— Дайте угадаю, — понял я, что произошло. — Вы столкнулись с другими богами.

— С тем, кого ты называешь богом смерти, — кивнула Элира. — Эхор считал, что насилие — это удел примитивного строя, следствие несовершенства мира, и что по мере развития как цивилизации в целом, так и отдельных её представителей, от насилия отказываются. Я разделяла эти взгляды. У нас был целый мир перед глазами, который подтверждал эту теорию.

— И с вашей точки зрения, другая божественная сущность также должна была отказаться от насилия.

— Не просто отказаться. В нашем понимании, боги были сугубо созидающими созданиями.

— Но вышло по-другому.

— Вышло по-другому. Состоялся контакт. Для нас это стало шоком. Перспективы захватывали воображение. А потом он нанёс удар и убил Эхора.

Я промолчал. Что тут скажешь? Надо же. Целый мир погиб из-за любопытства. Стоило ли их винить в этом? Не знаю. Я им точно не судья. В конце концов, именно Эхор подарил нашему миру несколько веков мирного существования. Стоило ли оно того? Да кто же знает. Как целитель, я видел в этом знакомые процессы и то, что иммунитет ослаб. Неужели получается, что отказываться от насилия — ошибка, способная привести к гибели целой цивилизации? Сам себя спросил и тут же понял, что да. Пока существуют те, кто готов прибегнуть к насилию, отказываться от него — верная смерть.

— Получается, этот мир бог смерти нашёл также из-за вас.

— Я не знаю, как оно было, но, скорее всего, да, — ответила богиня.

Да уж, да уж. День откровений, блин. Или ночь? Я ведь сплю сейчас.

— Айя была отправлена сюда не просто так. Это единственное место, о котором мы знали, с развитым обществом. То, какое тело она получила, не было случайно. Как и то, что я выбрала именно Айю. Она наш дальний потомок и имела лучшие шансы стать новым богом.

Так моя женщина — настоящий потомок богов? Лихо.

— Погоди, — потряс я головой и потёр переносицу. — Что-то я запутался во временных рамках. Бог смерти пришёл сюда триста лет назад.

— У меня нет ответа на твой вопрос.

— Никакого?

— Бог смерти напал на нас не сразу. Какое-то время заняла война, когда нам было не до отслеживания того, что происходит здесь. Ещё я спрятала ваши души, чтобы их не обнаружили.

— Но всё равно получается, что прошло больше двух веков… — проговорил я медленно.

— Я не знаю, — повторила она.

— Что происходит с душами, которые поглотил бог смерти?

Пусть и всего лишь слепок, но отреагировала она по-человечески. Взгляд потяжелел, скользнул в сторону.

— Души вовсе не бессмертны. Они тоже могут закончиться.

— Получается… — У меня здесь не было физического тела, но я ощущал, как спёрло дыхание, как пересохло во рту, как застучало сердце. — Получается, все те, кого мы знали — безвозвратно уничтожены?

— Мне нечего тебе сказать, защитник. Многого я не знаю. Возможно, Эхор нашёл этот мир, когда бог смерти уже находился здесь.

— Как он его не заметил?

— Я не знаю.

Не знаю, не знаю, не знаю. Мне захотелось накричать на неё, потребовать ответов, но это было бессмысленно.

Какое-то время мы молчали. Я пребывал в шоке. Всё это время меня поддерживала мысль о том, что получится освободить души. Мои родители, родители Айи, все наши друзья и соратники. Просто все жители нашего мира. Миллионы, а то и миллиарды душ.

Они погибли? А если не погибли, то провели три столетия в заточении, терзаемые.

Пугающая, подавляющая мысль, от которой хотелось одновременно и расхохотаться, осознав, какую бессмысленную войну мы ведём, и разрыдаться, оплакивая всех погибших.

Ни того, ни другого я себе позволить не мог. Задавил эти эмоции. Собрался с мыслями. Постарался переключиться на другую тему.

— Так, значит, Айя ваш потомок?

— Да. Мы ведь были когда-то обычными людьми. Ветвь сохранилась.

— Это было частью плана? То, что Айя дожила до финала.

— Нет, случайность.

— А что насчёт жизни здесь? Тело она получила не случайно?

— Что ты, что она получили тела с самой подходящей родовой памятью.

Ах вот оно что. Тогда это объясняет большинство тех обрывков воспоминаний, что я получил. Эта простая мысль подтолкнула меня заново окунуться в поток информации. То, что казалось разрозненным, предстало в виде чего-то целого, единого. По крайней мере теперь я угадывал связь. Не став противиться, снова окунулся в это ощущение.

Я вспоминал жизни адептов, которые сражались на той войне. Жизни целителей и целительниц, которые лечили раненых. Травников, которые собирали травы и отправляли на фронт. Кузнецов, что ковали оружие, используя особые, магические методы. Был даже один помощник генерала, в одном из государств, который отметился. Во время крупного сражения, когда генерала убили, именно этот мужчина смог откинуть врага, дать войскам отступить. Сам он тоже ушёл, пусть и раненый. Очнулся в лазарете, где познакомился с молодой целительницей. Через год он погиб, а его жена, с которой он обручился всего спустя две недели знакомства, выносила и родила мальчика.

На меня обрушились сотни подобных историй. Я чувствовал, как дрожит моя душа под этим натиском. Чувствовал, как обогащается понимание происходящего, открываются секреты разных профессий. Я просматривал весь этот чужой опыт, выделял важное для себя, аккумулировал.

Тяжёлый, трудоёмкий процесс, который менял меня.

В себя я пришёл спустя двенадцать дней, уже в столице. Всё это время Эмма выхаживала меня. Вот и сейчас, когда я в очередной раз проснулся, но для разнообразия с ясным умом и в трезвой памяти, она находилась рядом.

— Элор? — обратилась она ко мне.

— Экспресс-курс посвящения в мудрецы закончился, — пошутил я и добавил неуверенно: — Вроде бы.

— Мне кажется, или у тебя интонации поменялись? Да и в тяге к неуместным шуткам ты раньше замечен не был.

— Вини в этом память предка. Был у меня в роду один весельчак, пивовар. Его семью, кроме дочери, убили, пивоварню сожгли. Сам он отправился на войну и успел там выделиться. В том числе странным, чёрным юмором к месту и не к месту.

Говоря об этом, я вкус пива на губах ощутил. Странная эта штука, память крови.

— Так ты теперь — это ты или древний пивовар? — изогнула бровь Эмма.

Я огляделся, понял, что мы находимся у меня в квартире, отметил, что Эмма в домашний халат одета, и что пахнет чем-то вкусным.

— Хороший вопрос, — подавил я желание пошутить. — Наверное, мне потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Что на обед?

— Ужин. Почти вечер на дворе. Ты весь день проспал. Ну, или всю неделю, тут как посмотреть. Народ волнуется. Князь тоже выказал беспокойство, что с главным героем происходит.

— Много я пропустил?

— Если не считать новостей про то, что король с армией мертвецов разрушил несколько крупных городов, попутно разнося всю инфраструктуру с заводами и электростанциями, то ничего такого.

— Насколько всё плохо?

— Очнулся ты очень вовремя. Нас снова приглашают принять участие в охоте. Есть мнение, что король движется к очередному крупному городу. Он особо не спешит, будет там через неделю. В этом городе собралось множество беженцев, так что…

— Их эвакуируют?

— Куда? Там миллионы людей, которые остались без дома.

— К нам?

— Как вариант. Осталось только объяснить им самим, что нужно бежать дальше, — ответила Эмма.

Дав понять, что не всё так просто.

Эмма накормила меня ужином, и я отправился мыться. Глянув в зеркало, обнаружил, что за эти дни исхудал. Тело у меня совсем уж жилистым сделалось, не помешало бы отъесться.

О том, что объявилась богиня, я тоже рассказал, как вернулся.

— Вот, значит, как, — ответила Эмма. — Получается, это моя вина.

— Ну, я последний, кто тебя будет винить, — сказал я мягко.

Эмма хмыкнула, но на этом моменте внимание заострять не стала. Послушала, что узнал. Криво усмехнулась, услышав, что она потомок богов.