— Я пойду к себе. Что-то мне нехорошо…

Ярослав Дмитриевич с трудом сфокусировал взгляд на внучке и увидел, как у неё на груди разливается кровавое пятно. Не договорив, она завалилась и рухнула на пол.

Ярослав Дмитриевич, когда услышал признание, что этот Васильев помнит прошлую жизнь, сначала не поверил.

Да и после тоже отнесся к данному заявлению максимально скептически. Но факты говорили сами за себя. Успехи в целительстве можно было бы списать на выдающийся талант. Но доклады собственных гвардейцев… Старик не исключал, что и они могли предать. Всякое бывает. Тогда возникал вопрос, кто их подговорил, и единственная кандидатка — собственная внучка. В худшем случае — какой-то неизвестный кукловод, но эта версия совсем уж никакой критики не выдерживала.

Поэтому Ярослав Дмитриевич начал рассматривать ситуацию, что и правда древние сказки оказывались вполне реальны. Что породило целый сонм других вопросов. Куда более неприятных. Если Васильев не просто талантливый юнец, а куда более взрослая личность с неизвестными целями, то как он смог заманить Эмму в свои сети? Внучка не походила на влюбленную дурочку, но… Роман с реинкарнатом, то есть взрослым мужчиной в теле юнца? Ещё и охота на монстров в свободное время? Бред же.

Обдумав всю доступную информацию, Ярослав Дмитриевич нашёл не такие уж и сложные ответы, быстро раскусив, что внучка тоже помнит прошлую жизнь. Достаточно было вспомнить некоторые подробности из её детства, чтобы понять: это и правда так.

А дальше оставалось лишь подгадать момент и задать вопрос. На что Эмма не стала отнекиваться. Но и открываться полностью не стала.

Всё это привело к тому, что старик окончательно запутался, не понимая, где правда, а где обман. Дошло до того, что он почувствовал угрозу роду. Неизвестная личность из прошлого могла использовать род, как им вздумается. Эмма уже сделала первые шаги, чтобы захватить власть. И к чему это могло привести…

К моменту, когда Васильев, или кто он там на самом деле, пришёл в гости, старик накрутил себя в достаточной степени, чтобы воспринимать его скорее как врага, нежели как союзника.

А дальше случилось то, что случилось.

В какой-то момент Ярослав Дмитриевич даже усмехнулся про себя, какую же такую страшную правду ему расскажут.

Эмма рассказала.

Как-то сразу стало не до усмешек.

Правда была настолько тяжелой, ужасающей и буквально размазывающей, что старик всю речь Эммы просидел придавленный. Разум отказывался верить в сказанное. Когда Эмма встала и собралась уйти, мелькнула мысль, что опять играет и просто сбегает от разговора.

Но когда открылось кровотечение и она рухнула…

— Верните его! — крикнул старик, подскакивая.

Точнее, он думал подскочить. Тело было слишком старым для резких движений. Чуть не свалившись с кресла, он добрался до внучки, перевернул её. Страшная рана на груди открылась. Бурая кровь вытекала наружу.

— Господин… — вошёл слуга.

— Верните парня! Живо! Беги за ним! Немедленно!

Ярослав Дмитриевич попытался закрыть рану руками, чувствуя горячую кровь. Эмма тяжело дышала. Жизнь буквально выходила из неё толчками.

Старик смотрел и не верил, что это происходит. Ему казалось, что это злая шутка, розыгрыш, что девушка сейчас откроет глаза и скажет, ага, попался.

Но она не открывала глаза. Кровь продолжала бежать.

Хлопнула дверь. Старик услышал топот ног и чей-то рык. Он сам не заметил, как его отшвырнули в сторону.

— Ты что с ней сделал⁈ — прорычал Васильев.

Что-либо ответить старик не успел. Парень засверкал белым светом, возложил ладони на грудь Эммы. Его лицо мигом расслабилось, яростный оскал исчез, как и не бывало.

Ярослав Дмитриевич перевёл взгляд на охранника, который и привёл юношу. Тот тоже стоял ошарашенный.

— Идиот, — прохрипел парень, отодвигаясь от девушки. — При таких ранениях эмоциональные потрясения противопоказаны…

Глаза парня закатились, белый свет исчез, и он завалился на пол.

Ярослав Дмитриевич вспомнил его слова о срыве и понял, что этот вечер окончательно полетел в бездну.

Аристарх Павлович наконец-то смог добраться домой. Последние две недели выдались крайне тяжелыми. Хорошо, что наметилась позитивная динамика. К вечеру стало окончательно понятно, что по каким-то причинам болезнь растеряла всю свою прыть, что значительно облегчало процесс исцеления.

Впрочем, причины-то как раз были ясны, если верить Олегу.

О чем Аристарх Павлович старался не думать. Потому что одна мысль тянула другую и размышления ни к чему хорошему не приводили. Охота на целителей, смерть коллег, кровавые ритуалы. За себя Аристарх Павлович не боялся. Если убьют, жалеть будет только о двух вещах. О том, что мало времени проводил с семьей и о том, что не успел привести дела в лечебнице в порядок. Да и смену себе не подготовил должную.

Куда больше собственной смерти пугала угроза близким. Кто знает, чего ждать от этих монстров. Что с этим делать было решительно непонятно.

Поэтому Аристарх Павлович и не хотел думать о плохом. Вернулся домой, провёл вечер с детьми, уложил их спать, пообщался с супругой.

В такие моменты особо хорошо понимаешь, что действительно ценно, а что вторично.

Только вот выспаться было не суждено.

Аристарх Павлович как раз собирался ложиться вместе с супругой, когда зазвонил телефон. Домашний номер был много кому известен, но просто так люди в позднее время не звонили.

— Опять, — вздохнула напоказ жена.

— Вдруг что случилось? — забеспокоился целитель.

— Всегда что-то случается, а у тебя первый выходной за месяц, — возразила она.

Упрек был справедливый, но не игнорировать же звонок?

— Слушаю, — ответил мужчина.

— Аристарх Павлович, — раздался торопливый голос, — простите, что беспокою в поздний час. Это Ярослав Чернышов, если не узнали. Можете приехать?

— Приехать? Что случилось?

— По мелочи я бы вас не беспокоил. Хорошо, что вы дома. Слугу уже отправил, через десять минут будет у вас. Прошу, поторопитесь.

— Но что случилось?

— Не хочу говорить по телефону, но, будьте уверены, дело крайне важное. Крайне, — повторил старик.

Аристарх Павлович вспомнил, как Эмма Чернышова помогала с артефактами и валялась раненая в фургоне, и догадался, с чем связана просьба.

— Хорошо, буду, — ответил он.

— Премного благодарен. Надеюсь, они продержатся…

Последнее Ярослав Дмитриевич пробормотал себе под нос, поэтому Аристарх Павлович расслышал с трудом. Раздались гудки. Целитель перевёл взгляд на жену. В глазах той так и читался понимающей упрек.

— Иди уж, — махнула она рукой. — Как вернешься, будь добр, не разбуди. Если я вообще усну…

Неловкость после разговора усугубилась, когда я столкнулся с тем, что никто обратно меня отвозить не собирался. Но не возвращаться же? Что-то мне подсказывало, что этот старик любую слабость использует против меня же. Эмма достаточно о его характере рассказала, чтобы я ничего хорошего не ожидал.

Ну да и ладно, переживем. Уверен, всё образуется со временем.

Я успел дойти до ворот и прикидывал, как выбраться наружу, когда меня догнали.

— Господин! Господин!

Обернувшись, увидел бегущего и встревоженного слугу. За ним и охранник следовал. Явно обеспокоенный не тем, что я тут разгуливаю.

— Госпоже плохо! — крикнул он.

Ещё до того как в полной мере осознал эти слова, я сорвался с места. Когда добежал до дома, увидел там, возле камина, истекающую кровью Эмму и старика, что навис над ней.

Всё дальнейшее — как в тумане. Обратился к силе, зафиксировал рану, остановил кровотечение и вернул слетевшие техники исцеления. После чего, кажется, отключился. Потому что в следующее мгновение мир перевернулся, и когда глаза открыл, увидел над собой Эмму.

«Что происходит?» — хотел спросить я, но слова не дались.