Проснулся я от звука своего имени.

— Райс… — шелестящий и похожий на шелк голос Флэйрин звучал возле моего уха.

И когда я открыл глаза, она произнесла:

— Зачем ты так?

Спросонья я не понял, о чем она. Попытался вспомнить, что же такое случилось с моей стороны перед сном, принцесса тихим, вкрадчивым голоском продолжила:

— Ты снился мне всю ночь. Снился так невозможно: будто я стала твоей женой, и мы заключили брак в храме Алеиды, но Алеида, прежде чем коснуться моей головы, превратилась Калифу. Но так не бывает. Тем более вампиры не связывают себя брачными узами. Глупый и очень приятный сон. Права Карлен, я рискую влюбиться в тебя. Наверное, это уже происходит.

Флэйрин говорит об этом не первый раз. Она явно желает услышать от меня приятный для нее ответ, но на такие слова женщине всегда сложно отвечать. В моем сердце по-прежнему была Ольвия, и за прошедшие дни ее не стало меньше. Пожалуй, наоборот, я часто возвращался мыслями к графине, и с горечью думал, как неудачно все между нами вышло. Я был виноват перед госпожой Арэнт. Виноват в том, что не проявил должной твердости. Я не из тех мужчин, которые подавляют своих женщин и грубо навязывают им свою волю, но бывают жизненные ситуации, когда мужчина обязан взять самые важные решения на себя и заставить возлюбленную сделать так, как будет лучше им двоим.

С другой стороны, в моем сердце была Флэйрин, и после прошедшей ночи ее стало там намного больше. Не могу сказать, что больше Ольвии, но Флэй теперь было очень много. Я повернулся к ней, прижал собой так, чтобы чувствовать своей грудью ее грудь и принялся покрывать лицо поцелуями.

Конечно же, она отдалась мне. Отдалась с еще большей страстью, чем то случилось в густой траве под стенами крепости Алкур.

Мы еще с полчаса ласкали друг друга, встали лишь когда первые лучи солнца проникли в мое окно.

— Флэй, как мы пойдем? Тебе бы надо платок на голову, вроде тех, что носят аютанские женщины. Давай, я схожу быстро на рынок и подберу что-то подходящее. Или… — накинув сорочку, я поднял штаны с пола, — или я могу сходить к той женщине сам и сказать, что от тебя. А ты можешь пока продолжить прерванный сон.

— Нет, Райс, мы пойдем вместе. Я хочу, быть с тобой рядом. И за меня не беспокойся: солнце — это неприятно, но я уже прогуливалась много раз утром и вечером. Тем более Карлен, говорит, что это дело привычки. Многие вампиры, которые вне нашего клана бодрствуют днем, — она тоже встала, голой прошлась по комнате и открыла дверь в водную комнату. — Когда я была маленькой и все еще человеком, наша мать, графиня Ланрас, снимала нам дом, где тоже были трубы с водой и большие бронзовые тазы. Няня мыла в них меня с Хельной каждый вечер. Позволь, я вспомню детство, — она улыбнулась и скрылась за дверью.

Пока вампирша вспоминала детство, я навести Салгора, дал ему очередную порцию «Калисорта», затем спустился вниз и заказал завтрак, разбудив столь ранним появлением, подавальщицу, вздремнувшую за столом. Минутку пообщался с Флаймой и вернулся к себе.

— Был у своей подружки? — спросила вампирша, просушивая волосы полотенцем.

— Снова ревнуешь? Заходил к Салгору, заказал завтрак, чтобы потом не ждать и поздоровался с Флай, — я с вожделением смотрел, как она неторопливо, дразняще надевает платье.

— Да, немного ревную. Иди тогда завтракай, я спущусь позже, — она все-таки застегнула пуговицу, скрывая свое белое бедро под тонкой бордовой тканью.

— Я же заказал для нас двоих. Тебе мясо с кровью, слегка обжаренное на решетке, — я знал, что многие вампиры едят такое, но в случае с Флэйрин был не уверен.

— Прости, Райс, но моя еда — только кровь. Хотя еще могу вино или холодный чай, — она будто извиняясь, глянула на меня своими влекущими серо-голубыми глазами и вдруг добавила: — Ладно, я попробую. Ради тебя. Знаю, что это не очень вкусно и тяжело для тела, но ради тебя, ради того, чтобы посидеть с тобой за завтраком, будто обычный человек, я попробую.

На завтрак я ел баклажаны по-архимски залитые перепелиными яйцами. Флэйрин жевала кусок говядины, зарумяненной до темно-коричневой корочки, но сырой внутри. Жевала явно без аппетита, с улыбкой поглядывая на меня.

— Вкусно тебе? — спросил я, почти расправившись со своей порцией.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Мне нравится смотреть как ты ешь, а значит, завтрак удался.

Лишь потом, когда я принялся за чай, вампирша отодвинула свою тарелку, на которой осталось три четвертых не столь крупного куска мяса и сказала:

— Вообще, в этом что-то есть. Есть вкус и пока непонятное мне удовольствие. А еще тяжесть в животе. На первый раз хватит, но потом, возможно, я не откажусь попробовать еще.

— Раз так, давай завернем на рынок и купим тебе говяжьей крови, — предложил я. — Заодно платок на голову.

Хотя дом должницы Флэйрин находился в противоположной стороне, я настоял сначала сходить к Важному рынку. В это ранее время почти все лавки были закрыты, тем не менее бойня у южного загона работала практически с рассветного часа, и там мы разжились бутылкой свежайшей крови, слитой с только что забитого бычка. И аютанский головной платок мы тоже купили, правда по чистой случайности. Уже выходя через западные ворота, увидели, как один из торговцев-южан, гремя замками, открывает свою лавку. С ним и решили это непростой для раннего часа вопрос — взяли прекрасный аютанский платок с вышивкой за 12 гинар.

— Райс, обо мне никто никогда не заботился так, как ты. Бутылка крови и отрез красиво вышитой ткани — вроде бы мелочи. Но мне очень приятно. Не так много в своей жизни я ощущала, что кому-то нужна не просто для того, чтобы со мной переспать или весело провести время, а нужна по-настоящему. Для меня это важно может быть потому, что родная мать бросила нас с Хельной. А когда умерла няня мы вообще перестали быть кому-либо нужны, — сказала она, выглядывая из-под бледно-голубого плата, так подходившего к ее глазам.

— Хельна — твоя сестра? Больше не общаешься с ней? — спросил я, сворачивая в проулок к Масляному кварталу. Если бы я не знал, что Флэйрин — вампирша, я бы подумал, что она обычная девушка, которая всего лишь желает внимания, любви и понимания. Но я знал Флэйрин другой — например такой, какой она была в ту грозовую ночь, одновременно сблизившую и разделившую нас.

— Сестра. Причем мы близняшки. И мы с ней, увы, давно не общались. Я стала вампиром, а она влюбилась в мужчину намного старше себя, и тот увез ее в столицу. Теперь не знаю, что с ней. Первые годы я тешилась мыслью, что когда-нибудь попаду в Арленсию и найду Хельну там, но теперь понимаю, что это просто невозможно, — ответила она, еще сильнее пряча лицо и руки от поднимавшегося все выше солнца.

— Нет ничего невозможного, Флэй. Уж тем более нет невозможного в обычной поездке в Арленсию. Я не был там, и с удовольствием составил бы тебе компанию, как только станет на ноги Салгор и решатся другие вопросы, — я подумал о деньгах, с которыми у меня стало совсем плохо из-за предстоящих похорон Талонэль. Требовалось как можно скорее озаботиться поиском работы, но на это у меня пока не было времени, хотя я держал в уме предложение Тенариона насчет экспедиции за горы Западного Кранасса, на которое следовало дать ответ в ближайшие дни.

К дому той знакомой Флэйрин мы подошли в то время, когда Масляный квартал только оживал после ночи. Открывались мелкие лавки, люди выходили из домов: кто на работу, кто на рынок. На узких улочках слышался скрип повозок и стук копыт мулов, следовавших к маслодавильне.

— Здесь, — вампирша указала на небольшой двухэтажный домик с палисадником пол окнами и добротной, видно, что новой, дверью. — Ты постучи, а я поговорю, — Флэй слегка подтолкнула меня в спину.