– Гримёр тоже не смотрела на женщину с бокалом, решила, что это официантка, – Дмитрий сделал пометку. – Гош, ты обратил внимание?

– И да, и нет, – помощник подкатил ещё один стул и положил перед собой свой блокнот. – Читал присутствующих чисто автоматически. Всю ночь вспоминал, – он демонстративно перелистал страницы с нарисованными от руки энергетическими слепками. – Журналистка, оператор, гримёр, водитель из соседней машины, даже мэра вспомнил, а про эту почти ничего.

– Почти? – скептически переспросил Станин. – Поясни.

– Понимаешь, в какой-то момент я засек женщину с почти нулевым полем. Про внешность не спрашивай, не опишу. Тогда было не до разглядываний, репортёрша как раз взялась за Лену, – парень улыбнулся, и Алленария ответила такой же мягкой улыбкой, словно они знали что-то такое, что недоступно другим. – Я отметил чистую машинально. Потом мы уехали. Не знаю почему, но я не могу её вспомнить, любого другого – пожалуйста, хоть частично, а её – нет.

– И ты предполагаешь, – вкрадчиво продолжил Демон, – что не запомнил, потому что нечего было запоминать?

– Либо так, либо я совсем никудышный специалист.

– Без пафоса, пожалуйста, – псионник откинулся на спинку. – Среди тех, кто присутствовал на открытии официально, то есть по приглашениям, таких нет. Не думаю, что подобные «праведники» – частое явление в природе, за исключением детей. Надо прошерстить всех гостей, кто кого привёл или захватил за компанию. Хуже всего, что любой прохожий понаглей легко мог присоединиться, оцепления не было, а гонять чужаков перед камерами никто не станет, – он тряхнул головой. – Этот вариант, как менее перспективный, поручим операм. Что у тебя есть на Корсакова? Друзья? Враги? Хвосты?

– Всё как обычно, – Гош снова зашуршал страницами. – Бывшая жена, сын, тёща, алименты. Все живы. Нынешняя подружка о делах ни сном ни духом. Семь зарегистрированных хвостов.

– Многовато, – встрепенулся Демон.

– Пять отрезано при содействии пси-специалиста по связям с общественностью Заславля, любопытно, но ненаказуемо. Все блуждающие из фигурантов репортажей – подмоченная репутация, разводы, слухи и тому подобное. Лично к нему никакого отношения не имеют, только к профессии. Список здесь, – парень оттолкнул папку.

– Он вернулся? – Демон взялся за бумаги.

– Пока нет. Заславские уже отработали по всем его контактам. Ждут, но сигнала пока не было. Первым делом он пойдёт к убийце.

– А мы до сих пор даже не представляем, кто он. Или она.

– Зачем его вообще убивать? – начал рассуждать Гош. – Второсортный канал, второсортный оператор. Либо мы чего-то не знаем, либо убить хотели не его.

Тишина показалась Дмитрию оглушающей. Лена продолжала так же сидеть по другую сторону стола, разве чуть качнулась в сторону.

– Тогда, – протянул помощник, поворачиваясь к девушке, – это возвращает нас к тебе: кто может настолько ненавидеть, чтобы убить или подставить? – он замер. Демон словно воочию увидел, как ворочаются мысли у него в голове. – Это возвращает нас черт знает куда! Опять!

Ответ пришёл извне. Стрела с ярко-красным оперением просвистела мимо головы Станина, обдав шею горячим потоком воздуха, и зарылась в стеллаж с папками. Если бы Лена в очередной раз не качнулась на стуле, дело было бы закрыто в связи со смертью фигуранта. Издав пронзительное «дзаннгг» с полусекундным опозданием во все стороны брызнуло оконное стекло.

Гош грубо спихнул Лену на пол, накрывая собой. В воздухе просвистела вторая стрела и, уйдя ниже, воткнулась в дверцу. На этот раз стрелок метил в сердце. Это было настолько нереально, что Дмитрий едва не закричал: «Какие стрелы, не Мёртвые века на дворе!»

– Демон! – закричал помощник. – Возьми этого чёртового Робин Гуда.

Значит, не глюки или, по крайней мере, не у него одного. Дальше сработали рефлексы. Он перескочил через стол, толкнул дверь, несколькими шагами преодолел коридор, оставил за спиной лестницу.

Как хорошо, что он не перебрался в полагающийся по статусу офис на последнем, пятом этаже, и как плохо, что сам обосновался на третьем.

Мимо проходной он пролетел за один удар сердца, оставив дежурного и немногочисленных посетителей с вытянувшимися лицами.

Здание выстроили буквой «П». Окна его кабинета выходили на противоположную от входа сторону. Демон знал, откуда стреляли. Старая раскидистая берёза в редкой лесополосе за оградой была единственным крепким деревом, способным выдержать вес человека. Дмитрий не раз наблюдал, как ветер трогает, пытается согнуть размашистые ветви и каждый раз отступает, довольствуясь тонкими, поникшими, как волосы, веточками.

Демон, схватившись за прутья, перемахнул через опоясывающую здание ограду. С нижних ветвей берёзы на землю рухнул человек, чёрным пятном выделявшийся на фоне белых стволов и снега. Подняться псионник ему не дал. Налетел, опрокинув обратно, навалился, одновременно заламывая руку за спину.

– Не дёргайся, сломаю, – прошипел Станин, защёлкивая на запястьях наручники.

От административного корпуса уже спешила подмога.

Комната для допросов была оформлена в лучших традициях телевизионных детективов. Стекло-зеркало, холодная голубая краска на стенах, хромированные стулья и стол, прикрученные к кафельному полу нарочито огромными болтами, лампа дневного света под потолком, звуко- и видеозаписывающая аппаратура. Может, поэтому комнату не любили не только подследственные, но и сами специалисты.

Дмитрий смотрел, как задержанный вот уже десять минут пялился на дверь, из-за которой никто не думал появляться.

– Сколько у нас времени? – спросил Гош.

– Час. Может, два, – Демон посмотрел сквозь стекло.

Убийство совершил не призрак, формально они обязаны передать дело следователю корпуса правопорядка. Разницу между чужими и собственными выводами понимали все.

Дмитрий вошёл в допросную и сел напротив парня. Гош оперся на стену за его спиной.

– Имя, фамилия, отчество?

В подобных вопросах не было нужды, информацию с кад-арта считали в первую очередь, но стрелка необходимо разговорить.

Парень сжал губы и отвернулся.

– Отлично, так запишем – никто и звать его никак, – псионник невозмутимо почеркал в блокноте. – Имущество твоё? – он выложил на стол фотографии спортивного лука.

Парень молчал.

– Понятно, – специалист оценивающе оглядел задержанного. – Шёл мимо, увидел, решил слазать, достать и вернуть законному владельцу. Так?

– Ещё и на вознаграждение небось рассчитывал, – добавил Гош, поглядывая на защитную перчатку, всё ещё красовавшуюся на руке стрелка.

– Издеваетесь? – открыл рот парень.

– А что ещё прикажешь? – Станин развёл руками. – У нас фантазия не ах, чтоб за тебя придумывать.

Невероятно, но, судя по выражению лица, парень всерьёз обиделся. Детский сад.

– Рассказывайте, Терений Матвеевич, – хмуро предложил Демон, – ведь пока у нас всё хорошо, идиллия, можно сказать.

– Я не боюсь смерти, – стрелок патетично вскинул голову.

Такие слова в этих стенах редкость.

Шагнувший вперёд Гош с размаху приложил неудачливого стрелка носом о стол. Дмитрий удивился едва ли не больше арестованного. Не то чтобы раньше специалистам не приходилось применять силу к задержанным, но друг никогда не одобрял подобных методов.

– А боли? – поинтересовался Гош.

– Выхх-х… сошли с ума, – парень схватился за нос, из которого на толстовку потекла кровь.

– Ага, – помощник протянул ему платок, – у меня и справка из больницы есть, вон он подтвердит.

– Я жаловаться буду, – проинформировал специалистов Терений. – Я вам не бомж какой-нибудь, у меня мать есть.

Гош повторил внушение, с тем отличием, что крепко, без удара зафиксировал локтем голову парня на горизонтальной поверхности стола. Лично Станин стряхнул бы подобный захват за секунду, но у стрелка такого опыта не было.

– Мать – это у нас Снегирева Тиарина Леопольдовна, 49 лет, продавец-кассир в продуктовом магазине «Ромашка», проживает на улице Салахова, дом 32-б, квартира 15, вдова. Всё верно? – зачитал документ Демон.