– Нет! Она часть меня, – я все‑таки прижала покрывало к груди, несвоевременно подумав о том, во что превратилась моя форма, и как мне идти в Академию в таком виде. – Не лучшая часть, с которой я не хочу иметь ничего общего…

– Она часть меня в том числе. – Взгляд Валентайна потемнел, как грозовое небо летом: мгновенно и жутко. – Или со мной ты тоже не хочешь иметь ничего общего?

«Прости, но да», – это первое, что пришло мне в голову. Я едва успела прикусить язык, чтобы не сказать это вслух. Он не заслуживал этого после всего… а я не заслуживала того, что произошло прошлой ночью.

– Нам лучше взять паузу в отношениях, – произнесла я. – Надеюсь, ты это понимаешь?

Его взгляд потемнел еще сильнее, и я приготовилась защищаться. Насколько это «защищаться» применимо в отношении меня и Валентайна. Я правда собралась защищаться от него? Сама эта мысль, ее осознание, настолько меня поразили, что я застыла. Окаменела. Разве что в статую не превратилась.

– То есть? – холодно спросил он.

– То есть я поживу в Академии. Ты поживешь в доме. Я не готова пока засыпать рядом с тобой. – Правда все‑таки прорвалась из меня, и, похоже, ее было уже не остановить. – Это… то, что произошло вчера… прости, для меня это слишком.

– Ты хотела меня, Лена, – жестко произнес он.

– Нет, тебя хотела темная магия! А я хотела побыть одна! Я хотела принять душ и лечь спать, и я об этом тебе сказала прямо. Валентайн, ты же меня не слышишь! Я просила найти для меня Дракуленка…

– Ты думаешь, это моя единственная задача в текущей ситуации? Бегать по Загранью за Призрачным мясником?

– Нет! Нет, я так не думаю. Но я думаю, что ты мог бы это сделать, если бы захотел. Проблема в том, что ты не хочешь. Не хочешь, и я знаю почему. – Я судорожно вздохнула. Говорить правду оказалось легче, чем я думала. – Я помню все, что произошло между тобой и Ленор. Помню, что там был Дракуленок, и знаю, что что‑то сделал, поставил какое‑то заклинание, чтобы он не мог ко мне подойти. Хотя он тоже мой друг. Я готова была все это забыть, Валентайн, потому что я действительно ценю наши отношения. Но то, что произошло вчера, я забыть не готова. Я не хочу сидеть рядом с тобой и думать, какие мои слова покажутся тебе незначительными в следующий раз.

По мере того, как я говорила, его лицо изменялось. Словно маска трескалась и собиралась снова, в глазах мерцало серебро, в комнате становилось холоднее.

– Как давно ты все знаешь, Лена?

– После ритуала у Сони. – Я потерла ледяные ладони друг о друга. – Тот всплеск раскрыл мою память…

– Это невозможно.

– Невозможно и я – несопоставимы. Пора бы уже к этому привыкнуть. – Я посмотрела ему в глаза. Смотрела и понимала, что я больше ничего не чувствую, от самого осознания этого тоже становилось страшно. Какой из его поступков выжег меня дотла? Как та самая темная магия?

Наверное, тот, что произошел этой ночью. Потому что раньше я еще что‑то чувствовала. Сейчас же…

Я вдруг вспомнила, что произошло между нами в прошлый раз. Мы так же «поставили на паузу» отношения, потом я пыталась справиться с тем, что Валентайн не заметил замену на Ленор. И что, сейчас опять все то же самое по кругу? Снова?

Да, он спасал меня. Да, он делал все то, что делал, ради меня. Но я не могу оставаться рядом с ним сейчас. Просто не могу. Меня рано или поздно не станет. Той Лены, которая когда‑то попала в Дарранию. А я не хочу становиться темной. Пусть даже тьма – это часть меня, но, как я уже говорила, это всего лишь часть. Управлять ей должна я, а не она мной.

Я не хочу как в сказке про Снежную королеву забывать Соню, перешагивать через друзей и однажды не услышать просьбу остановиться от близкого человека. Не хочу! Это не для меня. Это не про меня.

– Валентайн, я больше не хочу быть с тобой, – произнесла я, и это были сложные, пожалуй, самые страшные слова в моей жизни. – Нам надо расстаться.

Не сказать, чтобы у меня было слишком много отношений, я бы даже сказала, их было ничтожно мало, и две трети из них назвать отношениями было нельзя. С Люцианом и с Земсковым мы не зашли настолько далеко, да и к тому же, Валентайн стал моим первым мужчиной. Во всех смыслах. Поэтому сейчас мне было невыносимо больно. Вдвойне больно было от того, что эти отношения рву я, но я понимала, что не могу иначе. Просто не могу. Все эти чувства, эмоции, ощущения разрывали меня на части, поэтому я упустила момент, когда в комнате хорошо так похолодало. Наверное, скорее я почувствовала этот холод всей кожей, как если бы шагнула на мороз в легкой пижамке.

– Ты сама не понимаешь, о чем просишь, Лена. – Голос Валентайна изменился, он стал еще ниже, чем был. Провалившись на такие глубины, из которых на меня словно рычал сам Лозантир.

Наверное, как‑то так он и выглядел. Я помнила свое столкновение с Адергайном, но сейчас мороз по коже побежал именно от стоявшего передо мной мужчины. Темные волосы словно подернула дымка пепла или зимний узор – такой бывает на окнах в самые холодные дни, когда выходить из дома можно только завернутой с ног до головы в шарфики, шапку, тройной слой пуховика, свитера и футболки и штаны с начесом. По крайней мере, именно так было в моем мире. В Даррании все решалось одним простым заклинанием, правда, достаточно затратным по магии. В глазах Валентайна клубилась самая суть его магии, заполняя собой и радужку, и белки.

– Я не прошу, – тихо сказала я. – Это мое желание. Мои чувства. Они для тебя все еще важны?

«Лена, а может лучше прямо сейчас свалить?» – поинтересовалась Ленор.

Я ее проигнорировала.

– Твои чувства для меня всегда были важны. Только твои и были, но что насчет моих? – холодно спросил он. – Ты решила, что можешь использовать меня и выбросить за ненадобностью? Все, что я делал, я делал ради тебя. Я даже избавил тебя от боли, когда ты отчаянно переживала из‑за моей ошибочной связи с Ленор. Ты уже все это забыла, Лена?

– Валентайн, не разрушай все то, что было между нами, – попросила я. – Позволь сохранить мне эти воспоминания. То, что было… Наши уютные выходные в твоем доме, визиты к Элии, нашу жизнь до того, как…

– Ты меня не поняла. – Голос его упал еще ниже, наполняясь странными, дикими нотками, от которых по коже шел мороз. – Ты моя, Лена. Ты всегда будешь моей.

Ужас липким холодом нахлынул внезапно. Я не представляла, что до такого когда‑то дойдет. Даже в самые первые наши встречи я не чувствовала себя настолько беззащитной перед ним.

– Твой отец сказал, что я сама к нему приду, – тихо произнесла я. – Сегодня. Во второй раз. Мы общались с ним через сны, Валентайн…

– Мне все равно, – он перебил меня, касаясь пальцами моего подбородка. Раньше я дрожала под этими прикосновениями от страсти, сейчас же вздрогнула от желания отпрыгнуть, отползти, спрятаться. – Ни мой отец, ни кто‑то другой больше никогда к тебе не притронется. А если попытается, пусть пеняет на себя.

– Ва…

– Я разрешу тебе остаться в Академии, Лена, только из уважения к твоим чувствам, – произнес он. – Только потому, что для тебя это важно. В театре ты больше играть не будешь. Ты меня поняла?

«Соглашайся, – сообщил в моей голове голос Ленор, – соглашайся и вали, пока не поздно».

Но было уже поздно.

– Не стоило стирать тебе память, – Валентайн до боли сдавил мой подбородок, – я ошибся. Ты должна видеть меня таким, какой я есть.

– Нет. Валентайн, нет, ты не такой… ты умеешь быть разным…

– Нет, Лена, я именно такой. – К темной глубине и холоду его голоса добавилась бегущая уже по пальцам чешуя. Я вскрикнула, когда она обожгла мою кожу. – И ты знала это с самого начала. Знала, что я темный. Знала, насколько.

– Нет! – Я рванулась назад, рискуя порезаться о его пальцы еще сильнее. – Я знаю, какая я, и я знаю, что темная магия делает со мной. С тобой то же самое, только в десятикратном размере, потому что она у тебя сильнее. Валентайн, пожалуйста, остановись!