— Мёртвые сраму не имут?

— Да, и это очень плохо, когда сражаться идут, чтобы хотя бы смертью искупить вину. Если что, тоже приглядывай за ним.

Зал, в котором мы нашли Публия, был тупиковым, но возвращаться через сокровищницу римлянин отсоветовал: тени, которые и при жизни сходили с ума от золота, нередко приходят посмотреть в рассыпанные по пещерам комнаты с драгоценностями. Вместо этого мы зашагали по проходу, обходящему сокровищницу слева. Пол был ровный, ширина прохода составляла не меньше трёх метров, а стены покрывала светящаяся плесень. Удивительно, как мы не нашли эту дорогу сразу.

В пещере с фресками в глазах Публия появились слёзы, и он пояснил:

— Когда-то цепь была длинной, а потом понемногу укорачивалась. Когда мог — я ходил сюда и рисовал, как всё было раньше. Надеюсь, таким это место станет и снова.

Публий вёл нас дальше. Несколько раз мы попадали в тупик. Прошло много времени, пещеры продолжали изменяться, в этом случае приходилось возвращаться к развилке. Понемногу коридоры становились всё ниже, всё уже и теснее. В очередном проходе потолок навис так низко, что пришлось согнуться в три погибели. От скрюченной позы ломило спину, но Публий уверенно вёл нас вперёд. Некоторое время пришлось даже ползти на четвереньках, мы кашляли, задыхаясь от пыли, ноздри забило запахом сырой земли и затхлым амбре стоячего воздуха. Оставалось надеяться, что ни у кого нет клаустрофобии, а впереди не будет узких лазов-шкуродёров.

Прошли минуты, а показалось, что целая жизнь, и вот, наконец, мы выползли в очередную пещеру… Как мало, оказывается, надо для счастья: сначала побыть червяком, а затем напиться холодной чистой воды из озерца и сполоснуть пыльное лицо и волосы. А дальше присесть отдохнуть. Стены покрывали старые, наполовину стёршиеся от времени рисунки: лошади, быки, львы, какие-то незнакомые животные с закрученными рогами. Лучше всего уцелел вставший на дыбы единорог, грива сверкала серебром.

— Это тоже вы? — спросила Яна.

— Нет. Это… само. Это отпечаток садов Митры. И надеюсь, они ещё оживут.

Ростовцев беспокойно ёрзал на месте, поглядывая на свисающие с потолка игольчатые светящиеся наросты.

— У меня такое чувство, будто за нами кто-то следит.

— Тени? — спросила Яна.

— Прячьтесь! — скомандовал Кристиан…

Поздно. По стенам запрыгали чёрные пятна. Пещеру наполнил запах тлена.

— Не высовывайтесь из-за камней, — скомандовал я. — Это наше дело. Пистолеты тут бесполезны. Попробуем их оттеснить и связать боем, а вы идите к якорю.

И активировал ту же связку, что и в драчке с Эрихом. Разве что внёс дополнительное условие. Сейчас только два миланских доспеха и два полуторника с кромкой, покрытой антимагическими искорками, чтобы хорошо работало против колдовских созданий.

Дальняя часть стены, покрытая натёками, пришла в движение. Каменные сталагмиты зашевелились и посыпались на пол. Там, где секунду назад свисал занавес каменных нитей, отныне зияла чернота. На мгновение в пещере повисла тишина, потом прокатился тихий смех. И в пещеру вползала ещё более густая чернота. Запах тлена всё усиливался.

Вот чёрное щупальце поползло по камню, рядом с которым я стоял, почти коснулось моей ноги. Получило удар мечом. Раздался скрежещущий звук. Чернота отступила в дальний угол и тут же преобразилась. На нас надвигались двадцать воинов, каждый размахивал тоже мечом. И вот эти совсем не походили на призрачную тень или карандашный рисунок. Не только цвет и объём, но и вполне нехорошая материальность, как минимум — у оружия. Некоторые несли большие круглые щиты и мечи, другие держали в руках один меч. Ржавые кольчуги, полуистлевшие хитоны, через мёртвую плоть местами проступали кости. Лица наполовину лицо зомби, наполовину уже голый череп. Я на это не выдержал и засмеялся:

— Ощущаю себя на съёмках трэшового американского фильма ужасов. Только мумии фараона не хватает и Индианы Джонса.

Тени моего веселья не оценили, сразу две штуки попёрли вперёд. Я нанёс удар прямо в грудь ближайшего из противников. Ржавая кольчуга не выдержала укола толедской стали. Воин отшатнулся и упал. Лицо его при этом оставалось совершенно бесстрастным. Можно было подумать, что ему на нос села муха: слегка досаждает, но не более. Тут же Кристиан стремительным движением снёс голову соседнему мечнику со щитом. Обе фигуры мгновенно потемнели и чёрным туманом утекли назад. Остальные остановились, как будто получили неслышный приказ.

— Верните то, что принадлежит нам, — раздался глухой голос, доносившийся как будто издалека. — Верните, пока мы не изрубили на куски! — по воздуху пронёсся лёгкий смех. — Ну же! — рявкнул глухой голос.

В ответ Кристиан взмахнул мечом: вокруг шеи немца попыталась обвиться возникшая из воздуха цепь, но разлетелась звеньями, разрубленная на лету. И тут же мертвецы пошли в атаку. Первого я встретил, приняв его меч на лезвие, и нанёс ему укол в лицо: мой клинок длиннее, а доспех не боится ответного скользящего удара. Кристиан нанёс страшный рубящий удар сверху, проломив щит и достав воина, прятавшегося за ним. И тут же я прикрыл его от удара соседнего мертвеца…

Наше оружие и доспехи превосходили эту полуистлевшую банду на тысячу лет развития военного дела, мы были выучены намного лучше. Но мы были живые — а эти твари, получив смертельное ранение, истаивали чёрным дымом, чтобы возродиться у провала в стене и снова вступить в бой! Рано или поздно я и Кристиан начнём уставать. Использовать же колдовские формулы… Магия в пещерах была какая-то странная, непривычная, искажённая. Связку на оружие я рискнул применить, так как отрабатывал её тысячу раз и точно мог проконтролировать любые побочные эффекты. А вот остальное… я не настолько в этом разбираюсь, чтобы компенсировать искажения. Потому оставлю заклинания как последнее средство, когда хуже не будет.

И тут я не увидел, скорее ощутил, как за нашими спинами встал Публий. Он стал огромным, как гора, головой подпирая потолок пещеры. Из левой руки вылетали сверкающие лучи, а правая ладонь он сиял кроваво-красным огнём, осыпая врагов слепящими искрами. Пещеру осветил яркий свет, заставляя мёртвых воинов превращаться в дым и отступать обратно в угол, где только и держалась темнота, всё-таки она смогла немного, но зацепиться.

— Прочь! Ступайте отсюда! — загремел голос римлянина, громом прокатившись по пещере, так что свисающие с потолка нити кристаллов мелко задрожали.

— Ты всё равно не сможешь держать нас вечно. Твоё время давно прошло! Брось своё дурацкое волшебство! Ты смертен, волшебник. Силы твои истощатся, и ты устанешь.

— Заклинаю вас солнечным Митрой и моей душой. Я задержу их, а вы исправьте то зло, которое я сотворил, чтобы моя душа спокойно могла шагнуть в сады Солнца. Идите же!

Тени бушевали и неистовствовали. Мы же кинулись догонять остальных. Сколько Публию удастся продержаться? Возможно, мы успеем раньше, чем он рухнет от истощения, и сможем его спасти? Обидно ведь погибнуть вот так, в шаге от свободы.

Мы догнали Ростовцева, Яну и Алису в следующей пещере. Плесень на стенах мерцала, освещая зал и бросая призрачные отблески на морщинистый гранит. Нависающие сталактиты напоминали то гигантские сосульки, то острия кинжалов. Стены отливали синевой. Вроде бы тупик, но Публий не просто так направил нас в коридор, который вывел именно сюда.

— Где римлянин? — тут же спросил Ростовцев.

— Сказал, что как маг задержит эту нежить лучше нас. Но быстрее, не знаю, насколько его хватит. Всё, ищите проход, якорь где-то рядом, я его чувствую.

Мы кинулись обшаривать пещеру, обследуя каменные глыбы, красные, рыжие, серые, бледно-голубые гирлянды кристаллов. Наконец, Алиса остановилась перед нарисованным изображением пантеры и принялась ощупывать стену. Потом взялась и за саму картину.

— Похоже, это здесь! — крикнула девушка. — Когти нажимаются.

Часть скалы ушла внутрь, открывая проход. И мы оказались в огромной пещере, освещённой багровым светом. Стены терялись в темноте, пол был ледяной, но при этом светился, напоминая своим видом раскалённую магму, как и потолок.