Сомневаюсь, что это случай Ольги, но кто знает. Вдруг и правда исправится.

Быстро выкинув девушку из головы, занялся делом. В районе четырёх часов сходил, прогулялся до таксофона. Набрал Эмму. Точнее, её деда, но не суть. Ответил старик, поворчал, но девушку к телефону позвал.

— Ты как? — спросил я.

— В порядке. Лечусь помаленьку.

— Помощь нужна?

— Пока нет. Ты сам как? Геройствовал?

— Немного. Проблему решили. Есть большая вероятность, что вторую тоже. Мне кое-что прислали интересное.

— Насколько интересное?

— Я бы сказал, из разряда невозможного.

— Заинтриговал. Заезжай в гости.

— Прямо в гости? — удивился я.

— Да. Поговорим. Только время назначать, чтобы встретить.

— Могу сегодня.

— Сам доберёшься?

— Ну… — протянул я, прикидывая варианты.

— Пошлю за тобой слугу. Возле дома заберёт. В девять вечера. Устроит?

— Да.

— Договорились.

Положив трубку, призадумался. Интересно выходит. Приглашение к Эмме домой… Это что, получается, она рассказала про нас деду? Причём это про «нас» могло быть очень обширным. Начиная с «это мой парень» и заканчивая «слушай, дед, тут такое дело, мы с ним из другого мира, упс».

Гадать смысла нет, намёков Эмма не оставила, но эту тему мы с ней обсуждали. Сомневаюсь, что она прямо всё сразу рассказала. Скорее всего, выдала часть информации, например, про то, что я помню прошлую жизнь. Это должно было послужить в качестве объяснения, почему она со мной связалась.

Но всё равно. Ехать к ним домой? Как-то не хотелось мне с её матерью пересечься, после того как та слугу послала разобраться. Но, уверен, Эмма что-нибудь придумает. Не о чем переживать.

Положив трубку, Эмма уставилась на деда, который и не подумал выйти из комнаты.

— Что? — спросила она.

— Что сказал твой парень?

— Что проблема решена. Сегодня приедет и расскажет. Ты ведь хотел с ним пообщаться. Вот, предоставлю тебе возможность.

— Хм… — поджал губы старик.

— Что опять? — вздохнула Эмма устало.

Пусть она и сказала Олегу, что всё в порядке, но её состояние не было таким уж радужным. Не критичным, но достаточно неприятным, чтобы валяться в кровати и страдать от боли. А уж когда надо было прогуляться до туалета… Простое действие превратилось в самый настоящий подвиг, с изрядной долей мучений.

Поэтому вести беседы с дедом было трудновато. Эмма выдала ему часть истории, и у того, разумеется, множество вопросов возникло. Не все из которых приятные. Самый простой — это что, получается, ты с каким-то взрослым мужчиной встречаешься? И вот что на это было отвечать? Особо нечего.

— Я много думал, — сказал дед.

— Не сомневаюсь, — немного раздражённо ответила девушка, что старик проигнорировал.

— Не сходится, — изрёк он. — Весь твой рассказ не сходится. Я всё гадал, почему так, а потом задумался, какой самый очевидный ответ.

— И какой же? — хмуро спросила Эмма, догадываясь, что сейчас услышит.

— Ты тоже помнишь прошлую жизнь, — припечатал Ярослав Дмитриевич.

Эмма это то ли утверждение, то ли признание выдержала стоически, даже бровью не повела.

— Вот! — воскликнул старик. — Ноль реакции! А я-то думал, что ты вся в меня пошла. Умная, ответственная… Признаю, мастерски ты всех дурила! Сколько тебя в семейной библиотеке раз находили? Ещё и с куклами! Но ты ведь там не в куклы играла, да?

— Браво, — спокойно ответила Эмма. — Ты меня раскусил. Да, я помню прошлую свою жизнь. Доволен?

— Почему не рассказала?

Вопрос был простым, но старик подобрался и походил на хищного зверя.

— Как ты себе это представляешь? Папа, мама, я помню прошлую жизнь? Ладно родители, их реакцию несложно предсказать. Ты бы сам поверил?

— Поверил бы. Наверное, — нехотя поправился старик под скептическим взглядом Эммы. — Но нашла бы способ убедить. Это не так уж сложно.

— А зачем что-то доказывать, если можно подождать? И так всё всплыло. Шила в мешке не утаишь.

— Получается, ты меня использовала, — прищурился старик.

На это Эмма тихо, с кривой ухмылочкой, захихикала.

— Сказал дед, который внучку с малых лет обрабатывал. Кто кого ещё использовал, — фыркнула она. — Впрочем, я не хочу с тобой ссориться.

— Тогда тебе было бы неплохо объясниться.

— Спрашивай, — вздохнула Эмма.

И старик принялся спрашивать.

Особняк Чернышевых я уже посещал. При совсем других обстоятельствах, но где он находится, был в курсе. Как и договаривались, меня подхватил слуга на машине. Вопросов не задавал, доехали в тишине, если не считать гула мотора.

Из лечебницы ушёл без всяких проблем. Осадное положение сняли, персонал отпустили по домам, поэтому я не один был такой. К тому же слухи о том, что я перенапрягся, дошли, кажется, вообще до всех, поэтому никто не удивился, что ушёл домой. Ох, сколько я наслушался за день. И сочувствия, и откровенного злорадства со стороны некоторых целителей. Но больше всего удивили некоторые молодые медсестры, которые проникновенно вздыхали при виде меня, видимо, всерьез решив, что я нуждаюсь в спасении. Медсестры постарше и те, кто замужем, не стеснялись пожалеть и намекнуть, что вот была бы у меня жена хорошая, так бы себя не истязал.

Как на это реагировать, я не знал и вежливо улыбался, разыгрывая дурачка. Да уж, да уж.

В прошлый раз в особняк я попал с главного входа. Сейчас же меня привезли к… Ну, пожалуй, что второму дому. Красиво жить не запретишь, чего уж. Пусть это место и находилось в черте города, но земли было достаточно, чтобы разместилось несколько зданий. Центральное поместье, самое большое и красивое, одноэтажный домик поменьше, куда меня привезли, ещё какой-то дом, ну и всякие прочие строения неизвестного назначения.

Меня высадили у крыльца. Огляделся, никого не дождался и пошёл к входной двери. Постучался, но никто не открыл. Постоял, как дурак, с минуту, ручку дернул, да сам зашёл. Сейчас вечер, но в главном поместье света не было. Возможно, основная часть семейства отчалила, остались только старик с Эммой.

— Заходи! — услышал я знакомый голос.

Не Эммы, а Ярослава Дмитриевича. По телефону мы с ним не раз общались, голос сразу узнал. Ворчливый и будто априори всем недовольный.

Пройдя внутрь, скинул обувь и пальто в прихожей. Заглянул внутрь. Там зал большой был, с камином, возле которого старик и сидел.

— Чего уставился? — зыркнул он на меня. — Иди сюда.

— Вечер добрый, Ярослав Дмитриевич.

— Добрый или нет, это мы скоро узнаем, — посмотрел он на меня.

Если он всерьез думал меня смутить или подавить, то зря. Пусть я и волновался немного, но скорее от неопределенности и непривычности ситуации. Как-то мне не приходилось ещё вести переговоры со старым, ворчливым аристократом, который, скорее всего, знает, что я реинкарнат, встречающийся с его внучкой.

Неоднозначная ситуация во многих аспектах. Но вестись и тушеваться под его взглядом? Разочек умерев, перестаёшь обращать на такие вещи внимание.

— Где Эмма? — спросил я.

— В комнате. У неё постельный режим. Садись, чего стоишь? — указал он на кресло. — Говорить будем.

— Можем и поговорить, но только я сначала Эмму осмотрю.

Старик ещё разок попробовал надавить взглядом. Не получилось.

— Теперь верю, что помнишь прошлую жизнь, — хмыкнул он. — Ладно, иди. Сам найдешь?

— Не хотелось бы по комнатам тыкаться.

— Туда, — указал он. — Дверь справа.

— Спасибо.

Это Эмма каким-то образом научилась меня ощущать, а вот я её — нет. А жаль. Удобная способность.

Нужную комнату нашёл без проблем. Этот дом не такой уж и большой. Старый, я бы сказал. Неплохой, явно дорогой, хорошо и давно обжитой. Но дом домом, а интересовала меня только Эмма.

Девушка находилась в сознании, встретила меня ясным взглядом. Она лежала на подушке, под одеялом. Из-под футболки виднелись бинты. Вид в целом здоровый, особенно для человека с настолько серьезным ранением.