– Боюсь, сегодня ты уже не боец.

Он встал и подошёл к Немисову. Пульса не было.

– Прости, Новогородище.

«Ты полный псих, Вороховка».

Он осмотрел карманы мёртвого псионника. Бумажник, ключи, платок, зажигалка. Телефона не было.

Демон побежал к дому, прислушался. Ни звука, не считая гудения изредка просыпавшегося ветра. Он прошёл вдоль стены и осмотрел улицу. Его машина всё ещё стояла напротив, чуть ниже по дороге компактная «шада»[10] Гоша, а рядом с ней – высокая громада серебристого «тенвера» Варанова. Сегодня в Суровищах автомобильный парад, столько гостей здесь не видали со времён основания. Дмитрий взбежал на крыльцо и дёрнул на себя дощатую дверь. Заперто. Дмитрий осмотрел улицу, вслушался в её безмолвие.

Думай, Станин. Думай! Какую инсценировку затеяли Эми и Влад? Он и Гош должны умереть, это ясно, но от чего? От одержимости, от кровоизлияния в мозг. На фоне этого наручники и цепь выглядят вполне логично, их связали, желая обезопасить Алленарию. Останки монашки девушка принесла сама. Откуда? Неизвестно, но они точно ни при чем.

Что дальше по сценарию? Дальше должно быть что-то не менее трагичное и ещё больше выставляющее наших голубков в белом свете. Лена должна погибнуть. Они с Гошем мертвы, все промахи спишут именно на жертву, напуганную и впавшую в панику.

Псионник бросил быстрый взгляд на дорогу и ринулся через улицу, с разбегу перепрыгнул провалившиеся ступеньки крыльца и скрылся за углом дома напротив.

Куда Алленария, по версии Эми, «пошла»? Ответ очевиден, к себе, в дом номер десять. Это он знает – нечего там делать, но тем, кто сидит в Заславле, не до таких тонкостей. Там на Лену один раз напал блуждающий, и это отражено в рапорте.

Время. Его оставалось всё меньше и меньше.

Дом Нирры через два от этого. От заборов между участками остались одни воспоминания да доски, словно по капризу сумасшедшего вкопанные в землю. Канавы с замерзшей, осевшей ломким льдом водой. Пара почерневших колодцев, перевёрнутая тачка, лопата, грабли, об которые Дмитрий едва не сломал ногу, причём брошенные явно не в этот год и даже не в прошлый.

Станин шёл огородами или тем, что от них осталось, пригибаясь и прячась за постройками. Каждый миг он ожидал услышать грохот выстрела, почувствовать обжигающую боль и кровь, выходящую из тела. Но, когда он увидел старый, вросший в землю дом, вокруг царила всё та же неподвижная тишина.

Дом соседей Нирры имел очень странную форму и, если взглянуть сверху, напоминал отпечаток птичьей лапы. Стройный некогда квадрат сруба с трёх сторон изуродовали пристройками. Демон перебегал от одного крыла к другому, мысленно благодаря фантазию архитектора – лучшего места для наблюдения за участком Артаховых не придумаешь.

Дикий сад, похожий на покрытую снегом прогалину с тонкими искривлёнными стволами деревьев, был частично скрыт домом. Несколько цепочек следов вели в обе стороны: к дороге и от неё. К Дмитрию были обращены окна кухни с посеревшими тюлевыми занавесками. В пространстве между домами стояли сухие стебли борщевика.

В какой-то момент Демона обожгло ощущение чужого взгляда, он дёрнулся, готовый сорваться с места и уйти с линии прицела. В окне пристройки, за которой он скрывался, показалось бледное одутловатое лицо. Показалось и пропало, только занавеска едва заметно покачивалась ещё с десяток секунд.

«По крайней мере, меня видели, – подумал Станин. – Ещё одна странность, которую Эми придётся объяснять, если сегодня всё закончится для него плохо».

С дороги донёсся шум работающего двигателя. Кто-то ещё надумал приехать в Суровищи – ну до чего популярное нынче место. Радоваться Станин не спешил. Это мог быть как ещё один сердобольный родственник местных алкоголиков, так и очередной воздыхатель Эми, уверенный, что они борются за правое дело.

Дмитрий напрягся, мысленно пожелал себе удачи и побежал к мёртвому дому, широкими шагами преодолевая последние метры пустого пространства. Едва он скрылся за углом, на дороге показалась машина. Она снизила скорость и остановилась. Станин знал, кто водит тёмно-синий десятилетний «пиккард»[11], и даже не особо удивился визиту.

Двигатель стих, хлопнула дверца, на дорогу выпрыгнул столичный специалист. Дмитрий прищурился и перебежал к противоположному углу дома, за ним открывался вид на участок. Он не ошибся: они стояли там, прижимались, как он недавно, к неровной стене и тоже смотрели на дорогу. Эми с пистолетом и Варанов с шокером. Лены с ними не было. Сердце кольнуло отравленной иглой тревоги.

Эми улыбнулась, оглядела сад (Демон едва успел нырнуть обратно за угол) и, уже не скрываясь, направилась встречать гостя. Маленький пистолетик, сверкнув на солнце, нырнул в карман пальто.

– Привет, – естественным жестом она взяла его под руку. – Хорошо, что ты приехал. Без твоей помощи никак.

– Что случилось? – псионник нахмурился, усы, в которых ещё сохранились тёмные нити, чуть шевельнулись. – Почему на звонки не отвечаете?

– Проще показать, чем рассказывать, – её голос стал низким и доверительным.

Варанов чуть шевельнулся, поднимая шокер. Пора было делать выбор, от которого, возможно, зависело всё. Демон напрягся. Эми подвела Лисивина к дому. Станин сорвался с места в тот момент, когда рука Влада пошла вниз. Шокер засверкал голубыми искрами, танцор нажал на кнопку заранее. Короткий удар по запястью. Варанов вскрикнул и уронил оружие. Эми зашипела и рассерженной кошкой налетела на Демона, мгновенно забыв о том, кого только что держала под руку.

Илья, голова которого разминулась с шокером сантиметров на десять, ударом кулака опрокинул Влада в снег.

– Ты! Это всё ты! – визжала девушка, ногтями царапая кожу на шее.

Станин оттолкнул её в сторону, но она не собиралась бежать. Девушка развернулась и ударила локтем, метя в кадык. Их учили в одном заведении. Но он был лучше хотя бы потому, что выше, сильнее и не носил шпилек. Демон перехватил локоть, зажал руку и вывернул.

Варанов на земле ловил ртом воздух. Лисивин навалился на него сверху и наносил удар за ударом. Красивое лицо стремительно превращалось в кровавую маску.

Эми закричала, вторая ладошка нырнула в карман. Станин толкнул её головой в стену. От удара пистолет вывалился и откатился в сторону. Из-под волос девушки потекла кровь, глаза закатились, дыхание стало судорожно-отрывистым. Эми осела на землю.

Илья ухватил танцора за воротник, приподнимая и готовясь в очередной раз съездить по лицу. Влад заорал, дёрнулся в сторону, вложив в рывок всю силу молодого тренированного тела. Раздался треск рвущейся ткани. Парень скинул с себя Лисивина, вскочил и вместо того, чтобы кинуться на помощь девушке, развернулся и побежал по дороге.

Столичный специалист тяжело поднялся. Дмитрий хотел броситься следом, но Илья остановил его, ухватив за рукав. В его кулаке были зажаты часть оторвавшегося воротника и часть серебряной цепочки с желтовато-белым девонитом, камнем «настоящих мужчин». Причина спокойствия Лисивина была в грязно-серой тряпочке, привязанной к цепочке рядом с кад-артом. Танцор усовершенствовал хранителя разума по максимуму, добавив к кристаллу часть чужого захоронения.

– Он ведь ещё не знает? – спросил тяжело дышавший Илья.

– Я даже Лене не говорил.

До «тенвера» Варанов всё же добежал, когда над Суровищами раздался его отчаянный, полный животного ужаса крик.

– Сергий, – удовлетворённо сказал Лисивин, – давно не виделись, старый друг.

Эми вдруг захохотала.

– Молодцы! – хрипло сказала она, отсмеявшись. – Нашли убийцу. Только жертву не спасли.

– Лена! – Дмитрий побледнел, шагнул к сидящей на земле женщине и тут же почувствовал терпкий запах горелой древесины.

– Дом, – бросился к двери Илья.

Станин успел первым – он распахнул дверь. Сгустившийся за порогом дым тут же вырвался наружу. Лисивин прижал рукав к лицу.