— Не переживайте, — ответил австриец. — Маховик уже запущен. Еще несколько дней — и вы воссоединитесь.

Девушка удовлетворенно кивнула и скользнула взглядом по пустующим скамейкам.

— Но я не вижу здесь представителей князя. Он вышел из игры?

Шпеенхоф пожал плечами.

— Приглашение было отправлено. Если он решит разорвать договор, мы будем разочарованы, но это ничего не меняет. Всем нужна война для удовлетворения наших амбиций. Вам — для реализации идей, нам — для продажи оружия, князю… Князь может сорвать крупный банк, если император погибнет.

Тереза нахмурилась. На некогда красивом лице молодой женщины проступили мелкие морщинки.

— В таком случае мне тем более непонятно, почему он не прислал своего делегата на встречу, — сказала она.

В этот момент двери притвора отворились, и собравшиеся обернулись на звук. Мне из моего угла не было видно вошедшего, но я услышал стук набоек по каменному полу церкви. Ира вздрогнула, отлипла от колонны и осторожно высунулась — с ее позиции было виднее.

Шаги приближались, и когда гость дошел до середины, Ира закрыла рот руками, чтобы не закричать. Поддерживая купол, я метнулся к ней, хотя уже догадывался, что стало причиной такой ее реакции.

Баронесса Матильда фон Штофф явилась с опозданием, но с привычной помпой: в элегантном платье и легком пиджаке, с уложенными в сложную прическу платиновыми волосами и неизменной ярко-красной помадой на пухлых губах.

В руке ее был привычный мундштук — сигарилла тлела, испуская тонкий дымок.

— Прошу прощения за опоздание, — низким, даже немного эротичным голосом, поприветствовала Матильда и выдохнула дым. — Полагаю, вы уже утрясли внутренние вопросы и мы можем наконец-то приступить к делу?

Ира мгновенно юркнула за колонну и обернулась ко мне.

«Я не понимаю… Ничего не понимаю. Совсем…»

Я, судя по всему, знал немного больше, правда, понятнее от этого не становилось. Итак, Матильда явно крепко связана с Юсуповым и компанией, раз оказалась здесь от лица князя. Что ж, хотя бы это стало яснее.

Другое дело, что ее истинные мотивы не были до конца мне понятны: либо она предала империю, либо слишком глубоко внедрилась. То и другое угрожало ее жизни. И меньше всего мне хотелось, чтобы это был первый вариант.

«Ир, не делай поспешных выводов», — сказал я и жестом велел ей убраться поглубже в тень.

«Но теперь ты мне веришь?!»

«Теперь я окончательно убедился, что у твоего беспокойства были все основания, да».

«И что делать?»

«Слушать, Ир. Слушать».

Матильда тем временем подошла к алтарю. Я заметил, что девушка со шрамом смерила ее неприязненным взглядом и поздоровалась сквозь зубы. Чего это она? Не была в восторге от работы с одаренными имперцами? Или ненавидела зажиточных аристократов?

Шпеенхоф манерно поцеловал протянутую руку Матильды.

— Баронесса, — улыбнулся он. — Не ожидал, что здесь окажетесь именно вы.

— Ждали посланника? Понимаю, — моя бывшая наставница ответила ему такой же сладкой и неестественной улыбкой. — Увы, его занимают вопросы, связанные с непосредственной деятельностью дипломатической миссии. Ведь визит императора все ближе…

— Именно! — вмешалась Тереза. — Нам нужны гарантии вашей поддержки. Вывозите всех колдунов в Константинополь. Но что останется нам?

Матильда обернулась к девушке из НОАРД.

— Считаете, что не справитесь своими силами? — Матильда выдохнула дым. — Тогда зачем отдавать вам Дакию? Текущее правительство вполне дружелюбно относится к моей родине.

— Мы заключили трехсторонний договор, дорогая баронесса, — поспешил разрядить обстановку австриец. — Пусть НОАРД получат Дакию. В конце концов, все равно им придется формировать новое правительство, и на все места революционеров не хватит. Так что будут учтены и наши, и ваши интересы.

— Интерес князя лежит в иной плоскости, и вы это знаете, — сухо ответила Матильда.

— Константинополь, да-да…

— Князю нужна мощная провокация в Букуреште. Это горячая зона, да и почти вся Дакия — горячая точка. Имперцы ожидают от местных провокаций, терактов и волнений — так дадим им это. Пусть думают, что все предусмотрели. Пусть получат свою провокацию и отработают хлеб. Пусть утратят бдительность. Все, что будет после, вас не касается. Могу сказать лишь одно — вы получите свою войну и сможете продать столько своих пушек, что придется строить новые заводы.

Я нервно сглотнул слюну. Значит, все же Константинополь. Вот истинная цель Юсупова. Провокация в Букуреште — именно что провокация. Логично, что имперские безопасники предполагают нездоровую движуху именно в Дакии: здесь сам бог велел устроить что-нибудь громкое и незаконное.

Охрана будет многократно усилена, маршрут скорректируют на случай различных нештатных ситуаций, в толпе будет куча подсадных уток, да и одаренные служащие ворон считать не станут. Что бы ни задумали НОАРД в таком случае, думаю, даже до самой провокации не дойдет — перехватят и обезвредят раньше. Особенно сейчас, когда я все знаю.

НОАРДовцев я нисколько не жалел — их выбор, их право. Правда, едва ли они сами понимали, с чем им придется столкнуться. На месте Штефана, видевшего, что мы устроили после крушения поезда, я бы трижды подумал прежде, чем соглашаться на эту авантюру. Но, видимо, договорились они раньше.

— С нашей стороны все в силе, — сказала Матильда. — Десять тысяч золотых рублей в случае успеха. Тысячу вы уже получили. Считайте, на подготовку. Остальное — в случае вашего успеха.

— Еще четыре вперед, — упорствовала Тереза. — У нас нет оснований вам доверять.

— Неужели? — улыбнулась баронесса. — Мы серьезно рискуем, доверяя вам свои планы. Откуда мне знать, что ваш дорогой Штефан не заливается соловьем в подвале у пограничной полиции? Быть может, он давно сдал и вас, и ваши планы, и все контакты.

И без того обезображенное лицо дакийки перекосилось от гнева.

— Он этого не сделает!

— Разумеется, он этого не сделает, дорогая, — ухмыльнулась Матильда, вытащила из мундштука прогоревшую до самого фильтра сигариллу и аккуратно убрала окурок в карманную пепельницу. — Потому что мы подстраховались. У нас есть способы заставить человека умолкнуть навеки, реши он разболтать лишнее.

Так вот почему Матильда молчала. Наверняка этот метод применили и к ней самой. И, видимо, заклинание связали очень хитро. Я отчетливо помнил, в каких муках погибали те, кого можно было допросить — и после инцидента во время Смотра, и позже. Аспида умела связывать языки.

И раз Матильду допустили до решения вопросов подобного уровня, она точно была привязана крепко-накрепко. Потому и молчала. Потому и хитрила, выдавая информацию по крупицам, надеясь на то, что Ирка все верно поймет и примет нужные меры.

Ох Матильда, ну во что же ты опять влезла? И, главное, зачем? Наверняка можно ведь было придумать что-то менее опасное.

Тереза тем временем отшатнулась от баронессы как от огня.

— Расслабься, милочка, — добавила Матильда. — Все с вашим драгоценным Штефаном будет хорошо, пока вы играете честно. Сглупите или решите сдать замысел — первым на тот свет отправится он, а затем и все вы. И никаких денег на строительство нового мира в Дакии.

«Я не узнаю ее», — шептала в моей голове Ира. — «Никогда не видела ее такой… Жестокой».

Не знаю. Мне-то как раз казалось, что сейчас Матильда вела себя в соответствии с обстоятельствами. И требовалось проявлять особую жесткость, если уж она работала под прикрытием или как это правильно назвать.

«Ира, не высовывайся», — велел я. — «Просто слушай и не делай поспешных выводов».

Тем временем Тереза продолжала торговаться.

— Половину от озвученной суммы — до операции, — настаивала она. — Нет гарантий, что вы не перебьете нас после того, как мы сделаем все, о чем договаривались.

— Нет, это слишком много.

— Дамы! Прошу вас! — С некоторой театральностью воскликнул Шпеенхоф — Так мы ничего не добьемся, и никто не достигнет своей цели. Матильда, душа моя. Прошу, дай им не пять, а, скажем, три тысячи в качестве подтверждение серьезности ваших намерений. В конце концов, в случае успеха это не будет иметь значения — Тереза и ее друзья получат все десять.