Итак, эта таинственная Рея точно знала к кому, куда и когда ехать с предложением. Знала, что наш род достаточно силен для авантюры с призывом. Значит, у нее была возможность собрать о нас очень много информации — за столетия. И, судя по всему, хорошая библиотека, раз она достала книгу о родовой силе. Таких, насколько мне было известно, в мире осталось немного, и сейчас Аудиториум гоняется за каждой, где было хоть какое-то упоминание об этом феномене.

Значит, наша госпожа Рея точно принадлежала к аристократии. И, судя по всему, к очень и очень влиятельной.

И я был ее… проектом?

Да вот только на кой черт я ей сдался? Зачем сотворять такого кота в мешке? Она ведь не могла знать, кого пришлет Род. Но зачем-то допустила такой расклад. И не просто допустила — ввела меня в игру, причем сразу же. Потому что Корф тоже отреагировал очень быстро.

— Эта женщина хоть одним словом обмолвилась, зачем решила вам помочь? — осторожно спросил я. — Зачем это нужно вам, понятно. Но ей-то к чему тратить на нашу семью столько сил?

Отец пожал плечами.

— Я спрашивал ее об этом, но ответила она уклончиво. Дескать, род Соколовых получил свою опалу незаслуженно и еще может послужить государству и людям. Но Соколовы должны доказать свое величие деяниями, которых они не смогут совершить без силы. Поэтому она дает нам силу, а от нас потребуется грамотно ею распорядиться.

— Звучит как благотворительность, — вздохнул я. И мне это не нравилось. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. — Она говорила, чего потребует взамен?

— Нет, — покачала головой бабушка. — Сказала лишь, что если мы преуспеем, то она будет наблюдать за результатом эксперимента.

Поздравляю, Миха. Ты у нас эксперимент.

Я не выдержал и нервно расхохотался. Твою же мать, только более-менее причесал тот бардак, который устроили Аспида с Орденом Надежды. Только появилось какое-никакое понимание, что делать дальше — и на тебе. Новое веселье.

Отец залпом допил коньяк и снял очки.

— Одно могу сказать точно, Михаил. Эксперимент прошел удачно. А раз так, думаю, эта Рея очень скоро появится и скажет, чего от нас хочет. Вернее, от тебя.

Январь 2022 года, Петрополь

— Вальтер Макарович, Соколов прибыл.

— Пусть заходит, — донеслось из кабинета тайного дознавателя.

Неизменный помощник Корфа Алексеев поправил очки на переносице и, ловко перехватив свой вечный планшет, распахнул передо мной дверь.

— Прошу, ваше сиятельство.

— Спасибо, — рассеянно кивнул я, еще толком не проснувшись.

Корф кивнул мне в знак приветствия и тут же обратился к помощнику.

— Пусть нас не беспокоят в течение получаса.

Вот даже как… Значит, разговор предстоял не из простых.

Пистолетыч принимал меня в своем кабинете в Петропавловской крепости. Небольшая комната, казалось, дошла до наших времен с минимальными изменениями: стены из красного кирпича даже не покрасили, пол был выложен старым истертым гранитом, небольшое окно напоминало бойницу. Почти что модный лофт.

Да и обстановка создавала впечатление, что в этом месте Пистолетыч почти не бывал — только стол, два кресла, стеллаж с худенькими папками и внезапно здоровенный фикус в кадке. Правда, на стеллаже обнаружилась простейшая кофеварка, и я уставился на нее глазами умирающего от жажды в пустыне. Корф усмехнулся.

— Что, мой зов тебя разбудил?

— Есть такое, — отозвался я. — Все же у нас каникулы, отсыпаюсь в последние деньки. Но вы бы не вызывали меня почем зря, да еще и сюда. Насколько понимаю, это не ваше основное рабочее место?

— Верно, — Корф подошел к стеллажу, достал две чистых кружки и принялся варить нам кофе. — Открой пока окно, пожалуйста.

Я бросил взгляд на пепельницу с парой окурков и понял, зачем было впускать сюда адски холодный воздух. Минус тридцать в Петрополе — это еще хуже, чем минус пятьдесят в Нижневартовске. Здесь, на территории, где воды было больше, чем суши, низкие температуры воспринимались гораздо хуже. При каждом вдохе легкие словно покрывались льдом изнутри.

В кабинет ворвался противный ледяной ветер, но Корф и бровью не повел. Лишь подкурил от маленькой “Жар-Птицы” и продолжил возиться с кофеваркой.

— Держи, — тайный советник вложил мне в руки кружку с дымящимся черным напитком. — Сахар закончился.

— Переживу. Так что за дело?

Корф отхлебнул глоток, поморщился и отставил кружку остывать. Он достал из верхнего ящика стола какой-то запечатанный пакет. На нем я увидел два герба — имперский и символ Тайного отделения.

— Это для тебя.

Я вопросительно уставился на протянутый конверт. Пухлый…

— Что там?

— Открой — узнаешь.

— Любите вы хранить интригу до последнего, — проворчал я и принялся вскрывать пакет.

Внутри обнаружилось два конверта поменьше — совсем тоненькие. И…

Дрожащими руками я вытащил две толстые пачки ассигнаций.

— Это еще что за аттракцион невиданной щедрости?

— Твоя зарплата, — Корф аккуратно стряхнул пепел. — Точнее, с учетом того, что ты не являешься штатным сотрудником, правильнее будет назвать это разовым вознаграждением за оказанные государству услуги. Иногда и мы умеем быть щедрыми.

Нервно сглотнув ком в горле, я провел пальцем по уголкам купюр. Черт возьми, здесь была тысяча рублей! Насколько я понял местный курс, один местный рубль стоил примерно тысячу моих родных.

А это означало, что я только что превратился в миллионера. Да и здесь, прямо скажем, это была очень и очень серьезная сумма. Годовая, а то и две годовые зарплаты многих подданных.

— Хм… Спасибо.

Почему-то никакие другие комментарии мне в голову не пришли. Подарок оказался столь внезапным, что я тупо пялился на деньги и не мог выдавить из себя ни слова.

— Это вам спасибо, ваше сиятельство, — Корф словно поддразнивал меня, даже натянул улыбочку. — За неоценимый вклад. Так взбаламутить воду нужно было еще постараться. Теперь все подполье на ушах стоит. Много рыбы вверх всплыло.

— Ну так вы ее садочком, садочком…

Ладно, хватит паясничать. Я аккуратно сунул деньги обратно в пакет и вытащил два конверта. А сюрпризы, кажется, на этом не закончились…

— Благодарность императора? — опешил я, глядя на роскошный документ с гербами, золотым тиснением и вензелями.

Корф наслаждался моим удивлением.

— Именно. Разумеется, Алексей Константинович только подписал бумагу — текст не его. Но плюс одно очко в копилку твоей репутации. Скоро поймешь, насколько это тебе пригодится.

Я пробежался глазами по тексту. Как и все официальные документы, этот был сух и лишен подробностей, однако же росчерк дорогой перьевой ручкой, поставленный самим самодержцем, грел мне сердце.

Пусть это всего лишь бумага, но сейчас я понял, что вся та вакханалия, из которой я чудом вышел живым и которая непременно мне еще аукнется, была не зря. Имя Соколовых будет мелькать. О нас станут говорить. И однажды…

— Но наибольшего внимания заслуживает последний конверт, — жестко прервал мой поток мечтаний Корф.

Пистолетыч потушил сигарету, помахал над пепельницей ладонью, развеивая дым, и подался вперед. Я осторожно сложил благодарственное письмо и взял третий. Этот был куда скромнее — и бумага дешевле, никаких тебе золочений. В центре белоснежного конверта красовалась черно-белая эмблема Тайного отделения.

— Через несколько дней тебе исполнится восемнадцать, Михаил.

— Через неделю, — поправил я.

— И поскольку к этому моменту ты уже отправишься обратно в Аудиториум, я позволил себе несколько забежать вперед.

Третий конверт не был запечатан. Я достал оттуда всего один лист бумаги, сложенный втрое. Пробежался взглядом по скупому тексту и встретился глазами с Корфом.

— Приказ о моем зачислении на службу?