Так, встречаться с этими ребятами нам точно не нужно. Но и наших спутников будоражить лишний раз — так себе идея. Ещё подумают, что их избавят от участи превращения в ангелоида, если они сдадут побег своего начальства. Думаю, теперь анубисаты точно в наших планах не сомневаются, когда впереди гостеприимно стояло одинокое судно как раз под нашу компанию.

Видоизменение создало плоскую картину между нами и кораблём, в точности повторяющую стоящую на краю посадочной площадки посудину Соулы.

В следующий момент оба анубисата упали без сознания. Тяжело дышать настолько разреженным воздухом, каким его сделала моя коррекция.

Затем я подхватил тела обоих с собой, снизив перед этим их вес.

Маскировка нас самих сошла на нет. Теперь нужды в ней больше не было.

Мы внесли на борт пленников. Соула встала у штурвала и начала поднимать судно в воздух. Иллюзия работала и внимания на нас никто не обращал.

Уже метрах в ста над землёй я заметил признаки чего-то нехорошего в городе внизу. Армия присыпанных золотой пылью качков пришла в движение. Войска входили в город и сильно с местными не церемонились, хватая и избивая всех, кто просто подворачивался под руку, независимо от возраста или принадлежности к касте рабов или местных анубисатов.

— Соула… грёбаная ты сука, — прорычал наш очнувшийся пленник.

Сказано это было без злобы и ненависти. Скорее с некоей долей усталой обречённости.

— Дальше я умываю руки, шеф! — бросила пиратка не глядя. — Это ты решил сохранить жизнь этой псине.

— Человек… — с отвращением бросил собачий чиновник.

— Альтаир из Эниранда. Повелитель фрактала. Слыхал о таком? — улыбнулся я.

— Младший иерарх Харцин Самонту, — представился анубисат. — По какой причине я всё ещё жив? И, я смотрю, мои люди тоже?

Его телохранитель уже шевелился, тоже приходя в себя, и Ганц спешно обвязывал его верёвкой. Просто на всякий случай. Двое стражников со входа ещё какое-то время поспят, но было видно, что мускулистая, покрытая короткой собачьей шерстью чёрная грудь вздымается, давая понять, что они ещё живы и дышат.

— А зачем мне убивать своих будущих братьев по оружию? — удивился я.

— Братьев? — опешил анубсат.

— Именно. Что ты знаешь обо мне и Эниранде?

— Маг, владеющей силой, что некогда едва не погубила наш мир, — сказал Харцин, но без агрессии. Давая понять, что просто перечисляет известные ему факты.

— Бред! — возмутилась Лина.

— А кто населяет мой город? — я пропустил фразу про фрактал мимо ушей. Достаточно и того, что бросаться на меня, как на всемирное зло, он не собирался.

— Беглые рабы химерологов и отступники тёмной фракции.

— Надо же, а вот сейчас тебе не солгали. С первого дня моего появления в этом мире, я почти всё время занимался тем, что объяснил любителям рабовладения, что они сильно не правы. И вот теперь я прихожу на святые солнечные острова — и что я вижу?

— Не знаю, — зачем-то ответил Харцин.

— Скажи, солнечный иерарх, что такое ротация и почему вы подчиняетесь сбрендившему гибридному магу хаоса и кучке его отбитых жрецов, если у твоего народа даже вера предков осталась? У анубисатов есть гордость?

Харцин низко зарычал, будто собака.

Реакция есть, значит пациент жив.

— Ты сохранил мне жизнь, чтобы унизить, человек? — прорычал он.

— Зачем? Вы сами с этим прекрасно справляетесь. Чем вы отличаетесь от псоглавцев, если точно так же выполняете чужие приказы?

— Ротация — это долг каждого жителя Солнечного Монорельса. Каждый обязан вносить вклад в общее дело. Нижние острова разобщены и потому слабы и ничтожны! Солнечный Монорельс…

— Это то, чему тебя учили. А что ты сам думаешь? Почему твои сородичи не хотят становиться ангелами, если это так здорово?

— Это долг!

— Ради чего? Чтобы быть рабами? Почему Эхмея не делает ангелоидов из своих приближённых?

— Ты несёшь точно такое же рабство, человек. И вместе с собой тьму снизу.

— Начнем с того, что я вообще ничего не несу. Я не собираюсь захватывать твой Монорельс.

— Нет? — удивился анубисат.

— Я и свой Эниранд основал потому, что людям жить было негде. Всюду какие-нибудь паразиты — то химерологи пускают их на опыты, то механисты делают киборгов. А люди просто хотят спокойно жить, представляешь? Не только люди, все расы, кроме самых отбитых.

— Я не понимаю, что ты от меня хочешь, человек.

— Для начала, у меня есть имя. Альтаир. И план у меня довольно простой. Я избавлю вас от Эхмеи, а ты и такие как ты представители других народов Монорельса, сами будете решать, что вам делать.

— Так я тебе и поверил. Жители нижних островов ведь хотят захватить наши земли, чтобы продлить своё жалкое существование, до того как Днище поглотит мир.

— Хотят, — кивнул я. — Но это только пока Днище существует. По крайней мере, в своём нынешнем виде.

— Что ты хочешь этим сказать… Альтаир?

— Я прибыл в этот мир не для того, чтобы бороться за власть. Ты ведь знаешь, как этот мир превратился в летающие острова?

Анубисат коротко кивнул.

— Я эмиссар, такой же, как древний, не позволивший этому миру погибнуть много тысяч лет назад. Я пришёл в твой мир, чтобы доделать работу коллеги и решить проблему Днища. А ваш Эхмея мне почему-то мешает. Как и некоторые его коллеги из лидеров фракций внизу. Но они уже передали свои полномочия более достойным разумным.

Я улыбнулся. Анубисат же выказал сложную гамму чувств из страха, неверия и надежды.

— Ты действительно можешь уничтожить Днище?

— Я там пока ещё не был, — честно сказал я. — Так что не могу сказать, буду я его уничтожать или найду другой способ. Могу лишь пообещать, что я решу эту проблему.

— А что потом? Будешь править этим миром?

— Зачем? — удивился я. — Разве Мерлин так делал.

— Ну… он какое-то время правил на континенте… — растерялся анубисат.

— Вот и я может поживу в Эниранде, пока не решу, куда отправиться дальше. Зачем мне власть, если я и так всемогущ? — я добродушно улыбнулся и создал над правой рукой видоизменением мешок монокристаллов и ядер, затем горсть светящихся кубиков, затем превратил иллюзию в зачарованный адамантовый клинок.

Смотрелось, наверное, круто.

— Что будет со мной и с моими людьми? — резко сменил тему анубисат. Судя по тону его голоса, он был вполне готов признать меня, как минимум, равным Эхмее.

— Да, в общем-то, ничего. Расскажи, где ещё в Монорельсе процветает несправедливость. Да и высадим вас. И полетим выше, к вашему охреневшему хаоситу.

— Хаоситу?

— Только не говори, что не в курсе, что ваш Эхмея — обыкновенный гибридный маг.

— Великий Анубис! Он сплёл свет с хаосом⁈

— С этим уже разбирайтесь как-нибудь сами. Сперва расскажи, кто ещё попадает под правила вашей ротации.

Вскоре на руках был внушительный список крупных храмов, где происходили жертвоприношения, а также самые потенциально яркие очаги будущего сопротивления.

Работы предстояло немало, но я собирался сделать её достаточно быстро и выбирал такой путь, чтобы поменьше петлять и удаляться от главной цели.

Анубисатов мы высадили на каком-то необитаемом островке с четырёхзначным номером, который я даже не запоминал.

Тогда же было желание заняться алтарем и взять себе новые навыки, но Ганц предупредил, что все они под пристальным наблюдением. Все действия на алтарях автоматически дублировались в разнообразные службы безопасности, которых здесь было аж шесть видов.

Так что, пожалуй, обождём до того момента, когда сможем заявиться в открытую, отхапав себе какую-нибудь башню магов.

Мы посетили крупный населённый пункт людей, затем остров присягнувших на верность Эхмее солнечных эльфов. Для ритуалов нужен был здоровый организм — многие попросту не доживали до своего перерождения. Хотя, ввиду паники самого Эхмеи, аппетиты на чужую жизнь тоже росли.

Как раз в это время снизу подступали и собирались у границ объединённые войска Эниранда, обновлённой тёмной фракцией, механизмами и самой агрессивной движущей силой — флотом боевых химер Цеха Преобразований.