Судя по шуршанию песка, Алина с Марией двигались за ними. Макс догнал Нэв достаточно быстро, но она не остановилась и даже на него не посмотрела. Островной рассвет раскрылся над океаном так быстро, что, когда они подошли к границе, уже было светло. Стоявшие у едва заметной магической завесы драконы – реальные драконы! – медленно повернулись к ним.

– Здесь один ребенок из семьи обязательно выбирает драконью ипостась с самого детства, – поежилась Нэв. – Для них это подношение Тамее. Чтобы хранила их земли в первозданном виде. У них все жрецы драконы. Сьерра в свое время выбрала стать драконом, чтобы ее младшие братья и сестры могли вести обычную жизнь. Но для мервестинца это большая честь.

– То есть их никто не принуждает?

– Нет, разумеется! Считается, что дракон благословлен Тамеей, и весь его род благословлен Тамеей, и после смерти он обязательно попадет к ней, а после получит возможность возродиться так, как сам того пожелает.

Макс не стал комментировать. Для Нэвьери это была больная тема, судя по всему. Да и некогда было – роаран, один на двоих, лежащий у лап драконов за завесой, ожил и зазвучал:

– Назовите себя. Кто и зачем вы прибыли в Мервест.

– Меня зовут Нэвьери Драгон, – Нэв шагнула вперед. – Я – дочь Фергана, и я прошу убежища для себя и своих друзей.

– По какой причине?

Из ноздрей говорившего с ними дракона вырвались струйки дыма.

– Мой отец желает выдать меня замуж за того, кто мне не близок. Со мной Максимиллиан Ларо, которого преследуют за то, что он брат Ленор Ларо, в теле которой оказалась Лена Харитонова, а так же Мария и Алина Драконовы, супруга и дочь Ивана Драконова. Их обвиняют в том, что они владеют знаниями о темной магии из‑за предательства Ивана. И из‑за мнимого предательства моего брата, Сезара Драгона, и его супруги, Софии Драконовой.

– Это все?

– Это все.

Один из драконов расправил крылья и стремительно взлетел, а Нэвьери кивнула.

– Все. Теперь надо ждать.

– Надо ждать? – Алина заморгала. – Сколько? В смысле, надо ждать⁈ Я думала, нас пропустят просто так. Что, если в В…

Макс запечатал ей рот ладонью и потащил за собой раньше, чем она успела опомниться. Остановился только когда они оказались на приличном расстоянии, набросил Cubrire Silencial.

– Позволь говорить и действовать Нэвьери Драгон, – прошипел он, – она всяко больше в этом разбирается, чем мы с тобой.

– Но сколько мы будем сидеть на границе? Что, если в Ведомстве узнают о нашем бегстве, что, если…

– Мы сделали все, что могли. Если ты продолжишь истерить, ты ничем не поможешь. Поэтому сделай одолжение, просто молчи!

Алина открыла рот, а после его закрыла. С силой толкнула его в плечо:

– Вот как ты заговорил, Макс! Раньше ты бы не позволил себе так говорить со мной! Раньше ты относился ко мне как к драгоценности!

– Раньше все, что тебе от меня было нужно – это драгоценности. – Он развернулся и, пока Алина хватала ртом воздух, направился к мерцающей дымке пограничного заслона. Нэвьери сидела на песке рядом с Марией и помогала ей складывать камушки в фигурки.

– Цветок! – сказала Мария. – Иван столько раз дарил мне цветы…

Взгляд ее затуманился, а Макс опустился рядом с ними на песок.

– Мы тут собираем все, что для Марии важно, – сказала Нэвьери. – Присоединяйся.

За время ожидания они собрали домик. Еще несколько цветов. А потом помогли Марии собрать девушку.

– София, – сказала она, когда край «бального платья» фигурки из камушков облизал океан. – София.

Алина в этом не участвовала. Она сидела чуть поодаль и мрачно смотрела на мать, и только фыркнула, когда та назвала имя сестры. Но спросить ее Макс ни о чем не успел: со стороны дальних островов Мервеста вернулся дракон.

– Нэвьери Драгон, – роаран снова «ожил», и тэрн‑ари подскочила.

Макс поднялся следом за ней.

– Тебе и твоим спутникам будет предоставлено убежище.

Завеса дрогнула и пошла вниз, а дракон добавил:

– Вы можете проходить. Отныне Мервест встанет за вас, как за любого рожденного на островах.

Лена  

– … представляешь, Машк? Да. Да, в том самом лесу нашли, где тогда две девчонки погибли. Ну, одна погибла, а вторую так и не нашли. На том же самом месте! Да! Ди‑и‑ичь! Прикинь? Ну я тебе по большому секрету… я ж никому вообще не рассказываю. Если узнают, уволят. Так что ты давай, никому!

Голова раскалывалась так, как будто она реально раскололась. На две части. После всего, что со мной случилось, я даже не представляла, что у меня могут быть такие яркие… гм, ощущения. Уж это тело прошло все, что только можно себе представить, но лучше не представлять. Хотя сейчас мне казалось, что вот это вот, последнее – оно самое яркое и запоминающееся. Потому что бла‑бла‑бла какой‑то девицы, которая говорила, чтобы «никому»… Стойте‑ка…

Что⁈

Лес? Две погибшие девчонки, одну из которых не нашли⁈

Я так резко распахнула глаза, что в них словно тысячи игл одновременно вонзились. Я чудом не заорала, а вот медсестра, стоявшая рядом с моей постелью – еще как! В довершение ко всем чудеснейшим ощущениям ее визг еще и ударил по барабанным перепонкам, и я отключилась.

Снова. А очнулась от того, что кто‑то светил мне в глаза фонариком. Да вы тут с ума посходили все⁈

На этот раз рядом со мной оказался врач, и он не орал. Спасибо и на этом. Помимо врача в палате оказался полицейский, точнее, полицейская, и еще одна незнакомая женщина.

– С пробуждением, – произнес врач, убирая фонарик в карман халата. – Как вы себя чувствуете?

– Как будто меня затоптал дракон. – Собственный голос был вялым и слабым, как будто из меня выдавили все силы, как остатки зубной пасты из тюбика.

Врач вскинул брови. А я попыталась приподняться на локтях, но тело отказывалось меня слушаться. Но по мерному пиликанью, капельнице и потолкам и так уже становилось понятно: я далека от Даррании, как слон от карьеры в балете.

– Как вас зовут?

Лена Харитонова.

Та самая, которая недавно исчезла. Да‑да, я знаю, что я раньше выглядела по‑другому, но я сейчас из другого мира. Эй, зачем мне смирительная рубашка⁈ А‑а‑а‑а, куда вы меня тащите⁈

Все это так отчетливо пронеслось в моей голове, что я поперхнулась и закашлялась. Врач тут же налил мне воды в стакан и поднес к губам.

– Один глоточек. Осторожно. Самую капельку, – сказал он, приподнимая мою голову. Я буквально успела лизнуть воду, как кошка, и бокал мужчина тут же убрал. – Сейчас этого достаточно. Так что? Как ваше имя?

– Н‑не помню.

Я сочла это наилучшей линией поведения в сложившихся обстоятельствах.

– Что последнее вы помните?

– Лес, и… – Я запнулась, вспомнив ссору с Люцианом. Валентайна. Все, что было. – И все.

– Вас кто‑то туда привез? – вперед шагнула блондинка‑полицейская.

Врач недовольно на нее посмотрел.

– Что? Девушка больше месяца без сознания, мне надо делать свою работу.

Сколько⁈

– Послушайте, – она оттеснила врача, оказавшись рядом со мной. – Постарайтесь вспомнить все, что сможете. От этого зависит, как скоро мы сможем найти ваших родных и того, кто это с вами сделал.

Сделал со мной что ?

Я скосила глаза на свои руки и чуть не заорала, как та медсестра. Моя кожа выглядела так, как будто в моем теле разом полопались все сосуды. Жуть! Я была как сплошной ходячий синяк, заживающий, но все же. Просто новый тип супергероя. Женщина‑Синяк, способности – открывает порталы между мирами.

Что‑то такое мне говорил Валентайн. Или Адергайн. Или кто мне вообще это говорил? В голове все перемешалось и без того, но сейчас в этот винегрет добавилась еще и щепотка паники, потому что я оказалась в своем мире. Или не в своем.

Я здесь без магии?

Или с магией?

А Даррания? Я смогу попасть обратно?

Что будет, если не смогу? Как же Соня? Люциан? Остальные?

Моя паника из щепотки выросла в горку, которая немедленно отразилась писком аппаратуры, и врач снова сердито посмотрел на полицейскую.