— Ты сегодня мрачнее обычного, — заметил я.

— Скажи, Альтаир, ты можешь починить эту завесу, или ослабить Днище?

[Великий барьер. Повреждено. Текущий уровень целостности: 12%]

[Коррекция. Повышение уровня целостности.]

Я едва не повалился на колени и закашлялся, после чего сразу же разорвал контакт. За пару секунд барьер высосал из меня половину всего запаса маны. Ещё миг — и я бы упал без сознания от истощения.

На мраморном полу остались следы крови. Пока что она шла только из носа от внезапно накатившей перегрузки.

— Альтаир! — воскликнула Хель с тревогой.

— Всё… в порядке, — ответил я ей.

— Не получается? — сочувственно спросил Эдельвейс.

— Получается, — через силу выдавил я. — Но потребуется очень много маны. Сейчас, подожди.

Я сконцентрировался и попытался изучить всё остальное вокруг. Только теперь в разы более осторожно и не внося никаких изменений. Чернота под нами не выделялась справкой никак, будто это и впрямь была настоящая пустота.

[Корркция: усиление зрения]

[Коррекция: усиление восприятия]

Движения стали заметнее. Теперь театр теней, оттенки черноты под нами, казались не монолитной тьмой, а множеством червеобразных лент, перетекавших в случайных направлениях в разные стороны, сливаясь друг с другом и распадаясь.

Затем среди черноты вдруг начали проступать отдельные чёрно-лиловые огни. Сложные, едва различимые очертания энергетических линий, будто светящаяся паутинка, или скорее путеводная нить…

Я вновь попытался призвать справку.

[Стихия: пустота. Процесс поглощения завершён на на 71%]

— Что ты видишь? — послышался настойчивый вопрос Эдельвейса.

— Мёртвая магия сожрала почти три четверти этого мира… — ответил я, сам ещё пытаясь осмыслить этот факт.

— Но мы ведь можем вернуть барьер?

— Да, но это нам не поможет. Кажется, я понял, почему солнечные не хотели вам помочь. Дело не в гордыне и лени. Они просто не могут.

— Ты же только что сказал, что это возможно?

— Мёртвая магия пожирает барьер. У солнечных просто нет столько маны. Когда я попытался починить его, вдвое больше моей силы вытянула из меня пустота.

— А если все объединятся? — спросила Хель.

Днище! Не нужно было при ней это всё говорить. Все и так напуганы. Да что там, я сам пока не понимал, как это можно исправить. Где взять столько маны? А главное, даже если я её где-то возьму, это лишь отсрочит неизбежное.

Если у мёртвой магии уже так много островов, её сила должна быть просто запредельной! Она при любом раскладе выдавит нас отсюда. Любое решение будет временным!

Для этого способа я оказался в этом мире слишком поздно…

— Вижу, решения у тебя нет, — понял Эдельвейс. — Жаль. Я на тебя очень надеялся.

Я обернулся к коту.

Как-то это прозвучало немного зловеще.

И не просто так. Обернувшись, я едва от неожиданности не свалился вниз за перила. Из тени патриарха вытянулось вверх огромное существо, сотканное из чистого мрака.

Уши заполнил ор множества кошачьих голосов, выметая из сознания даже властвующий у Днища шум ветра.

— Тогда решение есть у меня. Но оно тебе не понравится…

— Я тебя слушаю, — сказал я, игнорируя всю происходившую хтонь.

А странностей было много. Начать с поднявшегося вокруг башни ветра и резко потемневшего без того мрачного неба.

Спина Эдельвейса распушилась, и его черная шерсть начала напоминать чёрное, пожирающее свет пламя. Оно разрасталось, делая кота больше меня размером.

Синие глаза патриарха неотрывно следили за мной. Я продолжал улыбаться и ждать ответ. Он — внимательно смотреть на меня. Чёрное пламя, напоминающее живую, вечно подвижную тень — разрастаться вокруг нас.

— Так происходит везде, Альтаир. Я служу Тишине Тефнут всю свою жизнь. Я появился на свет в старой Тасмии, которой уже давно нет. Как и средняя из Дочерей Смерти, которая всю жизнь и всё посмертие посвятила борьбе с родившимся в мире Мельхиора злом. И каждый раз она терпела поражение.

— И к кому ты обратился, когда понял что твой бог не спасёт мир от Днища? — понял я, к чему идёт разговор.

— Он говорит, что этот мир важен, — продолжил Эдельвейс. — Его сердце чисто, а значит может быть использовано для зарождения мира-фильтра. Места, которое будет отторгать мёртвую магию.

— Звучит интересно. А почему это должно мне не понравиться?

— Потому что это убьёт Зехир, — ответил Эдельвейс.

— Потому что это изменит Зехир, — послышался многоголосый магический шёпот.

По телу забегали мурашки от столкновения с чем-то по-настоящему жутким и древним.

— Кто ты? — напрямую обратился я к сущности.

— Я тот, кто видит всё. Нет ничего, что можно от меня скрыть!

Во тьме за спиной патриарха в одночасье раскрылись сотни светящихся янтарных глаз, а сама пелена мрака покрывала уже метров пять над котом.

— Что ты хочешь сделать с этим миром, и как это поможет остановить мёртвую магию?

— Этот мир уже обречён. Но его сердце может дать мне силы для борьбы с великим злом. Отдай его мне, и я обещаю открыть для тебя и твоих людей путь в иной.

— Только моих? На островах много разумных.

— У меня нет таких сил, — признало существо. — Максимум четверть от текущего населения.

— Кто ты? — повторил я.

— Не бог. Пока не бог. Но очень скоро им стану.

— То есть мы должны принести три четверти населения островов в жертву ради того, чтобы ты стал богом? С дуба рухнул, шаверма?

— Это лучшее предложение из тех, что у нас есть, — поддержал его Эдельвейс. — Дочери Смерти и сама Мортис ничего не могут сделать с порождениями мёртвой магией. Днище пожрёт нас!

— У меня нет полномочий платить тем, чем я не обладаю, — отрезал я. — Жизнь каждого живого существа принадлежит только ему самому.

— Идеализм и софистика! Ты можешь спасти своих людей… — продолжила чернота.

— Я — администратор реальности, — перебил я его. — Я могу спасти всех!

Тьма рассмеялась тысячей шепчущих приглушенных голосов.

Эдельвейс сделал шаг в мою сторону.

— Вместе мы сможем достать незапятнанный осколок сердца, — продолжил кот. — Ты легко сможешь расколоть Континент. И тогда мы начнëм всё заново. Эниранд возродится. Мы вместе его возродим.

— Ты ошибаешься, Эдельвейс. Мёртвая магия сожрала все миры. Мы существуем лишь потому, что этот мир отстаёт во времени из-за магии Мерлина. Безопасного места не существует.

Кот замешкался. Янтарные глаза на фоне черноты сощурились.

— В этой вселенной, — уточнила чернота. — Я могу перенести вас в другую!

— Тогда понятно, откуда такие тарифы. Но всё равно нет. Сами как-нибудь справимся.

— Ты не понимаешь, Альтаир! — возразил Эдельвейс. — Это наш шанс! Подвальный владыка тоже враг мёртвой магии. Его сила — это сила союзника!

— Ты предлагаешь мне довериться неизвестно кому. Сам бы ты доверился незнакомому и явно не доброму богу?

— Глупец… — пророкотал многоголосый шёпот.

А я вдруг понял, что мы не одни.

И ведь я не замечал раньше их присутствия! Просто не замечал! Снова магия?

Впрочем, я же в гостях. Очевидно, что Эдельвейс со своим новым другом готовились к такому повороту переговоров.

У входа в зал к лестнице и по всему балкону были часовые. Коты разных рас, представители трёх из четырёх ветвей тёмной фракции.

Пока что они не атаковали, но явно давали понять, что охраны здесь — почти небольшая армия. Даже мне придётся несладко. А у остальных моих друзей шансов может и не быть. Не зря же Эдельвейс старался нас разделить.

— Наставник… это же предательство, — подала голос Сатока. — Тишина не одобрит этого!

Когда тень умудрилась увязаться за нами под невидимостью — отдельный вопрос. Ещё несколько секунд назад я её не видел. Это недоверие ко мне или наставнику? Или любопытство?

— Это выживание, Сатока. Верь мне. Разве я хоть раз тебе лгал?