— Но теперь ты думаешь, что Радамант мог собирать сведения о юсуповцах для себя.

— Это нельзя сбрасывать со счетов. Просто посмотрите на ситуацию так: что если надеждинцы тоже решили воспользоваться суетой в Константинополе?

Я поднялся и кивнул Корфу.

— Ваше превосходительство, можно вас на пару слов?

Шеф приподнял одну бровь.

«Я кое до чего додумался, но не хочу, чтобы Штоффы это слышали», — добавил я ментально.

Ох, черт, Миха. Если все и правда так, то у нас ожидается наивеселый замес.

Шеф поднялся.

— Дамы, прошу прощения. Мы скоро вернемся.

Мы вышли в коридор, и я тут же повесил купол.

— Картинка складывается, — сказал я, прислонившись к стене. — Смотрите, Радамант — носитель кров Романовых. Причем носитель очень мощный, в нем ее гораздо больше, чем в Юсупове. Если с императорской семьей что-то случится, для Радаманта это будет идеальным шансом спутать карты Юсупову и получить Великий Осколок.

Корф молчал несколько секунд, сопоставляя факты.

— Допустим. Но чтобы все это организовать, он должен обладать сведениями обо всех этих планах.

— Если получилось выяснить у нас, почему не смог он? — пожал плечами я. — Очевидно же, что для него шпионит не только Грасс. Наверняка есть агенты познатнее, которые вхожи в высокие круги.

Шеф забарабанил пальцами по стене. Я видел, что его одолевали сомнения.

— И кто, по-твоему, мог слить эту информацию? Это же нужно знать и о планах Юсупова, и о провокации в Букуреште, и о планах императорского дворца… Думаешь, он успел за это время отрастить такие длинные руки?

— Скорее, уши. Но почему нет?

— Не знаю, Михаил, — расписался в своих сомнениях Пистолетыч. — С одной стороны, звучи как версия. С другой — как слишком труднореализуемая.

— А если я прав?

— Если ты прав, то это здорово усложняет все дело.

— Или упрощает, — ответил я. — Например, в случае, когда они друг друга перебьют. Если их цель — Великий Осколок, то сражаться будут насмерть и положат кучу элементов, которых мы и так считаем неблагонадежными.

Циничный аргумент, но в отношении Юсупова и Радаманта у меня закончился лимит человечности и милосердия. Что один сволочь, что второй. И из этих двух зол я вообще не собирался выбирать.

Корф удивленно на меня взглянул.

— Матереешь, Соколов.

— Достали они меня, Вальтер Макарович. Очень достали.

— Верю. Хорошо, я учту твои соображения. Как минимум, стоит это проверить.

— А что с Грасс? — я наконец озвучил вопрос, который мучил меня все это время. Ведь было очевидно, что Отделение даровало Ане свободу лишь на какое-то время. Когда закончится история с Аспидой, они снова возьмутся за Радаманта. И Грасс, даже при условии ее сотрудничества, отвертеться не получится.

Шеф тяжело вздохнул.

— А как ты думаешь? Она все это время сливала каждый ваш шаг Радаманту. Это могло помешать вашей работе и соблюдению безопасности. Вообще-то за то, что она творила все эти годы, ей полагается награда в виде каторги — и это с учетом ее помощи Отделению. Посуди сам: работа на запрещенную организацию и слежка для нее, многократное несанкционированное использование Благодати, проведение ритуалов, подпольное изготовление артефактов без лицензии…

— Но также помощь Тайному отделению, готовность пожертвовать собой на нашей операции, — возразил я. — Даже сейчас она нам помогает. А ведь для нее каждое слово — риск.

Корф кивнул.

— Да, и это зачтется. Но выйти сухой из воды у Анны не получится. В лучшем случае — ее ждет высылка без права возвращения в Петрополь. А также, что крайне вероятно, отсечение от рода и лишение Благодати. Ее отец будет на этом настаивать. Он не захочет позорить род.

— Или психометрия с обязанностью работать на вас, — добавил я.

— Как один из вариантов. Но, как по мне, лучше уж простая жизнь где-нибудь в Торжке. Это непривычная для нее жизнь, но все-таки жизнь.

Я уперся лбом в стену. Да уж. И как подавать все это Косте? Анька-то наверняка прекрасно понимала, что скоро для нее все изменится. Но лишний раз старалась не беспокоить Денисова — он-то, дуралей, и правда влюбился. Не хотела она разбивать ему сердце, потому и старалась не сближаться. Я бы на ее месте поступил так же.

— Идем обратно, — велел шеф. — Я, в конце концов, тоже прибыл не с пустыми руками, а с людьми и распоряжениями. Всем придется поработать.

Я молча кивнул, снял купол и проследовал за начальством. Ладно, дело с Анькой пока терпит, хотя я и здорово переживал за боевую подругу. Но Денисов мне нужен в здравом уме, поэтому пока что прибережем тревожные новости.

Шеф тем временем расположился в кресле и кивком велел мне тоже сесть. Шпеенхоф видел десятый сон на своем диванчике и безмятежно сжимал подушку в объятиях. Когда Корф потянулся к пачке, я тоже взял сигарету. Задницей чувствовал, что сейчас бахнет.

— Итак, господа, — он покосился на Матильду. — В связи с событиями последних дней и получением новой информации, задачи нужно актуализировать.

Я ненавидел, когда он переходил на этот сухой официальный язык. Мозг словно отключался от этого канцелярита. Но приходилось терпеть.

— Поскольку у нас есть основания предполагать, что удары будут нанесены одновременно, то и работать группы должны одновременно в Букуреште и Константинополе. В связи с этим нам с вами придется разделиться.

Ну, логично. Юсупову нужно забрать Осколок в момент наибольшей слабости Романовых, а это возможно во время атаки. Так что все будет скоординировано. В Букуреште будут отжигать НОАРДовцы и австрияки, а в Константинополе — Юсупов со своими париями.

— Я, разумеется, останусь здесь со значительной частью наших сил, — продолжил Корф. — Мне понадобится Матильда, а также я заберу под свое командование местных агентов. Так справимся, благо на подхвате есть еще и местные органы правопорядка. Это будет согласовано.

— И можно попытаться убедить НОАРД отступиться, — добавила баронесса. — Если предоставить им доказательства, полагаю, они передумают. А в обмен на это можно предложить им создать коалицию в парламенте. Словом, у меня есть нужные связи, и с этим я действительно смогу помочь.

Корф позволил себе улыбку.

— Не сомневаюсь.

— А мы, выходит, едем дальше? — удивилась Ирина. — Или вы вовсе выкидываете меня из игры?

— Как ни странно, нет, дорогая, — ответил шеф. — Ты отправляешься в Константинополь вместе с Соколовым и Денисовым. Вам будет оказана честь работать с самим Великим князем Александром Константиновичем.

Я поперхнулся дымом.

— Серьезно?

— Если ты не заметил, у нас здесь все серьезно, — отрезал Корф. — Великий князь уже спешит в Константинополь под предлогом контроля подготовки праздника. На деле он вместе с отрядом одаренных прибудет в южную столицу, чтобы защитить Великий Осколок. Вы войдете в состав группы. Работать придется максимально тихо, и ваши знания могут помочь.

Ирина ошарашенно застыла.

— Это и правда честь… Весьма неожиданно.

— И последнее, — Корф уставился на Грасс. — Анна, с этого момента вы освобождены от службы кому бы то ни было. Мы забираем вас в Петрополь вместе с господином Шпеенхофом. Поскольку ваша клятва Радаманту представляет риск для операции, вы будете изолированы до ее окончания и начала разбирательств по вопросу деятельности Ордена Надежды.

С приездом Корфа дела в Букуреште и правда стали делаться поживее. Настолько, что впору было кричать: «Горшочек, не вари!».

— Хорошо хоть, что дали собраться, — ворчала Ира на заднем сидении автомобиля.

— Кому как, — отозвался Денисов с переднего пассажирского. — Наши с Мишей шмотки так и остались в реликвариях дакийской полиции. Но хоть документы смогли вернуть, уже хорошо. Значит, смогу немного потрясти свой счет.

Всю ночь мы ехали и остановились лишь дважды — на пять минут на перекур и отправление нужды. Корф настаивал, чтобы мы покинули Букурешт той же ночью, и словно по взмаху волшебной палочки через полчаса после окончания разговора к особняку Матильды подъехал автомобиль с нововизантийскими номерами. Ирине дали пятнадцать минут на сборы, а нам, собственно, и брать с собой было нечего.