Над головой продолжали раздаваться крики. Плакала не только Настя, тонкий, полный отчаяния писк, который уносил ветер, принадлежал Наташке. Игрок вздрогнул, и солдат снова прижал палец к губам, подкрепляя приказ пистолетом, направленным в их сторону.

«Не подведи меня, парень», – сказал Цаплин. Чертов Цаплин.

Леха отпустил балку, качнувшись на тросе, зацепился за следующую. Солдат нахмурился, качнув дулом. Игрок показал ему неприличный жест и, снова оттолкнувшись, припал к неровной каменной стене склона. Секундой позже пустой карабин глухо стукнулся об опорную балку, на которой была закреплена веревка.

Вопросы были излишни. Макс заставил руки разжаться и, отпрянув от бревна, последовал за другом. Краткий миг полета над пропастью, ветер снизу вверх, боль в спине. В животе собрался комок пустоты, а через миг он тоже уцепился за камень.

– Штреляй, если хочешь, – одними губами прошептал Игроков.

Солдат проводил взглядом второй ставший бесполезным карабин. Трос Макса повис в пустоте.

Больше Грош не оборачивался. Если их на самом деле хотели убить, сделали бы это куда проще. И внизу лежали бы настоящие тела.

Спуск был долгим. Пальцы заледенели, кожа на руках лопнула. Макс еще не раз пожалел, что не остался под скрипучей площадкой в компании солдата. Да, они оба пожалели.

Ночью пошел дождь. Он тихо шуршал по шиферной крыше. Сон не шел – словно за ночь, проведенную в доме художника, Макс выспался на несколько дней вперед. Вокруг старой керосиновой лампы, найденной Игроком в сарае, порхала невесть как залетевшая в дом бабочка.

Хутор Иша все еще стоял пустым. Даже если на бумаге хозяйство успело обзавестись новым хозяином, сюда тот пока не добрался. Леха тасовал колоду засаленных карт. Картонные прямоугольники то и дело выскакивали из сбитых пальцев и разлетались по полосатому матрасу. Не имея ни малейшего желания занимать спальню хозяина, они вытащили из кладовки пару тюфяков и бросили на пол. Зажгли керосинку, но заснуть не смогли.

За окнами шевелилась темнота, барабанная дробь дождя, скрип стен и иллюзия, будто остального мира не существует.

Грошев положил перед собой телефон Корсаковой и табличку мертвого Куратора. Он взял аппарат, вбил фамилию и запустил поиск. Шкала приема показывала одно неуверенное деление. Всего одно. Индикатор загрузки обежал круг, потом второй, пятый, тринадцатый.

– Што ищешь? – спросил Игрок.

– Цаплина.

– Думаешь, о нем пишут сощинение в шхоле?

– Что-то вроде того. – Макс сбросил поиск и уронил телефон обратно на матрас. – Слишком все сложно, слишком неправильно. Контрабандисты перевозят камни через границу, – он взял в руки табличку, – и это длится годами, если не десятилетиями. Следаки из Шоромы разгадали шифр. Да что там, его даже Марья Курусовна разгадала. – Парень провел пальцем по выбитому номеру. – И каков итог?

– И какоф?

– Никакого. Тишина. Ни арестов, ни статей в газетах, ни орденов генералам, ни разжалований солдатам. Ничего. И даже эти из Шоромы куда-то пропали со своей картой. Вопрос: кто за этим стоит? Кто может быть настолько влиятелен, что не ходит даже слухов?

– Нефедыч?

– Вряд ли такое проворачивали под носом у Куратора Инатара без его ведома. Но думаю, что за этим стоит кто-то покрупнее. Слишком все гладко, слишком усердно все делают вид, что ничего не происходит.

– Шаплин?

– Или кто-то еще ближе к острову Императора.

– И слышать об этом не хощу. – Карты в очередной раз посыпались из его пальцев.

Друг взял стоящую на полу бутылку воды, достал из кармана блестящий блистер, найденный в аптечке бывшего хозяина хутора, и швырнул в рот две белые таблетки.

– Не переусердствуй.

– Аха, теперь хоть говорить моху. Пощти.

– Сильно болит?

– Не, – Леха коснулся скулы, – уше нет. Нащисто выбили, с осхолками я бы выл на луну. – Он отставил бутылку и спросил: – Камень у тебя?

Вместо ответа Макс достал из рюкзака череп и торжественно поставил рядом с лампой. Друг хмыкнул:

– Выдумщих! Што теперь? Несем в бункер?

– Да.

– А нас пустят?

– Нет.

– Я потерял нить рассуштений. – Игрок задрал голову, словно прислушиваясь к громкому шепоту дождя.

– Отдадим Дорогову. Сам вынес, сам и вернет.

– Если захошет.

– У него не будет выбора. – Грош сжал в кулаке табличку.

– Верю. Отправь сообщение и назнащ встрещу. – Леха указал на телефон.

– А ты начал соображать.

– Это от таблетох. Куда вызываем профа?

– Сможешь перевести координаты? – Макс разжал руку.

– Да.

Игроков встал и вышел за пределы колышущегося круга света. Бабочка, улучив момент, села на горячее стекло и тут же взлетела вновь. Грошев слышал, как тот шуршит чем-то в темноте. Выдвигая ящики и чертыхаясь, когда что-то падало. Леха вернулся, держа в руках сложенную в несколько раз карту. Настоящую карту, а не то убожество, что висело в библиотеке.

Некогда яркая и глянцевая бумага истрепалась по краям, разворачивая, Игрок надорвал лист посередине квадрата В-17. Выругался и стал действовать бережнее.

Макс положил табличку поверх бумаги. Леха бросил взгляд на цифры и неразборчиво зашептал:

– Радиус перефодим, дуга уходит в параллель…

Здесь и сейчас он показался Максу похожим на древнего шамана, вызывающего духов гор. Смуглая кожа, светлые глаза, сосредоточенность в лице, незнакомые отрывистые слова.

– Штесь. – Его палец замер на карте, друг нахмурился. – Вращающийся?

– Что-то знакомое?

– Прошлая прахтика, – пояснил Игрок, дверь скрипнула, и они повернулись на звук.

Шло время, но в комнате установилась тишина, второй скрип через минуту вместо того, чтобы насторожить, успокоил. Старые дома всегда живут своей жизнью.

– Историк с ехо идеями. Двадцатый маршрут, группу вел Дан.

– Ее вел ты.

– Не суть. Мы дошли до Вращающегося, насобирали камушхов, вспомнил?

– Эти развалины все на одно лицо. – Макс взял телефон и вызвал на экран иконку создания письма.

– Стой. – Друг положил руку поверх экрана. – Как это сфязано? Камень и координаты?

– Без понятия. Но хочу выяснить.

– А если никак?

– Значит, никак. – Грош дернул телефоном.

Игрок не шевельнулся.

– Тот мушик Тилиф, другие бандиты, у них были таблищки. И все они покойники.

– Мы тоже. И что?

Несколько минут друг смотрел на него, а потом сдался. Вместо того чтобы убрать ладонь, выхватил телефон и стал набирать сообщение.

«Студенты четвертого курса кафедры археологии Инатарского пединститута приглашают профессора Дорогова принять участие в раскопках города Вращающегося. Нужна ваша консультация по истории окаменелостей. Оплата по договоренности».

– Остальное скажет адрес отправителя, – кивнул Грошев.

Аппарат «задумался», а потом пискнул отправленным сообщением.

– Он придет?

– Давай спать, – предложил вместо ответа Макс.

– Не хочу. – Игрок снова взялся за колоду и, щелкнув череп по лбу, предложил: – Партию?

Дорогов пришел. Растерянный и одновременно решительный, он бродил среди руин. А они ждали.

Город был старше, чем Солнечный. Или просто хуже сохранившийся. Стоило Максу ступить на светлые растрескавшиеся дорожки, и он вспомнил, как был здесь. Город построили в форме гигантской спирали. Дома, заборы, мощеные дуги улиц, каждая постройка, или то, что от нее осталось, словно заворачивалась к центру, к белесому столбу-обелиску, выпирающему из самой середины. Вращающийся город. Давно застывший и умерший.

Стены без дверей, крыш и окон. Кусты и деревья, выросшие прямо посреди комнат. Влага, осевшая на листьях после ночного ливня. Они так и не легли спать, дождались, когда дождь стих, и вышли. Одежда отсырела, Макс то и дело ловил себя на том, что зевает.

Профессор в очередной раз оглянулся, осмотрел развалины и пошел дальше.

– Долхо будем за ним ходить? – спросил Игрок, его шепелявость почти исчезла, может, помогли таблетки, а может, он приноровился произносить звуки без отсутствующих зубов.