На мгновение мы замерли как две статуи, прижавшись друг к другу. Два сердца в бешеном ритме стучали в унисон. Не нужно было никаких обсуждений, никаких игр друг с другом. Мы оба знали чего хотим. Рука Алисы потянулась прямо к моему твёрдому члену, а моя — к её ягодицам. Она несколько раз нежно меня погладила, пока я целовал её шею, спускаясь к ключицам и плечам, прежде чем наклониться и взять сосок в рот. Тяжело дыша, Алиса резко выдохнула, когда я покатал её сосок во рту, играя с ним языком: её груди были полными и упругими, идеальными холмиками.

Дальше я подхватил Алису на руки и понёс в комнату на кровать. Она без слов прижалась головой к моему плечу, мол, согласна — не в коридоре. Не разжимая объятий, мы рухнули на кровать и укрылись одеялом. Алиса снова прижалась ко мне с ещё одним поцелуем. Этот был короче и агрессивнее. И тут я, пользуясь тем, что сильнее и вешу больше, смог обездвижить Алису.

— Спать, — шепнул я ей в ухо. — Я согласен и готов на всё, но чуть позже. А сейчас у нас был очень сложный вечер. Нам нужно немного передохнуть. Давай немного поспим.

Девушка задёргалась, неразборчиво возмущённо замычала… Но я рассчитал верно. В нас, к счастью, ещё слишком много от людей, даже самая большая разовая порция энергии опьянит сознание, заставит его работать согласно нашей природе и инстинктам, но физически организм толкнёт как маятник. Займись мы всё-таки сексом, отрицательный полюс и накатившую слабость Алиса проскочила бы на гормонах и физиологическом удовольствии. Сейчас же она лежала и не могла пошевелиться, в ухо попутно нашёптывают «спать». И организм решил за хозяйку. Пару секунд Алиса ещё потрепыхалась, а затем расслабилась, начала ровно дышать и провалилась в сон.

Я остался лежать рядом, так и сжимая её в объятиях, ощущая тёплую мягкую девичью кожу под своими ладонями и поцелуй на губах, возбуждающие холмики грудей и настоящий огонь в своём паху. Во рту стало противно-горько, а ещё хотелось выть от своей правильности и логичной выверенности поступка. Когда умом понимаешь, что нельзя пользоваться чужой слабостью, это подло — и при этом точно так же знаешь, что ты полный идиот, который угробил свой единственный шанс своими же руками…

Алиса была тёплой и пахла потрясающе. Не ошибся ли я, оттолкнув её?.. С этой мыслью я вслед за Алисой провалился в черноту сна. Или, скорее, вязкой полудрёмы. Отпустить девушку я испугался, потому так и лежал в обнимку, раз за разом падая в одно и то же кошмарное видение: как мы всё-таки занимаемся любовью — и выныривал из сна весь в холодном поту.

В очередной раз из морока снов меня вырвал утренний свет. Штора была не задёрнута, но солнце не видно, спряталось в тумане — как будто бы в обмане вчерашнего дня… Странная ассоциация? Алиса тоже заворочалась, замурчала как котёнок, поудобнее устраиваясь рядом со мной. Она часто так делала?.. Я бессознательно прижал её к себе, всё ещё находясь на грани яви и сна, и почувствовал, меня до боли накрыло желание. И махнул рукой. Я не могу остановиться — и будь что будет. Пускай хотя бы одно утро будет наше на двоих.

Я тут же обвил рукой Алису за талию, осторожно притянув к себе. Губы у девушки были такими мягкими и манящими, как я себе представлял их всю ночь во снах. И тут Алиса сама двинулась ближе ко мне, наши губы встретились. И это был не тот безумный похотливый поцелуй, который был у нас прошлой ночью в машине и потом в прихожей. В глазах у Алисы не осталось и тени вчерашнего безумия, но всё равно её мягкие губы впились в мои. Я растерянно ответил на её поцелуй и скользнул рукой по её боку, чтобы положить на бедро. Мы целовались, может быть, минуту — и что бы ни случилось потом, я с любовью буду вспоминать этот момент всю оставшуюся жизнь.

Одеяло полетело на пол, а мы так и лежали какое-то время обнявшись, глядя друг другу в глаза, ни один из нас словно не мог сделать первого шага. От Алисы шёл лёгкий фруктовый запах, и почему я раньше его не замечал? Не знаю, кто сдвинулся на последнюю долю сантиметра, но как только мы снова начали целоваться и ласкать друг друга, нам стало уже всё равно.

— Просто не останавливайся, — Алиса сказала очень тихо, её голос задрожал.

Дальше она повернулась на спину и легла, чуть раздвинув ноги. Сама при этом так мило налилась румянцем смущения, что я не удержался. Сначала поцеловал ключицу, потом спустился, дразня губами грудь и наблюдая, как Алиса покраснела ещё сильнее. Я легонько подался вперёд, и мои бёдра усилили необходимое давление, и я вошёл в девушку плавно и медленно, чуть касаясь своими губами её губ, будто впитывая в себя стон вырвавшегося наслаждения. И это был самый жаркий момент во всей моей жизни, во всех мыслимых смыслах.

Я двигался медленно, неуклонно входя в неё всё дальше и дальше. Алиса тихонько всхлипнула от наслаждения, её руки обвились вокруг меня, крепко сжимая. Мы застыли так какое-то мгновение, притихшие, сливаясь воедино. На несколько мгновений я замер, оставался неподвижным, как мне показалось, целую вечность. И снова начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее, но стараясь так, чтобы не слишком торопиться, а доставить как можно больше удовольствия. Алиса уже не стесняясь закричала, кончая. Затем обхватила меня ногами, так что мы полностью переплелись. И заставила перевернуться, чтобы теперь уже самой оказаться сверху, задавая темп. Мы оба были скользкими от пота и дышали тяжело. Алиса провела рукой по моим волосам, запутывая и теребя их. Издала звук, наполовину вздох, наполовину стон, содрогнулась и задрожала, вместе со мной второй раз переживая момент теперь уже общего, единого на двоих оргазма.

Некоторое время мы лежали неподвижно, разгорячённые и измученные. Алиса чуть сползла с меня так, чтобы не доставлять неудобства, но остаться лежать головой у меня на груди. Она раскраснелась, её мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Вроде бы ещё недавно прохладная, сейчас комната казалась раскалённой и душной. Как только часть эйфории угасла, я попытался было придумать, чего надо сказать — как назло в голове не было ни одной мысли, кроме «нам было так хорошо». Алиса заговорила первой:

— Надо же, я и не думала, что будет так хорошо. А я такая неумелая, да? — в голосе мелькнула нотка смущения. — Тебе не очень хватило. Я вижу. Тоже мне суккуба называется,– а сейчас уже веселье. — Придётся повторить. И только посмей отказаться.

— Ты не суккуба, а девушка, — машинально поправил я. — Очень хорошая и красивая девушка. Алиса…

— Что Алиса? — она неожиданно села прямо на меня, так что я невольно сглотнул, настолько возбуждающе выглядели холмики грудей, колыхавшиеся сейчас у меня перед глазами. — Между прочим, я уже узнала. В то кафе в Питере водят девушек именно на первое свидание. И не вешай мне лапшу, что это ты для Яны старался. Я там с тобой тоже была первый раз. Потом на свидание по ночному городу водил. А дальше? Я ему намекаю-намекаю, я с ним хожу, я к нему по ночам прижимаюсь, а он чего? Джентльмен недоделанный, наоборот на край кровати отодвигается. Ревновать — и то не умеет, как ни старайся. Если бы вампиром не шандарахнуло, так и ходил бы каменным истуканом.

— Потому что он у тебя — дурак, — виновато сказал я. Резким движением обнял Алису и уронил на себя, а затем поцеловал. — Но всё, теперь не отвертишься и никуда не отпущу. Наверное, я просто испугался. Я слишком привык разрушать и слишком привык всё делать сам, что просто не заметил, как ты протянула мне руку. Но ты ведь меня простишь?

— Это ты у меня теперь никуда не денешься. Прощу, конечно, но это тебе дорого встанет. Между прочим, а ведь если подумать — ты мой первый мужчина. Сам сказал, когда я была суккубой — это не считается.

Я рассмеялся, всё-таки Алиса хотя и хорохорилась, опять залилась лёгким румянцем, а ещё тоже боялась поверить в своё счастье.

— Согласен. Не считается. Буду твоим первым мужчиной.

— Ну тогда… У нас сегодня выходной. Так что продолжаем, и буду набираться… опыта, — в глазах у Алисы заплясали чертенята. — Будешь отдуваться за все те два месяца, пока я на тебя смотрела.