— Лёша, видишь на заборе?

— Да, согласен. Как-то подозрительно плотно камеры перекрывают всё. И если память меня не подводит, как раз неделю назад такие же заказывал… Нет, не под этот дом. Дороговато.

— И два мужика, они сейчас в гараже сидят. Подозрительно сидят, как охраняют. Пятнадцать минут и три захода — а даже не вышли ни разу.

Лёша кивнул. Мы специально заводили дрон на участок через мёртвую зону камер. Будь гараж простым сараем, а мужики там просто чего-то делали, то обязательно вышли бы посмотреть, чего наверху стрекочет. Но если там пост охраны, то для них всё, что за пределами камер наблюдения и периметра не существенно. Зато выйдешь посмотреть, и что-то важное пропустишь.

— Что будем делать? Просто постучать — нас пошлют, через забор лезть… Если Яна и Алиса там, то рискованно. Кстати, Игорь Данилович, смотрите. Возле ворот камеры с ошибкой стоят. Левее если, в сторону леса. И антивандальная система не стоит. Я могу на спор рассказать, как было. Хозяева домика не разбираются и просто заказали систему. Кто ставил, привык, что клиент жмотится и каждый раз объяснять — нервы не казённые. В принципе правы, не торговый центр, хулиганов нет. Если бы их чем-то залепить…

Я всмотрелся и кивнул. Вот что значит одна голова хорошо, а две лучше. Я сосредоточился на управлении дроном, зато Лёша не занят и смог внимательно оценить систему наблюдения. Действительно, ошибка. Обычно число камер ставят исходя из длины сторон участка, чтобы при выходе из строя какой-то камеры не появлялось мёртвых зон. Расчёт стандартный, осел в спинном мозге каждого установщика. Но монтажники схалтурили, не подумав про то, что смотреть за воротами и калиткой нужна отдельная камера со своим постоянным каналом. Сверх комплекта периметра. Здесь камеру тупо включили в общий расчёт — обязательная средняя плотность камер на каждую сторону формально соблюдена, и ладно.

— Знаешь… Есть идея насчёт «залепить». Я сейчас.

Двух пареньков, возвращавшихся в посёлок, я приметил с дрона, когда тот летел обратно. Перехватил их недалеко от машины и так, чтобы было заметно — я иду от неё. Двигался ровной походкой, но некоторые огрехи в движениях и лёгкий запах спирта выдавал состояние, когда человек немного навеселе. Ещё может связно двигаться и работать, но слегка затуманенное сознание способно выкинуть любой фортель.

— Эй, пацаны, привет.

— Здравствуйте.

— Добрый день.

— Слушай, а продай, а? — я показал на ружьё для пейнтбола, которое нёс один из ребят. На профессиональных игроков непохожи. Видимо, просто таскали в лесочек пострелять по деревьям и банкам. — Сколько стоит?

— Не продаётся…

— Слушай, очень надо. С друганом поспорили. Вот не могу проиграть. Сколько надо? — я достал кошелёк и вытащил пачку денег. В любой моей охотничьей машине лежит запас наличных, если вдруг придётся всё бросать и бежать. — Давай, вдвое за него плачу. Или не, давай втрое. Ну очень надо, ну вот не могу проспорить.

Хозяин ружья замялся, сумма получалась немалая, но и просто так продавать на улице непонятно кому рука не поднималась. Мой расчёт был на его приятеля, у которого глаза алчно загорелись. Он что-то зашептал другу на ухо, и убедил быстро.

— Хорошо. Но деньги проверим. Сейчас по дороге назад чуть, минут пять идти. Там магазин есть, с аппаратом. Там деньги проверим.

Обернулись мы быстро, после чего с ружьём и запасом шариков я вернулся к машине.

— Зачем? — спросил Лёша.

— А будем демонстрировать, что некоторые защитные элементы на камеры ставят не чтобы с заказчика денег побольше срубить.

Лёша не стал ничего говорить, боясь сглазить. В теории всё просто. На практике с предельного расстояния, чтобы не попасть в поле зрения камер, нужно выстрелить шариком с краской точно в объектив. И сделать это быстро: дом хотя и на окраине у самого лесочка, народ всё равно ходит. Если долго стрелять, то заметят и поднимут шум.

Выйдя на позицию и приложив приклад ружья к плечу, я невольно усмехнулся. Кажется, совсем недавно показывал Алисе, как метать дротики в дартс, пользуясь предвидением? И тогда сказал, что возможно когда-нибудь этот «не задокументированный» для инкубов и суккубов фокус может спасти ей жизнь. Так-то я холодным оружием владею намного лучше, чем огнестрельным. Но в нынешних идеальных условиях, когда по тебе не палят в ответ… Ружьё окуталось призрачной дымкой, из ствола вылетел призрачный шарик. Мимо, ветер мешает. Второй раз. Мимо, угол высок. Третий… пятый. Наконец, я отыскал идеальные условия, и последовал материальный выстрел. Первая камера готова. За ней — вторая. Мёртвый сектор обзора готов.

Я перехватил ошеломлённый взгляд Лёши. Ну да, это для меня я на каждый выстрел тратил по десять — пятнадцать минут и десятки виртуальных попыток. С его точки зрения, я вскинул ружьё к плечу и играючи за пару секунд влепил три шарика. Чувствую, объяснения будут долгие и трудные. Но — потом.

— За мной.

После впечатляющей стрельбы Лёша повиновался сразу и не споря. Подбежал к стене, подкинул меня, чтобы я забрался наверх. Не стал и просить подтянуть его на забор следом. Сейчас он мне помеха.

Что бы ни говорили, в силу своей природы я — хищник. Вдобавок пока жил в тайге, свои рефлексы старался отточить… Мальчишка, которому тогда нравилось ощущать себя эдаким суперменом. Сейчас я отбросил инженера, которым жил последние десять лет. Я снова жил в каменных джунглях кварталов мигрантов Парижа. Я сидел в таёжной засаде с ножом, замер неподвижно готовый к броску — только моя дичь сегодня не четвероногий, а двуногий зверь. И заметить меня не смог бы никакой даже лучший профессионал, чего уж говорить про здешнюю охрану.

Как я и рассчитывал, очень быстро один из охранников вышел посмотреть, в чём дело с камерами. Двигался и смотрел охранник вовсе не как случайный обыватель. Насмотрелся на таких вот из «бригад» девяностых, очень характерные мелочи выдают. Этот пырнёт чужака ножом не раздумывая. И на боку, не особо скрываясь, висел нож, причём намного больше и лучше того, который я вожу в машине. У меня-то легальный и по документам кухонный, а здесь — то самое, за изготовление которого полагается срок не в санатории. Я не стал красиво брать его в плен как в кино: всё-таки я не профессиональный военный, натасканный уложить разом двоих вооружённых противников, а напарник охранника обязательно высунется на шум. Ружьё я оставил Лёше, мешало бы, да и с ножом мне привычнее. Сейчас я прыгнул вниз, ударяя всей массой тела ботинками по спине чуть ниже черепа, ломая позвоночник.

Я как раз успел поменять старый кухонный нож на боевой, когда из дома выглянул второй охранник. Его лицо исказилось звероподобной гримасой. Мгновенно он кинулся на меня в атаку. Смазанный скоростью удар рукой с ножом в основание шеи. Насмерть бил, гад. Я ушёл в сторону, не пытаясь атаковать. Мне нужен манёвр. Враг, промахнувшись, по инерции сделал ещё несколько шагов и обернулся — лицо, вымороженное в нечеловеческом оскале. Он под какой-то химией, я это ощущал уже способностями. Понятно, с чего он быстр… и почему не разбираясь, затуманенное сознание дало указку сразу же убить.

Охранник сгорбился, словно оборотень в лунную ночь. Ударил ногой, снизу вверх, лягая как заправская лошадь. Я отшатнулся — мимо. И сам рванул вперёд. Силуэт охранника мелькнул, уходя вправо за бьющую руку. Но всё-таки я зацепил его! Тут же, не останавливая, продолжая движение, ударил ещё. Нож прошил пустоту, враг и второй раз успел выйти из-под удара. Грязно ушёл: вроде бы его оружие с моей стороны и можно меня в ответ самому ударить, вот только сустав человека не гнётся как шарнир. В обороне появился пустой сектор, чем я и воспользовался, загнав лезвие по рукоять мужику в почки. Какая бы ни была у него химия в крови, охранник рухнул на землю и захрипел. Заорать не успел, я ботинком встал ему на горло. Повезло. Матёрый волчара, и убивал не раз. Но больше привык к пистолету, с ним бы он меня запросто уделал. А вот на ножах резаться — силён, быстр, но умений скорее на кабацкую драку.