– Ещё один внебрачный ребёнок? – голос Ильи был ироничен. – Всё может быть, но вам не кажется, что это чересчур?
– К мотиву ещё вернёмся, – продолжил Станин. – Есть ещё один факт. Илья, расскажи, – попросил он, и все посмотрели на столичного специалиста.
– Уверен, что видел эту женщину, Игошину, на похоронах Нирры до того, как вырубился, – Лисивин прокашлялся. – Уверен, если просмотрим записи, она и там мелькнёт. А если исполнитель один, то заказчик, скорее всего, тоже, – резюмировал он. – Покушения мёртвых и покушения живых – звенья одной цепи.
– Ерунда, – не согласился бывший шеф. – Блуждающих нельзя контролировать. Они, как заводные игрушки, следуют одним и тем же маршрутом: жертва номер один, жертва номер два, жертва номер…
– Стоп, – остановил его Дмитрий. – Мы всё это знаем, именно поэтому я и просил выслушать до конца. Насколько мы их не контролируем? Мы можем уничтожить призрак, привязать к месту, настроить кад-арт и отрезать хвост. Чего мы не можем, так это понять, договориться, убедить, заставить отказаться от намерений.
– Нам не давал покоя один вопрос, – продолжил Лисивин, – почему атаки начались спустя двадцать пять лет?
– Привязка Маринаты была разорвана, призрак освободился, – ответил Гош.
– Ты хочешь сказать, что к этому причастен один из нас? – Адаис Петрович посмотрел на Демона. – Это же имперский трибунал!
– Отец, лучше подумай, почему он нам рассказывает это здесь и сейчас, а не собирает срочное совещание на службе, – Гош побледнел.
– В точку, – Станин улыбнулся.
– То есть мы не подозреваемые, – буркнул бывший шеф, – и на том спасибо.
– Почему ты исключил нас? – спросил Гош.
– Все здесь присутствующие, так или иначе, чуть не умерли от соприкосновения с этим призраком, а кто-то…
Невысказанное имя Алисы повисло в комнате.
– Значит, в её смерти виноват не призрак, – помощник встал. – Не только призрак. Это убийство!
– Знаю, Гош.
– Мы должны поймать эту… этого… чего бы ни стоило! Мы должны… – псионник задохнулся и, не в силах продолжать, вышел из кухни.
С утра Дмитрий просмотрел кучу файлов. Голова гудела от обилия информации. Ему вспомнились слова, сказанные Лисивиным: «…Хороший руководитель обязан знать проблемы подчинённых: кто пьёт, кто играет, у кого долги, кредиты или неурядицы в семье». Ему тоже придётся всё это узнать.
Подозрения ядовиты, они отравят всё, чего коснутся. Подозреваете любимую в измене – каждый её жест преисполнится двоякого смысла. Заподозрили интриги на работе – приглядываетесь к коллегам, ловите каждое замечание, взгляд начальника. Ищет тот, кто хочет найти.
Файлы сменяли друг друга – дела, резюме, характеристики, отзывы, поощрения и взыскания. Все до последнего уборщика были здесь, перенесённые в цифру, уместившиеся на жёстком диске.
Демон и не думал, что это будет легко. У каждого из них был свой подозреваемый. Он вывел на печать первую фотографию. Лена – жертва или обманщица?
Илья сосредоточился на профессоре. Неприязнь к Сорокину перевесила доводы разума. Было над чем поразмыслить: учёный выбил деньги на исследования с помощью этого дела. Это мотив. Но, если он добился желаемого, зачем затевать вторую серию?
На стол легла следующая фотография.
Гош указал на Эми. Девушка не любила ни Алису, ни Алленарию. В этот список можно смело занести ещё полмиллиарда женщин империи.
Псионник распечатал третье фото.
Дмитрий добавил к списку Игошину. Четвёртое фото.
Подумал и запросил личное дело Лисивина.
«В доступе отказано».
Понятно, не тот у него уровень, чтобы копать под заславского специалиста. Станин открыл страницу одной из многочисленных соцсетей, нашёл нужный профиль. Не Лисивина, жены Симариады, и распечатал фото, на котором Илья с чувством обнимал дородную женщину за плечи. Пять.
Ещё одно нажатие, и из принтера выезжает последнее изображение. Немисов Александр. Бардак с захоронениями при монастыре устроили у него под носом. Попустительство? Или злой умысел?
Шесть фотографий. Шесть человек. Ответ где-то здесь.
Атака на кладбище, Сергий, Злата, одержимость помощников и нападение на Лену: Гош – дома, Алиса – в больнице. Смерть Карги. Лисивин – снова на кладбище. Скандал в Тойской обители. Его собственное сумасшествие. Потом смертельную эстафету подхватывают люди: покушение на Лену в Заславле, обвинения, стрелок, Игошина.
Демон перебирал факты, складывал их и так и сяк. Три точки: Вороховка, Суровищи, Заславль.
Какая-то смутная мысль начала формироваться в его голове, что-то было общее у всех этих случаев, что-то незначительное, не привлёкшее его внимания раньше.
На корпусе телефона зажглась лампочка, прерывая размышления. Аппарат внутренней связи тихонько запиликал.
– Да, – отрывисто бросил псионник в трубку.
– Дмитрий Борисович, – дежурный запнулся и решил ещё раз обратиться по форме, – товарищ подполковник, вам звонок.
– По какому вопросу?
– Не могу знать. Женщина настаивает на разговоре именно с вами.
– Вы что, в службе доверия работаете? Пусть идёт настаивать в другое место.
– Понял, – бодро отрапортовал дежурный.
– Подожди, – его кольнуло нехорошее предчувствие.
Что, если это Лена? Что-то случилось? Утром, несмотря на её слабые возражения, он оставил девушку на попечение Адаиса Петровича. У дома организовано патрулирование, сопротивляемость камня в очередной раз повышена. Ей вручили электрошокер на тот случай, если бывший шеф вдруг перейдёт на сторону зла.
– Она представилась? – спросил он у терпеливо ожидающего дежурного.
– Сейчас, – на том конце зашуршали страницами, – Иниша Синитова.
– Черт, – выругался Демон, – соединяй. Запись и отследить.
– Есть.
Для того, чтобы так бездарно исковеркать собственное имя, много ума не надо. Он должен был узнать, на то и был расчёт. Иниша Синитова – Синита Игошина. Заигралась девушка.
– Слушаю, – нейтрально бросил он в трубку.
– Так приятно, когда тебя слушают.
Низкий грудной голос напомнил ему незнакомку из службы «секс по телефону». Был грех. Сидел дома, тосковал, выпил коньяку и позвонил. Потом ржал, как ненормальный, представляя собеседницу. Старательно нарисованный образ знойной красотки сменился благообразной старушкой с вязаньем на коленях, а потом завхозом службы контроля, дамы внушительной комплекции и глубоким контральто. В итоге, вместо того чтобы получать удовольствие, он пытался разгадать собеседницу по голосу.
– Я рад, – согласился Демон. – Не часто такая малость приносит радость. Теперь, когда мы доставили друг другу взаимное удовольствие, самое время перейти на «ты».
– Узнал?
– Давно не виделись, Синита.
– Хотелось бы подольше.
– Зря, я успел соскучиться.
– Раньше от тебя таких слов не дождаться было.
– Я поумнел.
– Хм… – в трубке что-то затрещало – Ты тянешь время? Меня отслеживают?
– Ммм, – невразумительно пробормотал Дмитрий.
– Значит, да, – смешно, но она обиделась. – Вот возьму сейчас и повешу трубку.
– Ага, – псионник позволил себе улыбнуться, – зачем позвонила-то?
Несколько тягучих мгновений тишины, которые он мысленно записал на счёт отслеживающей аппаратуры и техников.
– Мне нужна неприкосновенность, – выпалила собеседница.
– А мне вилла на Ладийском побережье[7], – с наигранным легкомыслием ответил псионник. – Торговаться, милая моя, с прокурором будешь.
– Погоди, – слова торопливо лились из трубки, выдавая испуг. Он отреагировал не так, как она рассчитывала. – Это не я. Мне та девчонка на хрен не нужна. Ты не знаешь, кто за всем этим стоит!
– Дай угадаю, – Демон взял паузу, – кто-то из наших.
– Я назову тебе имя!
– Называй, – разрешил он.
Собеседница молчала, она разыграла главный козырь и теперь не понимала, как джокер превратился в двойку.
– Сколько тебе осталось? – спросил специалист. – Неделя? Месяц? Вряд ли больше. Ты отравила человека, скоро он вернётся. Конечно, ты можешь убежать, но мы оба знаем, чем заканчиваются подобные прятки. Отравление немиротацин-гаростидом – очень неприятная вещь, если не сказать больше. Судорогой сведёт кишки, и тебя начнёт рвать собственной кровью, потом желудок и пищевод онемеют, даря мгновение облегчения от режущей боли. В тебе даже успеет проснуться надежда. Но паралич перекинется на лёгкие, гортань. Ты будешь бороться за каждую частицу воздуха, раздирая пальцами горло и силясь сделать вздох. А потом, если повезёт, потеряешь сознание, но может и не повезти.
