– Демон, да пойми ты, он не хотел ничего плохого, – псионник вцепился пальцами в столешницу. – Он думал, что справится. Стереть призрака в одиночку трудно, но однажды ведь у него получилось.
– Я помню этот случай, – Лисивин задумался. – Лет тридцать назад об этом трубили все газеты, твоего отца тогда здорово припечатало, еле выкарабкался. И это молодой, здоровый мужик, а сейчас, – псионник махнул рукой, – он бы не выдержал.
– Он и не выдержал, – голос помощника охрип.
– Малозерец? – Эми задумчиво наклонила голову и повернулась к компьютеру, – что-то знакомое. Точно. Монахиня эта, мамаша биологическая, родом из тех краёв. Добытчик – посёлок в промзоне Малозерца. Почему мы туда сами не наведались?
– Потому что не имеем права заниматься ловлей на живца, – Дмитрий посмотрел на Гоша, и тот опустил голову.
– Что ж, теперь мы можем быть уверены, что к псионникам Лена не сунется, – столичный специалист взялся за телефон. – Устрою-ка я себе временный перевод в Вороховку.
– Под моё начало, – вставил Демон.
– Мне всё равно, – Лисивин устало повёл плечами и поднял трубку, – хоть стажёром, лишь бы Лену найти.
Глядя в спину выходящего из кабинета столичного специалиста, Дмитрий мысленно выругался. Из всех чувств на передний план выползло самое противное.
– Извините, я не помешал? – в кабинет вошёл профессор.
– Вы-то что тут делаете? – устало спросил Демон.
– Работаю, молодой человек, в моем возрасте бессонница – обычное дело. Услышал, что не один такой полуночник, и решил зайти, – он протянул псионнику стопку скреплённых канцелярской скрепкой листов. – Тем более всё уже готово.
Дмитрий пробежал глазами верхний, набранный мелким шрифтом.
– Борис Михайлович…
– Извините? – профессор был немного уязвлён.
– Все это хорошо. Просто отлично, – Демон положил ладонь на стопку листов, – для научной теории, диссертации, исследования, отчёта, в конце концов, но не для чтения.
– После неоднократных напоминаний, что вы больше не студенты, а я не в академии, было бы просто неуважением к вашему уму разжёвывать столь простой материал, как первокурсникам.
Гош застонал, а Дмитрий впервые в жизни не нашёл, что сказать, разве что искренне поблагодарить милосердную судьбу, что во время обучения не свела с этим деятелем. Помощь, как это ни странно, пришла от Эми. Девушка грациозно поднялась, положила изящную ладошку на плечо к профессору и промурлыкала:
– А мне? Поверьте, мой ум это не оскорбит, – она загадочно улыбнулась. – Я слишком часто прогуливала лекции. В оправдание могу сказать, что таких видных преподавателей тогда не наблюдалось.
– Что ж, извольте, юная леди, – он огляделся в поисках стула, – но кратко. Спать иногда мне всё же надо.
Он присел, сложил пальцы замком, задумался, словно подбирая слова.
– Собственно, всё предельно просто: во всех делах, и прошлых, и нынешнем, прослеживается чёткая последовательность: жертва – убийца – псионник.
– Хм, – вернувшийся Лисивин закрыл дверь. – Всё устроено, с завтрашнего дня я официально у вас в службе.
Столичный специалист пристально посмотрел на Бориса Михайловича и буркнул:
– Добрый вечер.
– Знакомьтесь, это Сорокин… – Дмитрий решил представить псионников друг другу.
– Мы знакомы, молодой человек, – перебил его профессор. Однако руки не подал и даже не повернулся к вошедшему.
– Пересекались, – равнодушно обронил Лисивин.
– Тогда, – Демон развёл руками, предпочитая не замечать возникшего напряжения, – продолжайте, Борис Михайлович. С контактами и теорией мы всё поняли, не повторяйте. Скажите, как таких блуждающих уничтожить?
– Есть несколько способов. Кстати, они все описаны в делах, но поскольку вы не умеете читать между строк и сознательно игнорируете документы, – преподавательский голос стал ниже и суше, – то мне ничего не остаётся, как просветить вас по поводу «утилизации тел» самому.
– Просвещай, – не скрывая иронии, сказал Лисивин.
Профессор позволил себе едва заметно дёрнуть веком.
– Ваш сумасшедший блуждающий из самого старого дела, – Демон лишь успел подумать: «Когда это он стал нашим?», – уничтожил всех мало-мальски знакомых ему людей и тем самым уничтожил себя, стер из людской памяти. Сестры, как только умерла мать, обе кинулись в кокон пустующей пси-энергии. Оболочку, рассчитанную на одного, двойная сила обратила против них. Попробуйте влезть в один костюм вдвоём, только не из ткани, а, скажем, в старинные железные доспехи. Несоответствие энергетического объёма – и пфф, – профессор взмахнул рукой, – их больше нет. Думаю, их просто расплющило. Но призрак, проснувшийся тринадцать лет спустя… Тут пришлось поломать голову, – глаза Бориса Михайловича блеснули. – Единственный фактор, влияющий на силу блуждающего, – это расстояние. Обычное, физическое, измеренное в километрах. Мы знаем, как срезаются онны с атаки, стоит призраку удалиться от места захоронения на тысячу километров, на две, на три. Да, чем дальше, тем слабее, но атаки всё равно неминуемы. Здесь убийцу покарают сразу, а за Восточными пустынями[5] он ещё побарахтается. Недолго. Немного. Но и такого шанса отсрочки человеку достаточно, чтобы не терять надежду, – Борис Михайлович потёр ладони. – Помните, как образовались Ворошки?
– Да, – Дмитрий позволил себе натянутую улыбку, – их основали. Власть имущие. Ткнули пальцем в карту и повелели.
– Точно. И это единственное кладбище в империи существует лет триста пятьдесят от силы. Мы что, раньше покойников в соседние государства экспортировали?
Эми хихикнула.
– Нет, – ответ Лисивина заставил профессора вздрогнуть, – мы свозили их к границам, но никто не брал, даже за деньги. Представляете? Не везти же обратно. Так что там и прикапывали. Существование старого некрополя ни для кого не секрет, профессор, – обращение прозвучало на редкость издевательски, – как и этапы хронологических перезахоронений.
– Старый некрополь остался в Инатарских горах, теперь там бункер, – впервые в голосе Бориса Михайловича прорезалось раздражение, – на самой малой его части.
– То есть без вариантов? Только бункер? – Дмитрий был разочарован и немного зол.
На себя. На то, что поверил этому нудному старику, который на его глазах решил изобрести велосипед. Решение об изолировании призрака приходило ему в голову. Но всё по-прежнему упиралось в основания. И специалист вовсе не был уверен, что нулевое пространство бункера удержит «хвост хвоста», если уж подвалы службы контроля не справлялись.
– Дело не в бункере, вернее, не в нем одном. Здесь, в службе контроля, есть не только нулевое поле, но и его антипод – пси-вакуум, зона, куда призраки слетаются, как пчелы на мед. Каждый ваш полигон – это приманка для блуждающих. Там же, в горах, только ноль. Задача не в том, чтобы не дать призраку атаковать, а в том, чтобы он не мог дотянуться до оболочки псионника, что он использует, – с вызовом закончил Сорокин.
– Нечего поливать грязью умерших специалистов и записывать в помощники к блуждающим, – вставил Лисивин. – Сначала докажите, а потом уж и клейте ярлыки. У вас нет ничего, кроме теории, высосанной из пальца.
– И дела я тоже придумал?
– Несколько совпадений, а не истина в последней инстанции.
– Вы просто боитесь за свой статус. Не только вы, а все специалисты. Вот почему меня завернули на совете.
– Ну, и кто-нибудь скажет теперь, что надо делать? – Эми зевнула и потянулась.
– Я же сказал. Разделить связку «блуждающий – псионник». Личность призрака вы уже установили, теперь дело за специалистом, оболочку которого он использует. Общая смерть должна связать их крепко, – Борис Михайлович встал и повернулся к двери. – Извините, но сегодня я больше не работник. Это вы молодые да сильные.
Первым не выдержал Лисивин, возможно потому, что слышал всё это не в первый раз. Стоило двери захлопнуться, как он спросил:
– Вы же не думаете, что всё это правда?
