Но при этом за неделю до смерти оставила ключ от ячейки в хранилище. Со словами, что туда можно лезть, только если очень прижмет. А если нет — ни в коем случае не заглядывать. Аристарх Павлович уже и забыл про это наставление, решив для себя тогда, что там компромат на кого-то. От чего он предпочел держаться подальше. Но сейчас крепко так задумался. Может, и компромат. Но на людей ли?

От размышлений мужчину отвлек звонок. Аристарх Павлович поднял трубку, выслушал, поднялся и отправился вниз. Поступил пациент в тяжелом состоянии.

Вскоре мужчина зашёл в палату и увидел Степана Денисовича. Одного. Тот сидел на стуле, рядом с пострадавшим, который выглядел на первый взгляд откровенно плохо. В залитой кровью одежде, бледный.

— Степан? — озадачился Аристарх Павлович.

Озадачился тем, что хирург ничего не делает.

— Ты иди сюда, иди, — позвал он. — Смотри что… — кивнул мужчина на пострадавшего.

Аристарха Павлович пригляделся и узнал человека.

— Да это же Эдуард Олегович. — удивился он. — Но…

— Ты сюда посмотри, — хирург поднял кусок оторванной одежды и показал рану. — Как тебе?

— Ну… — протянул Аристарх Павлович. — Ты уже закончил работать?

— И не начинал даже. Он поступил в таком виде.

Больше не оттягивая, Аристарх Павлович пустил пару Капель своей силы и получил отклик. Его брови удивленно поползли вверх. Какое-то время он изучал, что там внутри пострадавшего, а потом озадаченно посмотрел на хирурга.

— Ага, — кивнул Степан Денисович, — Вот и я очень удивился. С каких это пор люди тайной службы попадают к нам в приемное отделение, без документов, в едва живом состоянии, уже профессионально обработанные и залитые чистейшим Маслом с макушки до пят. Я на всякий случай отослал всех и тебя позвал. Больше никто из целителей к нему не притрагивался. Сам решай, что делать. Олег-то где?

— У него выходной, — машинально ответил Аристарх Павлович.

— Вот и я подумал, что у него выходкой. Только не отдыхает наш паренек. Кажется, сверхурочно работает. В принципе, того, что есть, хватит, чтобы ему сразу старшего целителя дать.

— Так… — протянул Аристарх Павлович. — Так… Это уже ни в какие ворота не лезет.

— Что делать-то будем, Аристарх?

— В отдельную палату его пока. Скажем, что сами поработали. Как очнется, — кивнул он на Эдуарда Олеговича, — так узнаем, что случилось, и решим, что делать.

— Тайную службу уведомлять будешь?

— Нет. Пусть сами между собой разбираются.

«А мне надо как-то с учеником разобраться, — подумал Аристарх Павлович. — А то, кажется, он в выходные воюет. С нежитью».

Эдуарда Олеговича в лечебницу отвезли. Я сначала поработал с ним, состояние стабилизировал, так чтобы, даже если кто-то криворукий полезет, не угробил.

Пока занимался этим, Альберт ушёл куда-то, минут через двадцать вернулся, на машине приехал. Помог погрузить пострадавшего. Меня я попросил высадить где-нибудь по пути. Сам в лечебницу не пошёл. Во-первых, время позднее, рабочий день почти закончился. Во-вторых, нельзя мне туда. Выходной, как-никак. Это было бы крайне подозрительно, заявись я в то же время, что и Эдуард Олегович.

Альберт спорить не стал, высадил, где сказал.

Я, как вышел и они уехали, шлем на голове разрушил да пошёл в сторону дома. За раненого не переживал. Столько Крови в него влил, что даже если ножом тыкнут пару раз, выдержит. До утра уж точно продержится. А там и я появлюсь. Главное, чтобы целители, кто им займется, сильно не удивились, что он в таком обработанном состоянии приехал. Надеюсь, сразу Степан Денисовича позовут. У него как раз сегодня дежурство.

Как домой пришёл, помылся, наелся до отвала да спать завалился. И вот те на, впервые на своей памяти проспал. Поэтому собирался впопыхах, даже не позавтракал, да и на работу шёл быстро. Опоздал на пятнадцать минут, но, кажется, никто и не заметил.

Бежать я куда-либо не стал. Получил фронт работ, проверил учениц, отработал часть нормы. Когда уже желудок от голода сводить стало, наведался в столовую и там на скорую руку перекусил. Жить сразу веселее стало. Вернулся к работе и… нашёл старика вчерашнего. Он лежал в отдельной палате, у него в процедурах стояло очищение, вот и попался мне на пути. Находился он в сознании, с загипсованной рукой. В целом выглядел не то чтобы лучше. Но он в принципе плохо выглядел. Ещё до травмы.

— Утро доброе, — сказал я, проходя. — Очистку делать будем?

Посмотрел он на меня с подозрением, но возражать не стал, коротко кивнул. Я ближе подошёл и взялся за работу. Со стариком пока никто из целителей не поработал. Это сразу понятно стало. Что я исправил, насколько мог.

— Не бережете себя, — пожурил его.

— Так жизнь такая, юноша, — сказал он мне.

Нормальным тоном. Мужчину-то расслабило, боль я ему снизил. Да и бледным таким перестал быть. Чего бы и не подобреть?

— Не знаю, что у вас за жизнь, но алкоголь пить — дело добровольное. Печень-то ваша не выдерживает уже. С сердцем проблемы. Да, собственно, у вас везде проблемы. Я бы настоятельно порекомендовал изменить образ жизни.

— Боюсь, — ничуть не впечатлился он, — в моем случае уже поздно что-то менять.

А взгляд-то очень внимательный. Так и сверлит, так и сверлит.

— Как знаете, — пожал я плечами. — В конце концов, лечение, как и алкоголь, — дело добровольное.

— Что с рукой?

— Перелом. Но это вы и так знаете. Восстановление в вашем случае… — прикинул я, — если будете на процедуры заглядывать, то недели через две как новенький станете. Если не будете… — развёл я руками, — месяца два заживать будет, потом реабилитация. Если из-за денег переживаете, то приходите ко мне на общий осмотр.

— А вы разве не только по очищению, юноша? — прищурился он.

— Не только, — улыбнулся я. — Всего доброго…

Заглянув в его карту, которая здесь же, в палате, находилась, в графе имя увидел прочерк.

— Имени вашего нет.

— Видимо, указать забыли, — ответил он.

— Ну да, — кивнул я.

Попрощавшись, вышел.

Пусть это прозвучит цинично, но, получается, вчера я с нежитью воевал в компании служки из тайной службы, престарелого алкоголика, нервного адепта и мутного типа. Этот Альбер с зачесанными назад волосами выглядел как барыга с черного рынка, а не приличный человек.

Осталось Любовь Казимировну пригласить. Ух, мы тогда нежити покажем. Сам бог смерти нас бояться будет.

С разговором Аристарх Павлович тянул аж до обеда. Собственно, на обед к себе он и пригласил. Снова была доставка из ресторана Бориса Дмитриевича. Мне двойную порцию привезли.

— Говорите уже, Аристарх Павлович, — сказал я, доставая коробку с едой.

— Что говорить, Олег?

— Ну, вы так старательно на меня не смотрите. Вот я и подумал, что разговор будет серьезный.

— Эдуард Олегович — твоих рук дело?

— Да, — не стал я отрицать.

— Как так вышло? — Аристарх Павлович забыл про еду и на меня уставился.

— Вам короткую версию или полную?

— Полную.

— Да вы полны решимости, Аристарх Павлович, — не удержался я от подколки.

— Не ёрничай, — нахмурился он.

— Как скажете. Тогда слушайте. Капитан Черепов по прозвищу Тень, нежить класса лич, то есть существо разумное, сильное, быстро и владеющее боевыми техниками. У него был ученик класса ночной посланник. В простонародье — вампир, — по мере того, как я говорил, лицо Аристарха Павловича вытягивалось, а брови медленно ползли вверх. — Выглядит как самый обычный человек. Красив, обаятелен, умеет воздействовать на людей. Через высасывание крови поглощает жизненную силу. Так питается, восстанавливается, становится сильнее. Также, если вы не в курсе, Черепа своим офицерам среди шпаны ставят в качестве клейма духов смерти. И поводок отличный, и способ контроля. Я, когда с Лютым столкнулся, эту тварь в нем убил. Так к ним на заметку и попал. Это помимо того, что они с заказом обломались. В связи с чем ученик Тени, а звали его Артур, заинтересовался мной и начал виться кружить. Познакомился, в доверие пробовал втереться. Он, кстати, пытался сына Эдуард Олеговича убить. Думаю, также ответственен за духов-подселенцев во время уличных беспорядков. То, что с духами разобрались и беды не случилось — это уже вторая причина заинтересоваться мной и вами. Так я ещё и в газеты попал… Вы кушайте, Аристарх Павлович. Остынет же.