когда оклемался, смог осмыслить большую часть воспоминаний и стал задаваться вопросами, что происходит, почему именно так, а не иначе. Всех ответов я не нашёл, да этого и не требовалось.

Потому что неожиданно появился тот, кто был способен ответить на мои многочисленные вопросы. В какой-то момент божья искра раскрылась, и я узрел послание от нашей богини.

Это случилось во сне, в одну из ночей.

Я осознал себя в окружении белого тумана. Постепенно он рассеялся, но ничего принципиально не изменилось. Вокруг закручивались потоки и вихри энергии. Множество оттенков белого. Неизвестно, сколько я провисел в этом пространстве. Думалось здесь медленно. Или я был не в самой лучше форме. В какой-то момент из потоков силы напротив меня соткалась женщина. Я её сразу узнал. Это была та, кто приходила ко мне во снах. Я не особо удивился, когда понял, что знаю её. Это была наша богиня, та самая, что дала Айе искру, — Элира, жена верховного бога Эхора.

— Госпожа… — растерялся я, понятия не имея, как обращаться к богине.

Та выглядела совершенно обычной женщиной. Такую легко встретить в какой-нибудь мастерской, где работают с глиной. Обычная, работящая, без ослепительной красоты и величия.

— Можешь называть меня по имени, последний защитник рода людского, — ответила она. — Нет, я не выжила. Сейчас ты говоришь со слепком моего сознания, который я внедрила в искру.

Вопроса я не задавал, но, видимо, мысли она мои способна читать.

— Не надо читать твои мысли, чтобы понять, о чем ты думаешь.

Приму к сведению.

— Где мы и что происходит?

Я по-прежнему пребывал в растерянности. По большей части из-за моего общего состояния. Какого-то пиетета или почтения к богине я не испытывал. Мысли о том, что это очередной сон, нет-нет да и мелькали.

— Мы на пересечении твоего внутреннего пространства, божественного плана и души мира. Ты наконец-то развился до той степени, когда можно попасть сюда.

Сказала она это осуждающе.

— Вы недовольны? — спросил я.

Постепенно ощущение, что это сон, уходило. Я осознавал себя, начал чувствовать тело и энергию вокруг, мысли ускорялись, как и сам процесс мышления.

— Конечно, я недовольна, — ответила она. — Моя жрица, вместо того чтобы следовать плану, подвергла его чудовищному риску. Разделила искру и решила спасти возлюбленного. Я могу её понять, но она чуть всё не загубила. Ты пятнадцать лет провёл обычным наблюдателем, впустую теряя время. Чудо, что обстоятельства сложились так, что ты получил тело. Пусть смерть ребёнка — это и трагедия, но в рамках судьбы человечества… — Она махнула рукой и не стала заканчивать. — Это теперь неважно. Что сделано, то сделано.

Возможно, она и права, но теперь я почувствовал раздражение. Слушать, как высказывают про мою Айю… Не так много вещей, которые способны задеть меня, но, как оказалось, это одна из них.

— Что ж, отлично, — сказал я холодно. — Рад, что вы обеспечили возможность поговорить. Потому что вопросов у меня великое множество. К примеру, почему же вы сами не реализовали свой замечательный план? У богини всяко больше шансов его воплотить, чем у скромной жрицы.