– От науки мы перешли к легендам, самое время вспомнить об отметке смерти, о перевёртышах и о закате дней, – псионник не стал скрывать скептицизма.
– Это невозможно, – Эми дословно процитировала учебник, – соединений, установленных блуждающим после перерождения, не существует. Призрак не может атаковать человека, с которым не был знаком при жизни. Исключение – угроза, с точки зрения призрака, значимому месту. И это не всегда место захоронения, иногда связь блуждающего с каким-либо другим объектом выражается сильнее, к примеру, там, где он, будучи живым, спрятал что-то важное. Но в этом случае атака не выйдет за пределы десяти онн и не будет нести угрозы для жизни и сознания.
– Эми, хватит, – перебил Демон, – здесь все это знают.
– Не хочу сражаться с ветряными мельницами, – голос Бориса Михайловича стал приторно ласковым, так нерадивым школярам объясняют, что Земля круглая, – в Мёртвые века[4] вряд ли подозревали об использовании энергии и сопротивлении блуждающим. Если б наука не развивалась, мы бы до сих пор ловили призраков сетями, вымоченными в уксусе с чесноком, плакали от запаха, но непогрешимо верили в действенность метода. Вы, кажется, потому меня и вызвали, что какой-то призрак упрямо не желает укладываться в жёсткие рамки современной науки. – Сорокин махнул рукой и спросил: – Могу я продолжать?
– Сделайте милость, – в тон ему ответил Дмитрий, если раньше он питал надежду, что специалист-исследователь коротенько обрисует ситуацию, чётко пропишет, что и как надо делать, то теперь иллюзии растаяли, как дым.
– Итак, контакты, – профессор посмотрел куда-то поверх плеча Демона и начал лекцию. – Вы правы в том, что стандартные соединения, базирующиеся на отношениях любви – ненависти формируются у человека только в период жизни. И других призраку не дано. Иногда они перерастают в двусторонние, или обоюдные. Псионник, воздействуя на призрака, также создаёт контакт, или канал. Это принудительные соединения, как шило, протыкающее оболочку призрака и побуждающее следовать чужой воле. Так почему же не предположить, что не только мы, но и призраки могут устанавливать такие контакты? – Борис Михайлович оглядел псионников.
– Вы же сами только что сказали, для блуждающего все соединения-связи сформированы уже при жизни? – Дмитрий старался говорить тихо и размеренно. – Призраки не заводят знакомств после смерти и, соответственно, не могут воздействовать на незнакомого человека. Исключение – угроза месту захоронения, месту смерти или целостности останков.
– Но на то мы и пси-специалисты, единственные, кто может «знакомиться» с призраками, не спрашивая их согласия, потому эти контакты и названы принудительными. Так почему у призраков не может быть своих «пси-призраков»?
Демон не удержался и хмыкнул, Гош старательно отворачивал лицо, боясь обидеть столичное светило науки, даже у Эми уголки губ поползли вверх, обозначая робкую улыбку.
– Пси-специалисты не перерождаются, – твердо, как текст присяги, отчеканил Дмитрий. – Это доказано.
– Вот поэтому эти контакты мы и называем искусственными, – настаивал профессор, ему наверняка не раз доводилось наблюдать подобную реакцию. – Псионники вышли из людей, а пси-призраки – из блуждающих.
Гош хрюкнул, ещё немного – и он захохочет во весь голос.
– По-моему, нас занесло в городское фэнтези, – Демон намекнул на очередной блокбастер, выпущенный киностудией «Импермакс» совсем недавно.
– Я мог бы привести всё те же аргументы: история знает немало рассказов писателей-фантастов, сбывающихся вопреки воле людей и на радость прогрессу. Поговорим о них или вернёмся к настоящему?
– Вернёмся, – азартно согласился Дмитрий. Если реальная модель ему не светит, так хоть фантастикой развлечётся.
– Помните, как энергетически перестраивается структура человека после смерти? – преподаватель снова взялся за планшет и заштриховал первый глаз полностью. – Энергия освобождается, разрастается и сливается по размеру с личностью. Благодаря этой рвущейся наружу силе «я», умерший и становится призраком.
Рисунок перестал напоминать глаз, ничего зловещего в чёрном кружке больше не было, то ли рассказы профессора были слишком неправдоподобны, то ли фантазия Демона дала сбой.
– Что нужно призраку для создания контакта с незнакомым человеком? Постройте аналогию.
– Не быть блуждающим? – лихо предложил Гош.
– Правильно, – профессор улыбнулся. – Вы, молодой человек, упоминали о перевёртышах. В вашем представлении это не чудища из народных легенд?
– Нет, – с издёвкой ответил Дмитрий, – эти чудища из наших псионнических сказаний, те, кто может оборачиваться и обычным человеком, и специалистом, самостоятельно меняя энергетическую структуру.
– Вот, – довольный Борис Михайлович поднял палец и потряс зажатым в другой руке планшетом. – Смотрите, здесь у нас структура блуждающего и псионника.
Профессор говорил. Дмитрий то терял нить рассуждений, то находил её вновь, с трудом сдерживая зевоту. Как всё-таки далеки эти «теоретики» от ночных улиц, от крови, что вытекает у стёртого человека из глаз и ушей, от их криков и просьб о пощаде, иначе не сидели бы и не рассуждали бы о том, чего не видели.
Стило запорхало по экрану, перечёркивая круги небрежными линиями, так что они стали напоминать солнышки с лучиками на детских рисунках.
– Весь мир состоит из контактов. У каждого есть родственники, друзья, враги, знакомые. Контакты, по которым потом будет скользить блуждающий, как по лабиринту дорожек. От одного врага к другому. Какова вероятность, что среди них будет пси-специалист?
Вопрос был риторическим, никто из находящихся в комнате и не подумал отвечать. Выражение лица Эми не изменилось, такое же подобострастно-сосредоточенное, как и на протяжении последнего получаса. Гош смешно изогнул брови, стараясь свести концы невероятной гипотезы. Дмитрий догадывался, куда клонит профессор.
– Псионник умер. Его «я» уничтожено. Но энергия? Она никогда не исчезает. Представьте кучу мыльных пузырей, невидимых и неосязаемых. Коконы энергии мёртвых специалистов. Проткни его, залезь внутрь. И полный арсенал вооружения готов служить новому хозяину, ведь специалист при жизни мог установить контакт с любым призраком или человеком, – грустно закончил профессор.
– Не нравится мне ваша теория, – буркнул Гош, – можно и ядерный реактор проткнуть и посмотреть, какой комплект вооружения вылезет на свет божий.
– То есть вы хотите сказать, что мы имеем дело с блуждающим перевёртышем. То он обычный блуждающий, то… пси-призрак, – с ходу подобрать название предполагаемому энергетическому существу Демон не смог.
– Да. Причём находиться в чужой энергетической оболочке он может очень короткое время, иначе все призраки уже прибрали бы к рукам силу умерших специалистов. Я мог бы сказать…
Речь профессора была бесцеремонно прервана весёленькой попсовой мелодией, лившейся словно из параллельного мира. В том, который обрисовал специалист, такого бравурного мотивчика просто не могло существовать. Вздрогнув, Гош выудил из кармана телефон.
– Это отец, – сказал помощник, глядя на Дмитрия, и, дождавшись растерянного кивка, поднялся и вышел из кабинета.
– На чем основана ваша теория? – спросил Демон, не дожидаясь возобновления лекции.
– Только на фактах, пусть на сегодняшний день нетипичное поведение призраков фиксируется нечасто, но тенденция налицо.
– Значит, вы знакомы с закрытыми делами «объект – субъект – фигурант»?
– И даже больше, чем вы думаете.
– Тогда, – Дмитрий повернулся к компьютеру и вывел текст на экран. – Скажите, что мне делать с призраками, объединившимися в «хвост хвоста», удвоившими силу и плюющими с высокой колокольни на нулевое поле, в котором находятся их останки? В какую дыру мне их запихать, чтобы обеспечить вечный покой?
Что собирался ответить профессор, Демон так и не узнал. В кабинет вбежал Гош, мрачное выражение его лица не сулило специалистам ничего хорошего.
