Мы одновременно закивали.

— Хорошо, — сказала Матильда. — Николай Федорович сейчас нас примет. Говорить буду я. Спросит — отвечайте, но сами в беседу не лезьте. А если спросит, то говорите все четко и по делу, мысью по древу не растекайтесь.

Баронесса жестом велела всем выходить из автомобиля. Оказавшись на воздухе, я сперва поежился, а затем улыбнулся. От глухого забора очень знакомо фонило — как от стен Аудиториума. Ах, старикан, браво! Обнес имение блокирующими артефактами! Вроде и паранойя, но как удачно мы попали…

— За мной, в дом.

Слуги к нам не вышли, зато можно было спокойно пройтись до крыльца.

Дом Козлянинова притягивал внимание — казался странноватым, неправильным. Всего в нем было намешано с избытком: и классики, и эклектики, и даже проскакивали элементы барокко. Но вместе с тем это здание получилось истинно питерским — уютным, душевным, очаровательным в своей странности.

Здание располагалось узкой стороной по улице, а длинной выходило во двор. Такое решение редко встречалось в городе, зато отлично демонстрировало характер владельца — плевал он с высокой колокольни на традиции, общественное мнение и критику. А еще все фасады как со стороны улицы, так и со стороны двора были украшены одинаково богато, что лишний раз напоминало о достатке семьи.

Я шел, взяв Аню под руку. Сердце сжималось при взгляде на девушку. Не знаю, почему, но случившееся в схроне явно стало для нее ударом. Может, она всерьез боялась, что остальные убежища постигла та же участь. Может, предполагала, что кто-то из своих сдал адрес ищейкам. Может, в той ячейке был кто-то важный или ценный, на кого она возлагала надежды.

Вроде и пора привыкнуть терять людей, но доброе сердце Ани Грасс так и не смогло к этому приспособиться. Каждый раз боль и горе.

Нас все же вышли встречать — на низком крыльце ожидал лакей в скромной коричневой ливрее с гербом господина на груди. Компания у нас, конечно, вышла колоритная: Матильда, похожая на тень самой себя, да еще и почти что в камуфляже, оборванный Воронцов, Аня в привычном готическом прикиде и я в курьерском барахле.

Лакей, впрочем, и бровью не повел. Поприветствовав нас как подобает, он тут же проводил нас в холл.

— Его благородие будет ждать вас в библиотеке, — обратился слуга к баронессе. — Позвольте вас проводить.

Внутри особняк выглядел не менее забавно, чем снаружи. Мне казалось, что в доме Булата будет царить армейская аскеза, но, надо же, все оказалось совсем наоборот. Старинная мебель с коллекционной посудой была украшена кружевными салфетками ручной вязки. На стенах с портретами знаменитых предков соседствовали вышитые крестиком картины, изображавшие псовую охоту, деревенские пейзажи и бытовые сценки. Нашлось место даже котятам, игравшим с цыплятами на деревенском дворе.

Мне начинало казаться, что ко всему этому приложила руку женщина. В конце концов, за каждым выдающимся мужем стоит не менее выдающаяся жена.

И когда перед нами распахнули двери библиотеки, я увидел одну едва ли не самую колоритную семейную пару из всех, что мне доводилось встречать.

Генерал-адъютант восседал в кресле, попыхивая трубкой. Пряный аромат табака заполнил все пространство. На столике перед хозяином лежала раскрытая книга — на развороте красовалась роскошная гравюра.

Сам Николай Федорович Козлянинов оказался мужчиной лет семидесяти, но, несмотря на возраст, телосложение имел подтянутое, а густым белоснежным усам и бороде мог позавидовать любой молодчик. Что удивительно, очками генерал-адъютант не пользовался и уставился цепким взглядом прямо на нас.

— Матильда Карловна, — вставая, проскрипел он. — Постарела ты, Мотя.

— С тебя, старый, и вовсе песок сыпется, — проворчали из соседнего кресла.

Дама почтенных лет восседала боком к нам. Грузная, с волосами, убранными под чепец, она внимательно сверялась со схемой и вышивала на пяльцах. Вот кто был автором этих затейливых гобеленов!

Матильда улыбнулась и шагнула навстречу бывшему начальнику.

— Николай Федорович, — робко улыбнулась она и покосилась на нас. — Позвольте представить вам…

Впервые я видел, чтобы Матильда кого-то застеснялась. Покраснела почти что как школьница перед строгим учителем! Да уж, ну и денек…

Старик сверкнул влажными глазами.

— Да кого ж тут представлять, Мотя? Все знакомые лица, сплошь знакомые… Грасс Анна Петровна — первое место среди аристократии по штрафам за превышение скорости. Воронцов Сергей Андреевич, из грязи в князи перепрыгнувший. Флюгером крутящийся. Ну и куда же без Михаила Николаевича Соколова, — едко улыбнулся хозяин дома. — Самый дорогой сотрудник Управления. Ибо столько денег, сколько Отделение потратило, чтобы залатать дыры после ваших приключений, не влезет ни в один бюджет!

— Вижу, вы великолепно осведомлены, — не удержался я. — Это у вас такое хобби на пенсии?

Матильду перекосило.

— Миша!

Но генерал-адъютант лишь каркающе рассмеялся.

— Дерзкий мальчишка. Теперь понятно, чего Вальтер так с ним носится. Макарыч у нас всегда любил ребят с характером.

Грузная дама отложила вышивку и поднялась с кресла.

— Этот старый хрыч уже и свое имя забыл, так что я сама представлюсь, — она медленно поплыла к нам, сияя добродушной улыбкой. — Катерина Васильевна Козлянинова. Видно, за грехи свои уже шестой десяток лет как супруга Николая Федоровича.

Мы поклонились, но женщина лишь отмахнулась и оценивающе на нас уставилась.

— Да, ребятки, вы явно в передрягу попали. Ну расскажите все его благородию, а я пока что похлопочу о чае. Время позднее, повара будить не будем. Но чем согреться точно найдем. Давайте-давайте, не толпитесь на проходе. Сейчас все организуем, — она зыркнула на супруга. — И не смей пугать юнцов, старый деспот! И так дрожат, как листы осиновые.

Она вышла за дверь, двигаясь с удивительным изяществом для женщины ее возраста и комплекции. А генерал-лейтенант жестом велел нам рассесться. Пыхтя трубкой, он выслушал короткий рассказ Матильды. Как и предупреждала, баронесса старалась говорить по делу и с минимумом деталей.

— Дела… — выпустив колечко дыма, проговорил Козлянинов. — И ты, Мотя, значит, решила приплести меня, старика? Знаешь же, что после отставки я в стороне остался.

Матильда насмешливо на него взглянула.

— Не вы ли, Николай Федорович, вдалбивали мне в голову, что бывших сотрудников не бывает?

Генерал-адъютант усмехнулся в роскошные усы.

— Так от меня чего хочешь? С шашкой наголо на Зимний не пойду — чай, возраст не тот. Права моя Катерина — песок с меня уже сыпется.

— Нам нужно просто где-то укрыться, — выпалил я, забыв о предостережении баронессы. — Ваше благородие, мы вас приплетать не хотели. Да место, где планировали отсидеться… В общем, нет его больше.

Аня стиснула кулаки, но ничего не сказала. Матильда укоризненно на меня взглянула, но подтвердила мои слова.

— Только укрытие, Николай Федорович. На день, не более. Потом найдем, куда пойти и как связаться с остальными.

— С остальными — это с кем? — лукаво улыбнулся хозяин.

— С Бестужевым — для начала. Может он получил весточку от Вальтера. Без него все равно никаких планов строить нельзя.

Козлянинов отложил погасшую трубку на столик и поднялся, опираясь на трость с массивным набалдашником.

— Ну, Макарыча я тебе не обещаю, но как-то помочь смогу. Останетесь у меня — сюда уже совались да ушли с носом. Больше не придут. А если и придут, то удачи им… — генерал-адъютант медленно доковылял до небольшой, едва заметной двери, что располагалась в стене, от пола до потолка занятой книжными шкафами. — Выходи, дочка. Хватит прятаться, дела зовут.

Дверь медленно отворилась, и на свет вышла Ирина фон Штофф.

Ира улыбнулась, а в следующую секунду бросилась в объятия Матильды. Я не ревновал — понимал, что баронесса имела все права поприветствовать девушку первой. И все же Ирка взглянула на меня из-за плеча тетки. Улыбнулась, хотя глаза оставались серьезными.