Распорядитель кашлянул, привлекая наше внимание.

— Джентльмены, ставки приняты. Время открывать карты. Господин Палчич?

Зоран отпил ракии из высокой рюмочки и, криво улыбнувшись, принялся открывать карты.

Двойка пик, шестерка треф, король треф, король червей, король пик…

— У господина Палчича трио, — объявил дилер.

— Неплохо, — присвистнул итальянец. — Поздравляю, Зоран.

Бритоголовый серб кивнул и сделал еще глоток ракии. Распорядитель взглянул на итальянца.

— Господин Гандольфини, ваш черед.

— С удовольствием, — улыбнулся он и открыл свои карты.

Десятка треф, десятка червей, десятка пик, девятка пик, девятка червей. Трио и пара.

— Фулл-хаус, — уважительно прогудел Зоран. — Мои поздравления, дорогой гость.

— У господина Гандольфини фулл-хаус, — отметил дилер. — Господин Бринский, прошу вас открыть карты.

Я медленно поворачивал их одну за другой. Туз пик, туз треф, туз червей, туз бубен, тройка червей…

Гандольфини и Таня вытаращились на меня во все глаза.

— Каре из тузов… Ну вы даете, ваше сиятельство! — расхохотался итальянец. — А ведь производили впечатление новичка в игре.

Я любезно улыбнулся.

— Говорят, новичкам везет.

— И все же сдается мне, что у вас не только счастливая рука, — улыбнулся он. — Или дело в ваших подружках? Быть может, они приносят удачу?

— Может быть, господин Гандольфини. Может быть…

Дилер призвал всех к спокойствию и уставился на Эдварда.

— Господин Ланге, прошу вас открыть карты.

Только сейчас он позволил себе улыбку. Нет, не победную, не удовлетворенную. Виноватую. Дескать, простите-извините, оно само так получилось.

Он медленно открыл бубновую девятку, затем десятку той же масти, валета, даму… И последним на стол лег бубновый король. Все бубны.

— У господина Ланге стрит-флэш, — объявил дилер.

Стрит-флэш… Черт возьми, как такие комбинации вообще могли выпасть за одну игру?

Зоран и Гандольфини буквально уронили челюсти.

— Ну вы даете, господа, — вытерев испарин с лысины, рассмеялся серб. — Такая игра! Достойная какого-нибудь чемпионата. К черту банк, проиграть таким соперникам — честь.

Судя по всему, итальянец был с ним солидарен.

— Поздравляю, господин Ланге, — улыбнулся он во все белоснежные тридцать два зуба и приподнял бокал с напитком. — Я получил настоящее удовольствие. Напомните мне больше никогда не садиться с вами за игорный стол. Вы очень опасный соперник.

Да уж. Эдвард Ланге каким-то образом все рассчитал. Если я надеялся на везение, то мой соотечественник точно не полагался на удачу. И великолепно воспользовался шансом. Я протянул ему руку.

— Благодарю за игру, господин Ланге. Это и правда было потрясающе.

Ланге слабо ответил на мое рукопожатие. Я отметил, что его пальцы были холодными. Да и весь он был каким-то отстраненным.

Распорядитель тем временем вносил пометки о результатах и приложил лист к фишкам в центре стола.

— Желаете ли еще сыграть, джентльмены?

Эдвард покачал головой.

— Увы, я пас, господа, — тихо сказал он. — Не думаю, что мне стоит дальше искушать судьбу.

— Еще бы, с таким выигрышем, — подмигнул итальянец и взглянул на мою Татьяну. — Дама позволит мне угостить ее еще одним бокалом шампанского?

Таня украдкой взглянула на меня, и я кивнул. Пусть развлекает заморского гостя. А мне теперь стало еще интереснее, как Ланге затесался в эту компанию. Предположим, что Гандольфини мог быть членом какой-нибудь мафиозной группировки. Больно уж вид у него был соответствующий. И раз он был гостем Зорана, выходило, что и серб этот тоже принадлежал к преступному миру. А раз так, то Вук наверняка должен был знать об этой парочке.

И тем интереснее, что за их столом оказался Ланге. Если предположить, что Эдвард Карлович — и есть тот самый Эд, что снабжал Даниэля фон Куффнера и сестру Фридриха фон Альтанна артефактами для их вероломного дельца… Получается, именно Ланге имел доступ к производителям этих самых артефактов.

И вот тут мне следовало быть максимально осторожным. Я уже наверняка его припугнул, и теперь Ланге заляжет на дно. Но нельзя допустить, чтобы он вовсе исчез из поля видимости.

Мне нужен Вук и его ресурсы. Если понадобится, придется поставить всех агентов Тайного отделения на уши, но раскрыть, кто барыжит национальным достоянием из-под прилавка. Правда, после того, как я увидел игру Ланге в покер, у меня появились сомнения, что я смогу его обставить. Слишком хорош.

— Ваше сиятельство, у вас еще остались фишки в запасе? — подначивал меня Зоран. — Быть может, попробуете восполнить упущенное?

Я улыбнулся самой простодушной из всего арсенала моих улыбок.

— Боюсь, на сегодня я потратил свой лимит. Сами понимаете, легко поддаться азарту. Предпочитаю не проигрывать больше, чем сможет простить моя совесть.

— Здравый подход, ваше сиятельство. Раз больше никто играть не желает, может, переместимся в бар? Я обдумал вашу проблему и, думаю, у меня найдутся связи, чтобы вам помочь.

Назвался груздем — полезай пить ракию с сербским мафиози, Коля. Надо поддерживать легенду. Хотя, если так пойдет дальше, даже улучшенная печень аристократа даст сбой, и я начну пьянеть. Надо бы сворачивать эту операцию и быстрее двигать домой, связываться с Вуком. Еще и Лала так и не появилась. Надеюсь, хотя бы о ней мне не придется беспокоиться…

— Конечно, господин Паличич, — я забрал свою шкатулку и направился к выходу в общий зал.

Ланге тем временем складывал выигрыш в специальную деревянную коробочку под фишки. Да, кассу он сегодня неплохо почистит. Я решил посмотреть, как быстро он уйдет.

Гандольфини вовсю ухаживал за блондинкой Танюшей — прилепился к ней как банный лист. Но ухаживал галантно и берега не путал: ограничивался осыпанием красотки комплиментами, угощал напитками и целовал ручку. Быть может, надеялся, что я отпущу свою спутницу с ним, но здесь у меня были для него плохие новости. Я не позволил им ложиться под меня и под других подкладывать не стану.

— Две лозы! — распорядился Зоран, когда мы сели на диванчик за столиком. — Только хорошие! И две кафы, как я люблю.

Полуголая официантка почтительно кивнула и ускакала за стойку. Я отправил Дину составить компанию итальянскому гостю и подвинул пепельницу поближе к Паличичу, когда тот достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет и зажигалку.

— Скажите мне честно, князь, зачем вы сюда пришли? — внезапно спросил он. — Я читал новости и немного знаю о русских князьях. С вашим титулом вы наверняка обладаете большой силой. И охрана вам ни к чему.

— Я-то обладаю. Но я не могу быть всегда о своей свитой. Я хочу, чтобы они были под защитой. Понимаете, у меня нет семьи. И воздействовать на меня обычными способами у недоброжелателей не получится. Не знаю, кому я успел перейти дорогу, но бить начали по тем людям, которых я взял под свою опеку. Они мне служат, а я делаю так, чтобы они не пострадали из-за своего решения. Вы понимаете это, Зоран?

Серб затянулся и выпустил дым колечком.

— Интересный вы князь, ваше сиятельство. У вас прямо-таки рыцарские принципы. Это и вызывает симпатию, и…

— Дает повод надо мной посмеиваться, — кивнул я. — Но мне нет дела до того, что скажут другие за моей спиной. Важно лишь то, что я хочу охрану. Даже для этих милых девушек. Я привез их из России и хорошо плачу им за услуги. Не хочу, чтобы они попали в беду.

— Напоминает порядки старой Сербии, — задумчиво отозвался Зоран. — Раньше, еще до того, как наши земли завоевали османы, наши князья тоже заботились о своих людях. Не так, как сейчас. Раньше клятва верности приносилась и слугой, и господином. Это была настоящая связь. Потому и выбили турки почти всех подчистую. Даже когда стало ясно, что нам не отбиться, никто не захотел бросать своих господ. Знаете, что, ваше сиятельство? Мне это нравится. И вы мне нравитесь. Несмотря на свою молодость, вы кажетесь мне человеком, с которым можно иметь дело. И который сможет хранить некоторые секреты.