– В таком случае потрудитесь объяснить, что вас заставляет считать, что мой предмет настолько не важен, что на нем можно общаться, как в столовой? Или вы хотите лишиться допуска на мои занятия, а в конце года сдавать предмет в индивидуальном порядке?

Последние ее слова просто хлестнули, как сорвавшаяся струна. Соня замерла, и, судя по воцарившейся тишине, не только она. Замерли все остальные, тишину разрезал голос Люциана:

– Магистр Анадоррская, они просто разговаривали. Уверен, что такое больше не повторится.

Женевьев перевела взгляд на него.

– Ваше мнение, несомненно, ценно, адепт Драгон. Оно у нас самое веское. Но я все же хотела бы услышать ответ Софии.

Не злите беременных женщин. Эта мысль возникла у меня в голове почему‑то одновременно со словами Сони:

– Я не сделала ничего такого, за что могла бы лишиться допуска на ваши занятия. Но если вы настаиваете, я могу выйти прямо сейчас.

Губы Женевьев сложились в тонкую линию. Настолько, что о нее можно было порезаться, как о лист бумаги.

– Вон, – коротко произнесла она.

Адепты ахнули. Я не успела перехватить Соню за руку, она поднялась, схватила сумку и резво побежала по лестнице. Вскочив, я бросилась за ней, игнорируя жесткое:

– Адептка Ларо!

Мы оказались за дверями раньше, чем кто‑то успел бы сказать «ик», для беременной Соня перемещалась на удивление шустро.

– Стерва! – выплюнула она, стоило нам оказаться в коридоре.

– Это что сейчас было? – уточнила я.

– Что‑что, все никак не может забыть, что Сезар женился на мне, – процедила подруга. – Не все умеют достойно проигрывать.

– Нет, с ней все понятно. – Хотя тоже не очень, я никого раньше не видела, кто бы владел своими чувствами настолько, насколько это делала Женевьев Анадоррская. – А с тобой что?

– А со мной что? Я должна все это терпеть?

Ну а что я говорила? Не злите беременных женщин!

– Сонь, а обо мне ты подумала?

– Что? – растерялась подруга.

– Ну мне же теперь эту скукоту без тебя слушать.

Соня, до этого хмурившаяся, фыркнула и рассмеялась. А я притянула ее к себе:

– Конечно, если она меня на следующее занятие пустит. Иначе будем вместе сдавать в конце года, индивидуально.

– Уточни только, в конце какого. Потому что я, судя по всему, буду сдавать до последнего курса.

Теперь уже не выдержала и рассмеялась я. Правда, ненадолго: возникшая в коридоре невесть откуда ректор Эстре сверкнула глазами.

– Адептка Драгон. Адептка Ларо. Это что за поведение во время занятий?! Немедленно ко мне в кабинет.

Они издеваются, или их всех одновременно накрыло ПМС? Забыли, например, заклинание предохранения обновить – и фьють! Хотя учитывая их характер, оно им вообще вряд ли потребуется.

Вздохнув, Соня подхватила сумку, и мы вместе последовали за вышагивающей по коридору драконессой.

Люциан Драгон  

День сегодня начался донельзя странно. Но и хорошо тоже, потому что появившиеся в Академии вместе Сезар и Соня пустили новую волну шепотков. Они обнимались у всех на глазах – а значит, были с ним заодно. До Лены их «потепление» еще не дошло. А вот до Женевьев дошло. Судя по тому, что она устроила на занятии. Раньше он полагал, что Анадоррская непробиваемая, как скала, но нет. У идеальной безупречной Женевьев тоже, оказывается, были чувства. Чувства к Сезару. Гораздо более глубокие, чем он думал.

Люциан как никто другой ее понимал, поэтому и осадил Аникатию с подружками, попытавшихся перемыть ей косточки. Что же касается него самого, сегодня он смотрел на Лену и понимал, какой далекой она стала. Раньше она хотя бы смотрела на него, хотя бы здоровалась. Сейчас… чувство было такое, что пропасть между ними разрастается с каждым днем, а вместе с ней разрастается и пропасть в его сердце. Глубокая, бесконечная, черная бездна.

– Люциан Драгон, будьте любезны повторить то, что я только что сказал.

Не ответить на военном – это не просто проблема, это еще и сто десять отжиманий в перспективе. Которые после вчерашнего Люциан вряд ли бы потянул.

– Портальный след, – он давно научился думать о Лене и фоном воспринимать то, что происходит вокруг. Навык переключения внимания отлично оттачивался в гарнизоне, где всегда нужно было быть начеку. – Это способ отслеживания быстрых перемещений противника между двумя и более точками пространства.

– Основные принципы построения? – бывший военный смотрел на него в упор, сцепив руки за спиной.

– Портальный след сохраняется в течение минуты, поэтому открытый портал считывается, как координаты настроек. Образно говоря, мы забираем их с помощью заклинания считывания, перекидываем на схему создания собственного и попадаем в ту же точку, куда только что ушел враг.

– Замечательно, – магистр Огинс потерял к нему всякий интерес и повернулся к остальным. – По крайней мере, в теории. Как будет на практике – сейчас проверим. Те, кто до меня доберется первыми, получат зачет. Те, кто чуть позже – второй шанс. Те, кто не доберется вовсе, сегодня будут чистить клетки. И, предупреждая вопросы некоторых, разрешение на практическое занятие с порталами, подписано лично ректором Эстре.

Прежде чем кто‑то успел сказать хотя бы слово, магистр открыл портал и исчез в нем.

– Да как… – донеслось с заднего ряда.

– Он издевается, что ли?

Люциан первым шагнул к кафедре. Здесь в самом деле счет шел на мгновения, поэтому первым делом он произнес заклинание считывания. От вчерашней отдачи темной магией еще слегка шатало и в целом он чувствовал себя так, будто перебрал с дорнар‑оррхар. Голова была тяжелой даже несмотря на все манипуляции целителя и собственное восстановление. Поэтому когда выпали координаты, он начал выстраивать их по знакомой схеме, которая дрожала и вот‑вот норовила порваться в руках из‑за собственных «поехавших» контуров. Но лучше уж так, чем полоса препятствий с магией на полигоне, там бы его знатно потрепало в довесок.

Портал открылся, и Люциан шагнул в него мгновением раньше, чем еще несколько адептов. Он оказался аккурат на тренировочном поле, рядом заполыхали вспышки догонявших его однокурсников.

– Что?

– Где он?

Был еще один портал.

Люциан схватился за стремительно тающую нить координат, снова прошептал заклинание. Пошатнуло знатно, от резкого переключения магии, но заметившие его манипуляции адепты тоже срочно подключились к считыванию. Когда он выстроил второй след и открыл еще один портал, по спине побежал холодный пот. Целитель вчера рекомендовал не перенапрягаться, особенно магически, но проигрывать не хотелось. Особенно теперь, когда он уже почти закончил.

Новый портал – и Люциан оказался напротив магистра, за стеной Академии. На том самом месте, где на первом курсе он целовал Лену. После того, как она упала с края парящего острова, а он ее поймал. Дождь хлестал по щекам – видимо, чтобы привести в чувство, но Люциан все никак не мог прийти в себя. Сам он сейчас стоял на том самом краю, но падал не в пропасть, а в тот оставшийся в прошлом поцелуй.

Тогда он еще не знал, что она Лена. Тогда ему еще было дико, дико признать, что его привлекает пария Ленор Ларо.

– Первые победители получают зачет, – он осознал вспышки порталов вокруг лишь когда услышал Огинса. – Они могут вернуться в аудиторию. Те, кто приходит сейчас, смогут попробовать отследить меня повторно. Остальные, как я уже сказал, отправятся чистить клетки, раз уж ни на что больше не способны.

– Но это нечестно! – выдохнул кто‑то из адептов. – Вы не предупредили, что порталов будет два…

– Противник на поле боя вас предупреждать ни о чем не будет, – седые брови магистра сошлись на переносице. – Порталов может оказаться и пять, и десять, больше того – за одним из них вас может поджидать магическая атака или ловушка. Что тогда? Когда лишитесь головы, ныть будет нечем. Все, расходимся.

Огинс подвел итог, как отрезал, и тут же исчез. Не успевшие в первых рядах засуетились со считыванием, остальные быстро принялись открывать порталы в аудиторию, чтобы не вымокнуть окончательно. Люциан же, напротив, приблизился к краю, слизывая холодные капли с губ. Горящих, помнящих этот поцелуй сейчас так, как если бы он случился пару минут назад.