– Нет, решил открыто говорить о своих чувствах.

– Ты говори о своих чувствах открыто, но меня лучше все‑таки называй Ленор. И кстати, у меня для тебя новости, – я чуть не подпрыгнула от осенившего меня озарения, накидывая Cubrire Silencial, – мы с Ленор обсудили, что день в этом теле будет существовать она, а день я.

А ведь это отличная идея! Почему я раньше об этом не подумала? Буду меняться с Ленор сменами на репетиции, где будут все поцелуи и раздевания. Ха‑ха‑ха! Ну что, Драгон, выкуси!

Кажется, он снова прочитал мои мысли, потому что резко остановился. Так резко, что чуть не снес плафон с магическим огоньком внутри, а еще заодно и меня резко остановил.

– Тебе не кажется, что договор был другой?

– Договор был, что я играю в спектакле главную роль. – Я мило улыбнулась. – И я ее сыграю. Ну а то, что частично вместо меня будет проявляться Ленор, это мелочи.

На скулах Люциана заиграли желваки, я же теперь чувствовала себя довольной, как сладкоежка в кондитерской с безлимитной магией. Вот правду говорят, что в безвыходных ситуациях всегда находится выход. Даже если ты сразу не прочитала сценарий и согласилась непонятно на что.

– А если я откажусь? – Голос Ленор прозвучал в голове так неожиданно, что я второй раз чуть не подпрыгнула.

– Откажешься целоваться с Драгоном? Скорее академия Драконова упадет на Хэвенсград.

– А вот возьму и откажусь, – заявила эта несносная девица. – Потому что это нечестно.

– Нечестно было с ним трахаться вместо меня, – подрезала ее благородные порывы я. – Но если хочешь играть в добродетель – пожалуйста, без тебя справлюсь.

– Какая же ты стерва, Лена.

– От стервы слышу!

– Вы что, общаетесь? Прямо сейчас? – Судя по слегка обалдевшему Люциану, последнее я сказала вслух.

– Представляешь? Она круглосуточно у меня в голове, видит, слышит и чувствует все, что происходит.

– Но тогда…– Люциан осекся, на мгновение замер: – Она же должна знать все, что с тобой происходит?

Кажется, на этот раз его мысли прочитала я. Потому что вспомнила о «потере памяти», которую со мной произвел Валентайн, и о том, что Люциан пытался мне об этом сказать. Неоднократно. Один раз даже с помощью Дракуленка. Валентайн пока не устроил нашу встречу, но я была уверена, что устроит. Он всегда выполнял свои обещания.

– Все, что знаю и вижу я, да, – изящно обошла продолжение разговора.

По‑хорошему, мне вообще не хотелось об этом ни говорить, ни думать.

– Так что готовься. Познакомитесь поближе.

Люциан скрипнул зубами, я сняла Cubrire Silencial, и мы наконец‑то вышли на сцену. Где собрались уже все, кроме… Ярда. Куда он подевался, оставалось только догадываться, такими темпами его попрут с должности раньше, чем он в нее вступит. А я, между прочим, ради него на все это согласилась.

Насколько «на все это» стало понятно, когда я увидела основной актерский состав. Среди которых были Аникатия, Клава и Дас. Двое адептов с военного факультета, несколько старшекурсников и старшекурсниц, Нэвс, Милли, Лиллея и Амира тоже взирали на нас с явным интересом, и в этот момент я подумала, что скучным это спектакль точно не будет.

**********************************************************

– Так, Коммелан с Марикой познакомились, когда тэрн‑ар приезжал в гарнизон с военными, соответственно, нам нужна одежда простой девушки и форма того времени, – сообщил Ярд рассматривавшим нас с Люцианом адепткам, которым предстояло заниматься костюмами.

– Сделаем, – отозвалась одна. – Только мерки снимем после репетиции.

– А вы что застыли? – поинтересовался Ярд, которому, судя по всему, не только очень нравилось командовать, но и отлично командовалось. – Повторяем. Пока что в вашем знакомстве такое ощущение, что вы готовы деру дать друг от друга, а не заинтересовались.

– А у них магическая несовместимость, – заявила Аникатия, сидевшая в первом ряду. – Темное со светлым плохо сочетается.

– Вы, кстати, свободны, – заметил Ярд раньше, чем ей успел ответить Люциан. Можно сказать, перебил на подлете: – Мы все познакомились, сегодня ваше участие в сценах не требуется.

– Так нам процесс интересен, – заявил Дас, закинувший ноги на подлокотники. – Ну и в целом так проще вливаться в роль.

Ему, к слову, досталась роль Горрахона, а Аникатии – его любовницы (одной из). Вот даже не придерешься к кастингу, что первый, что вторая – отвратительные, самое то играть главного антагониста и его пассию. Амире, скромно сидевшей в уголке отдельно ото всех, предстояло играть сестру Коммелана. Было в этом что‑то весьма символическое, если уж говорить откровенно: Нэв рыжая хрупкая, и эта девочка тоже. Хотя рыжей по историческим сведениям была именно Марика, на это намекнула Клава во время знакомства.

– Поэтому Амира гораздо лучше подойдет на ее роль, – сообщила Лузанская в процессе подготовки к репетиции.

– Это совершенно точно не то, что мы будем обсуждать с тобой, – заметил Ярд. – Все роли уже утверждены.

– Кем? И не стоит ли устроить голосование?

– Я не собираюсь играть Марику, – прервала зарождающий конфликт коллектива Амира. – Мне это не интересно. Лиара гораздо более сильный образ.

У Лиары действительно была своя отдельная история, очень интересная любовная линия, которая тоже могла закончиться трагедией, но, к счастью, обошлось. Роман с телохранителем (тьфу, стражем) в те времена не мог закончиться ничем иным, как разрывом и казнью, но после смерти Коммелана король с королевой допустили и эти отношения, и этот брак. Так что в каком‑то смысле девушке повезло. Ее возлюбленному тоже. Смерть брата очень сильно повлияла не только ее личную жизнь, но и на ее характер. Она участвовала в войне, помогала на передовой, за что девушку прозвали посланницей Тамеи.

Про Лиару хоть отдельный спектакль делай, если уж так говорить, потому что годы ее правления после кровопролитной войны простыми не были. Не говоря уже о том, что она стала единственной за всю историю правящей женщиной с сильным принцем‑консортом, который предотвратил не одно покушение на нее и несколько переворотов. Всего этого в нашей постановке, разумеется, не предвиделось, но я была с ней согласна. История сестры Коммелана ничуть не уступала его истории.

После своего заявления и противоречия Клаве Амира стала персоной нон‑грата, поэтому и сидела одна в уголке, пока мы репетировали. Но после репетиции я собиралась это исправить. Если, конечно, мы доживем до конца этой репетиции, и я не уволюсь.

Знакомство не клеилось.

В смысле, мы все еще оставались Люцианом и Леной, а не Коммеланом и Марикой, и справиться с этим, похоже, помогло бы только что‑то из ряда вон. Например, Ленор, которая смотрела бы на него влюбленными глазами. Хотя Марика и не смотрела, у них вообще получилось очень необычное знакомство. В частности, Коммелан, привыкший ко всеобщему вниманию женщин, решил, что может заполучить любую на ночь. Особенно такую простушку. Марика его послала далеко и надолго, но это случилось уже после первой встречи.

Во время первой надо было как раз показать интерес.

Интерес не показывался.

– Ладно, – сказал Ярд, который по совместительству с местным антрепренером был еще и режиссером. – Что мне нужно сделать, чтобы вы перестали смотреть друг на друга так, будто вы заочно друг друга ненавидите?

– Мне нужен дорнар‑оррхар, – сообщил Драгон.

– А мне повязка на глаза.

– Марика вообще‑то была зрячая.

– Ну сделайте ее слепой ради интереса.

– О! – Неожиданно воскликнул Ярд. – А давайте сделаем художественное допущение.

– Это какое? – подозрительно прищурилась я.

– Ну Марика же была из бедной семьи. Соответственно, денег на лечение у них не было, поэтому…

Он выхватил магическое перо и быстро, с энтузиазмом принялся что‑то писать.

– Ты подозревала в Лорхорне творческие способности? – негромко поинтересовался Люциан.

– Да я его вообще ни в чем не подозревала, – буркнула я, ожидая какой‑то грандиозной подставы.