– Не просто так. Я рассказал про ситуацию с Софией, сказал, что хочу все исправить. Что для меня это невыносимо. А он рассказал. Так легко, как если бы я спросил его рецепт бытового зелья.

– То есть ты считаешь, что он повелся? Что не знает, откуда ноги растут у твоего вопроса?

– Не знаю насчет него, да это и не важно. Важно то, что почти повелся я. И то, как он об этом говорил. Как о само собой разумеющемся. – Сезар только сейчас понял, что до сих пор стоит, поэтому приблизился к кровати, опустился в кресло. – Но я… Знаешь, как работает темная магия? Ее могущество? Осознание того, что ты можешь все исправить, начать все сначала с женщиной, которую любишь… которую почти разрушил сам. Я почти сделал это с Софией. Но я не смог.

– Слава Тамее, – сообщил Люциан. – Ты же понимаешь, что это не выход?

– Сейчас понимаю, – Сезар потер виски. – Тогда – не уверен. Мне казалось, что еще немного – и я заново обрету жену, с которой у меня наконец‑то будет нормальная жизнь.

– Нормальная?! – наконец‑то у Люциана знакомо сверкнули глаза. – Что нормального в том, что ты получаешь послушную куклу?! Которая считает, что ты ее любишь и доверяет тебе, а на самом деле…

Он неожиданно резко побелел, сжал кулаки и откинулся на подушки. Сезар даже напрягся, но брат просто выдохнул сквозь сжатые зубы и процедил:

– Все хорошо.

– Хорошо, – присмотревшись к нему, Сезар продолжил. – Когда я говорил, что ты был прав, я имел в виду Альгора. Он изменился. Я провел с ним достаточно времени, чтобы это увидеть. Раньше темная магия была для него инструментом, с которым он обращался с филигранной осторожностью. Сейчас для него это… власть.

Люциан не ответил. Сезар даже всмотрелся в брата внимательнее: не пора ли звать целителя, но тот просто молчал. Молчал и сосредоточенно смотрел в одну точку, будто там были сокрыты ответы на все вопросы мира.

– Мы можем предупредить отца…

– Нет, – перебил Люциан.

– Нет?!

– Отец и так только и ждет того, чтобы Альгор оступился, но и Альгор прав: если дать отцу в руки эту власть, полетит все его окружение. Я не хочу, чтобы пострадали Ленор или Макс, они только вылезли из драконьей задницы после подставы родителей. Хватит с них таких приключений.

– И что ты тогда предлагаешь?

– Я предлагаю рассказать все Соне… Софии, – Люциан повернулся к нему.

– Зачем?

– Затем, что Альгор и в ее голове покопался. Чтобы убрать оттуда воспоминания о событиях, о которых не должна была знать Ленор.

Сезар просто окаменел. На мгновение даже показалось, что подлокотники под руками стали ледяными. Он вспомнил о том, что Альгор в самом деле оставался наедине с Софией однажды и резко поднялся, но остановил его Люциан:

– Куда собрался? С Альгором дуэль устраивать? Погоди, умереть еще всегда успеешь. Ну или вляпаться по‑крупному. Ты же понимаешь, что в случае с ним мы не можем играть в открытую?

Внутри все дрожало от ярости, но спустя несколько глубоких вдохов и выдохов Сезар вынужден был признать, что и в этот раз брат снова прав. Напрямую он ничего не добьется. По крайней мере, от Альгора. От того, кем он стал. Между мужчиной, разговаривавшим с ним сразу после случившегося с Софией и тем, с кем он виделся недавно, пролегла пропасть. Бесконечная темная бездна.

– Так что ты предлагаешь? – повторил он, разжимая кулаки. На ладонях остались глубокие лунки, хотя Сезар вообще не почувствовал боли. Не почувствовал, когда он эти ладони сжал.

– Рассказать правду Софии. Ленор ее подруга, если она желает ей блага, согласится подыграть. – В глазах брата снова зажглось знакомое пламя, и, хотя ему в этом он признаваться не собирался, Сезар мысленно вздохнул с облегчением. Правда, тут же переспросил:

– Подыграть в чем?

– В том, что ты сделал то же самое, что и Альгор. Если мы заставим его в это поверить, рядом с тобой он расслабится. Ты его видишь. Видишь, каким он стал. Думаю, у тебя получится сыграть темную тварь – не обессудь, если хочешь остановить его до того, как он составит достойную конкуренцию отцу.

– Нашему или своему? – уточнил Сезар.

– Хороший вопрос. – Люциан пристально посмотрел на него. – Мне просто нужно выиграть время и без вашей с Сон… Софией поддержки я не справлюсь.

Он быстро перескочил, но Сезар уловил его оговорку. Вторую, между прочим, за сегодня.

– Почему ты называешь ее Соней?

Люциан едва уловимо нахмурился.

– Так, старая дружеская привычка. Так что скажешь? Как только я сумею оградить Лену от его «заботы», мы сможем действовать в открытую. Не боясь причинить вред ей или ее семье.

Соня, Лена… странные у них дружеские имена. Какие‑то необычные сокращения.

– Наивно полагать, что у тебя получится полностью оградить Ларо от всего.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Люциан. – Мне сейчас главное понять: могу я рассчитывать на тебя или нет?

– На меня можешь, – Сезар кивнул. – Но сначала мне нужно поговорить с женой. Ты сам знаешь, какие у нас отношения, вам, насколько я понимаю, сейчас тоже не особо дружится.

– Наши отношения – одно, ее отношение к подруге – совсем другое. Упирай на это, – посоветовал Люциан. – Должно сработать.

«Мне бы твою уверенность», – подумал Сезар. Но в ответ только кивнул.

Соня  

Она привыкла к тому, что Сезар исчезал поздними вечерами, посреди дня или посреди ночи. По большому счету, раньше она этого вообще не замечала, скорее, узнавала от слуг, когда они зачем‑то сообщали ей, что тэрн‑ар отбыл по делам, в какое время будет дома – не известно, и все такое. Но сегодня Соня заметила. Точнее, поняла в тот момент, когда сама зачем‑то (в точности объяснить себе, зачем, она и сама не могла) спросила у служанки:

– Тэрн‑ар Драгон у себя?

– Нет, тэрн‑ари, – тут же отозвалась та, расстилая ее постель. – Он ушел очень быстро. Когда вернется, не сообщил.

– Что‑то случилось? – спросила она.

– Не знаю, тэрн‑ари.

Соне не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть. Потом она ворочалась с боку на бок, совершенно не понимая, почему не идет сон, что вообще происходит, и почему ее волнует, куда ушел Сезар. До этого момента… ну ладно, до того донельзя странного ужина, за которым непонятно что случилось, ей было все равно. Она была рада, когда он уходил, не интересовалась его делами и надеялась только на то, что Сезар задержится по этим самым делам как можно дольше. В его отсутствие ей легче дышалось.

Но не сегодня.

Что‑то бесповоротно изменилось в тот вечер. Как однажды изменилось тогда, когда он ворвался в ее комнату в доме Драконовых. Только… наоборот? Произошедшее даже она сама себе не могла объяснить. Оставалось только спросить у Сезара.

Зачем? Если между ними ничего нет и не может быть.

Этого Соня не знала тоже.

Тем не менее продолжала ворочаться, открывала окно, закрывала окно, пила воду, сидела в кресле, ходила по спальне. Пока в конце концов не накинула халат поверх ночной сорочки и не вышла в коридор.

Спальня Сезара располагалась в другом крыле, это было ее желание. Быть как можно дальше от него. На ее комнате тем не менее все равно стояло много охранных заклинаний, а еще этаж охранялся гардианами. Если честно, она не представляла, зачем вообще вышла из комнаты. Ночи уже были достаточно холодными, в парке не погуляешь, не дело это – бродить по дому как привидение.

И все‑таки она спустилась в холл, именно там открывались все порталы. Завернулась плотнее в халат, села на небольшой диванчик и стала ждать. Гардианы, сопровождавшие ее, тенями застыли чуть поодаль. Наверное, они тоже задавались вопросом, что тэрн‑ари здесь делает, а может быть, и нет. Может, списали это на беременность или на нормальное (наконец‑то) поведение жены. В голову Соне лезли все эти глупости, они лезли до тех пор, пока она не разозлилась на себя.

Ну что за идиотизм, в самом деле?!

Она поднялась в тот самый момент, когда пространство раскрылось, и супруг, хмурый как Лозантир и его армия драхов все вместе взятые, шагнул в холл. Увидев гардианов, Сезар откровенно опешил, а затем он увидел ее.