– Вам стоило лучше слушать, что я говорила, – резко перебила ее Амильена. – Иначе бы вы сейчас не задавали таких вопросов. Будьте внимательнее на следующей консультации, она последняя перед вступительным испытанием.

Девушка сначала побледнела, потом покраснела. Настолько, что веснушки почти полностью поглотили красные пятна.

– Да, – сказала она. – Да, конечно, я вас поняла.

Амильена ничего не ответила, и та быстро выбежала из аудитории. Хлопнула дверь.

Усмехнувшись, она обвела взглядом большой зал, где только что сидели потенциальные адепты. Сколько из них дойдет до обучения? Хороший вопрос, академия Драконова и раньше выбирала только лучших. Сейчас требования ужесточились, тем более что академии Драконова больше не было. Была академия имени Фергана Драгона.

Поморщившись, Амильена поднялась, собрала документы и вышла. Сегодня была всего одна консультация, на заключительных трех поступающих объединили в один поток. Еще она должна была консультировать не сдавших внутренний экзамен перед второй (и последней) попыткой, но сегодня их не было. Поэтому она могла бы идти домой, если бы… если бы не задание. Ей надо было сблизиться с Доброе утро, а она не представляла, как. Банально потому, что он был последним драконом в мире, с которым она бы хотела встречаться. А даже если бы не был, его характер оставлял желать лучшего и для женщин с идеальным терпением. У них не было общих тем для разговора, кроме драконьего языка и успеваемости, но Амильена прекрасно понимала, что сейчас ищет себе отговорки. Всеми возможными способами пытается отсрочить неизбежное, потому что ей не хочется больше работать на ВНР. Ей не хочется выполнять их приказы.

Но отказавшись, она с наибольшей вероятностью окажется в соседней камере с Марией и Алиной Драконовыми, а после там окажутся Лика (тупая юкка!) и отец. Что ей оставалось делать?

Ее раздумья прервал секретарь, появившийся из‑за поворота столь внезапно, что Амильена едва не влетела в него.

– Вы еще не ушли⁈ Замечательно! Я думал, что опоздал. Вас хочет видеть ректор, магистр Эстре.

Ну вот и не надо ничего придумывать. И терзаться сомнениями – тоже. Амильена кивнула и последовала за ним.

Доброе утро сидел в кресле и барабанил пальцами по столу, заметив ее, даже не поднялся, кивнул на кресло напротив.

– Хотите джмерг? Или ранх?

– Я хочу домой, – сказала Амильена. – Сейчас лето.

– Тамея, такое я ожидал услышать от кого угодно, только не от вас, – Въерд растянул губы в улыбке, и она была искренней. Этого мужчину достаточно сложно было застать улыбающимся, особенно не саркастично, а вот так, как сейчас, поэтому Амильена на мгновение замерла. Не только и не столько от его улыбки, сколько от собственной недальновидности! Ей надо завязывать с ним контакты, а не сбегать в неизвестном направлении. Тем более что домой она идти не хотела, там была Лика.

– Я не стану долго вас задерживать, – Въерд словно прочитал все ее мысли и перестал улыбаться. – Мне сверху пришел новый указ, который нам с вами, похоже, надлежит исполнять.

Она вопросительно вскинула брови.

– Академию Драконова хотят… – Он осекся, мельком взглянул в окно, а потом снова на нее. – Нашу Академию хотят сделать исключительно для драконов. Я пытался уговорить на последний год приема людей, но, похоже, это бессмысленно.

– Что⁈ – вырвалось у нее. Ей не послышалось. А Въерд не из тех, кто будет шутить. Особенно такими вещами. – Академию Драконова основал человек…

– Видимо, это больше не имеет значения. Там, – он неопределенно кивнул в сторону, – решили, что получение образования людей и драконов совместно не лучшим образом сказывается на последних. Тормозит их.

– И что? – Она даже вперед подалась. – По всей стране так! Люди и драконы учатся вместе, и нам точно есть чему поучиться друг у друга…

– Вы слишком яростно возражаете для отставного ректора, – хмыкнул Доброе утро. – Снова хотите в отставку?

Нет, я просто видела этих молодых людей. Видела, сколько в них надежды на это поступление.

Она глубоко вздохнула.

– Я просто не понимаю…

– Здесь нечего понимать. Приказ пришел, его надлежит исполнить. В этом году академия больше не принимает людей.

– И вы не попытались это изменить? – чуть ли не прорычала она. – Как‑то отстоять…

– Ректор здесь я, – резко перебил он. – Так что сбавьте тон, магистр Эстре. Как я уже сказал в самом начале нашей встречи, я сделал все, что мог. Или у вас есть сомнения?

Его взгляд полыхнул золотом, едва уловимо, но все же. Кровь Анадоррских. Амильена снова напомнила себе, зачем она здесь. Но, кажется, ВНР ошиблась – этот мужчина ни коим образом не причастен к заговору, у него нет никаких связей с сестрой. Потому что Женевьев Анадоррская никогда не сдавалась и вряд ли бы допустила такое. Она бы сражалась до последнего, и сейчас… сейчас она наверняка тоже сражается. Почему‑то мысль об этом согрела сердце.

– То есть тех, для кого я только что вела консультацию…

– Перенаправят в другие академии. Эта реформа скорее всего прокатится по всей Даррании, но пока она коснулась только академии Драконова… – Въерд осекся и чуть ли не выругался, она видела это по его лицу. – Нашей академии.

– А как быть с теми, кто уже учится?

– Этот вопрос сейчас решается тоже, – крылья его носа дрогнули. – С наибольшей вероятностью, им позволят доучиться. Потому что это будет грандиозный скандал.

Это и так грандиозный скандал. И полный драхец. Амильена не стала озвучивать свои мысли, но… с чего вдруг Ферган решил вызвать еще большее недовольство среди людей, которые и так на взводе в связи со всем, что сейчас творится? Ответ напрашивался один: чтобы отвлечь внимание. Чтобы все переключились на образовательную реформу и не думали обо всем том дерьме, которое творится помимо этого.

– Это в принципе грандиозный скандал, – все‑таки произнесла Амильена: единственное, что она могла себе позволить сказать. – И самое мерзкое из того, что мне доводилось слышать.

– Неужели? – В голосе Въерда снова звучал сарказм.

– У вас есть ко мне какие‑то претензии?

– Нет, что вы. Никаких претензий. Похоже, что как раз наоборот.

Амильена передернула плечами и поднялась.

– Все, что я хотела вам сказать, я уже сказала.

– Да, я помню, про то, что я слабак и не готов отстаивать свою позицию.

– Это звучало иначе, но кто я такая, чтобы запрещать вам интерпретировать мои слова именно так.

– И кто я такой, чтобы спорить с приказами, которые не обсуждаются?

Вы Анадоррский.

– Вы ректор, – напомнила она. – Сами недавно мне об этом сказали.

Неожиданно Доброе утро поднялся:

– У вас были какие‑то серьезные планы на этот день, Амильена?

Раньше она бы сказала: «Да» и вышла отсюда настолько быстро, насколько это возможно. Но у нее было задание . Драхово задание, которое после новостей про раздельное обучение еще больше захотелось проигнорировать. Но… Лика (тупая юкка) и отец.

– Нет, – ответила она, – как я уже сказала, сейчас лето. Поэтому совершенно ничего серьезного.

Сидеть с Въердом в одном из самых известных ресторанов Хэвенсграда было странно. Еще более странно было там обедать, обычно обеды в ресторанах предназначались для мужчин. Женщина в ресторане в такое время могла быть в двух случаях: если это был семейный обед, соответствующий какому бы то ни было торжеству, либо если она была не обременена высокой социальной ответственностью. Подумав об этом, Амильена улыбнулась.

– Я бы хотел полагать, что ваша улыбка вызвана чем‑то приятным, магистр Эстре.

– Улыбки имеют обыкновение выражать что‑то приятное, ректор Въерд.

– Вы сказали это и даже не подавились.

– Я не жевала.

Доброе утро издал какой‑то звук, подозрительно похожий на смешок.

– Так вы озвучите мне свои мысли?

– Они вам не понравятся.

– А вы рискните.

Амильена пожала плечами:

– Я думала о том, что поскольку у нас с вами не семейный обед, меня могут принять за женщину с низкой социальной ответственностью.