– Ничего. Веселенькая информация, правда? – Люциан тяжело упал на диван.

Голова шла кругом, но не буквально. К счастью.

Соня приблизилась, присела на краешек дивана рядом с ним.

– Что произошло, Люциан?

– О‑о‑о‑о, что произошло… – поймав себя на грани смешка, Люциан проглотил сарказм и улыбку. – Мы переспали.

– С кем? – Глаза у Драконовой стали еще больше.

– С Ленор. Которая в теле Лены. Хотя вообще‑то все наоборот, но драх его знает.

Какое‑то время Соня просто моргала, и он позволил ей помолчать. В конце концов, в нем тоже не осталось слов, когда он узнал правду. Вот эту вот правду – о том, что все, что говорили любимые губы вчера: «Не уезжай, останься, ты мне нужен…» – оказалось словами дурной девчонки, которую он никогда не воспринимал всерьез. Но главное, что он так хотел верить в то, что у Лены к нему тоже есть чувства, что готов был поверить даже в эту фальшивку. В то, что она действительно уйдет от Альгора, что она все обдумала, что ей наплевать на все проблемы, что она не хочет его терять.

Ее тело в его руках так откликалось на ласки, было таким податливым, а еще настолько желанным, что он просто потерял голову. Утром нашел, правда. С отрезвляющими словами: «Это была не я!»

– То есть как? – переспросила Соня осторожно, когда пришла в себя.

– А я знаю? – Люциан запустил пальцы в отросшие волосы. – У вас же все, к драхам, невероятно сложно. Она сказала, что Ленор все еще жива. И что именно она заявилась ко мне вчера вечером.

– О‑о‑ох, – только и сказала Драконова.

Да уж. Примерно так же можно было бы выразить и его чувства, но Люциан промолчал. Ему хватило звенящих в ушах собственных стонов и рычания, стонов выгибающейся под ним девушки, которые до сих пор эхом били по сердцу.

– А… Лена? Что с ней? Где она?

– Где‑где… где она может быть? Валентайн Альгор ее трахает, вот там она сейчас и…

– Люциан! – голос Сони прозвучал жестко, как пощечина. – Ты блин хотя бы раз можешь подумать о том, что больно не только тебе? Ей тоже больно!

– Ей?! – он усмехнулся, подавив внутри детский вопрос: «А кто подумает обо мне?» – Учитывая, как легко она меня послала и попросила открыть портал…

– Окей. – Соня сложила руки на груди, сверкнув глазами. – А что бы сделал на ее месте ты?

– На ее месте?

– Ну да. Представь, ты проснулся рядом с девушкой, ничего не помнишь… а нет, давай лучше так. У тебя отношения с лучшей из девушек, которую только можно представить, а просыпаешься ты рядом с другой, при этом нифига не помнишь.

– Как‑то раз я так проснулся с тобой.

Соня закатила глаза, а Люциан сжал кулаки. Неизвестно, что царапнуло больше – вот это вот «с лучшей из девушек» – значит, и Соня считает Альгора наилучшим для Лены вариантом, или то, что он опять оказался крайним.

– Знаешь, София, – сказал он, поднимаясь. – Изо всех друзей, которые у меня были, остались только сестра и ты. Но Нэв еще слишком мала, чтобы с ней говорить о таком, а к тебе я пришел не то чтобы за поддержкой. Просто поговорить. Мне совсем точно не нужно было слышать, что я опять думаю только о себе, даже если это так. Хотя бы раз, хотя бы от кого то, просто всего лишь раз мне нужно было услышать: «Люциан, я с тобой». Но это, судя по всему, не про меня. Или не про нас.

– Считай, что я плохая подруга, – Соня поднялась вслед за ним, – но у Лены очень непростая ситуация. Я, если честно, не могу даже представить, что она сейчас чувствует. И если бы ты, Люциан, задавался такими вопросами, если бы ты хоть раз задал такой вопрос ей – потому что за всей ее защитой она удивительно нежная и бесконечно добрая – возможно, сейчас тебе не пришлось бы ревновать к Валентайну Альгору. Насчет хотя бы раз – ты можешь прийти ко мне всегда, а не раз. Но я не собираюсь выбирать между вами и принимать чью‑то сторону. То, что вы там наворотили вместе – не мое дело. Я готова тебя поддержать, но я не готова слушать грубости в отношении Лены. Точно так же, как я не стану слушать, если она вздумает обругать тебя. Вы оба дороги мне, понимаешь?

Она помолчала, словно подбирая слова, а после продолжила:

– Мне жаль, что все получилось так, как получилось. Но думать о чувствах других – это важно. Даже когда очень больно. Особенно если эти другие тебе дороги.

Люциан хмыкнул.

– Спасибо за лекцию, но мне пора. Я и так опоздал на построения.

– Мог не опаздывать, – жестко ответила София.

И он, пренебрегая всеми правилами этикета, просто открыл портал из драконовской гостиной к себе. А после, подхватив сумку с вещами – туда, где должен был пройти ближайший год его жизни минимум. Туда, где не будет ни Лены, ни Альгора, ни даже этой драховой моралистки с ее советами. Пусть они все здесь дружно разбираются сами. Со всем.

А с него хватит.

Лена

Из хороших новостей: я получила зачет по технике создания плетений быстро и без дополнительных вопросов. Видимо, магистр Тулли проникся моими последними приключениями и решил надо мной не издеваться. А это он еще про Ленор не знал! Сдается мне, тогда вообще посмотрел бы умильно и спросил: «Деточка, как ты с этим живешь?»

Честно говоря, я сама не представляла, как я с этой живу! Точнее, как мне с ней дальше жить. Где я себя найду в следующий раз? В чьей постели? Но думать об этом и в принципе жить дальше не представлялось возможным, поэтому я старалась не думать. Поэтому в моей голове творился бродячий цирк из серии: думать о чем угодно, только не о случившемся ночью. Не о том, что я шарахнулась от прикосновений Валентайна, и что это может повториться.

А‑а‑а‑а‑а‑а!

– Лен?

Я сидела в парке на скамеечке, а от неожиданно выпрыгнувшей на дорожку Сони (ну ладно, она наверное просто подошла, а я не заметила) дернулась.

– С утра была Лена, – буркнула я.

Совершенно не вовремя, как это всегда бывает, разом нахлынуло все. В частности то, что Соня даже не навестила меня после того, что случилось. Вот не верю я, правда, что она не в курсе была! Поэтому вместе с раздражением неожиданно проснулась какая‑то нездоровая злость.

– Если верить Люциану, с утра ты была не Лена. Можно? – она кивнула на скамейку, а я похолодела.

В моем плане с зельем Пулиджа и ночевкой у Макса был один существенный прокол: Люциан Драгон. Тот самый, который шантажировал меня встречами с братом. Тот самый, который спас мне жизнь. Не парень, а сплошное противоречие на ножках. Но вот то, что Соня уже в курсе…

– Рада, что тебе доложили, – вместо того, чтобы пригласить ее сесть, я резко вскочила, но Соня перехватила меня за руку.

– Лена, прости. Прости, пожалуйста, – сдавленно произнесла она. – Ты была права. Я не сумела справиться с тем, что произошло, и злилась на всех, в том числе на тебя. Я должна была прийти к тебе, когда узнала о Хитаре и обо всем… но мне было очень плохо. Очень отвратно. Я не знаю, как описать то, что со мной творилось, но это не оправдание. Потому что о тебе я совсем не думала. Пожалуйста, давай вместе это решим. Я не хочу, чтобы мы отдалились вот так.

Я сделала пару глубоких вдохов и выдохов.

– Да, знаешь, мне тоже было очень больно, когда я пришла в себя и не увидела тебя рядом.

– Я знаю. Поэтому и прошу прощения. За то, что во мне не осталось сил просто тебя навестить. – Соня разжала пальцы. – Люциан не доложиться ко мне пришел. Он пришел, потому что ему было больно. Не знаю, в курсе ты или нет, но он без ума от тебя, и он чуть не рехнулся, когда узнал, что к нему явилась не ты, а Ленор. Господи… я даже такое умудрилась прозевать.

Она приложила ладони к щекам и села, абсолютно потерянная, а я, вспомнив, с чего это все началось, опустилась рядом с ней.

– Сумасшедший мир, – сказала, запрокинув голову и глядя на кружащиеся под порывами ветра лепестки. Местная яблоня была больше похожа на сакуру, хотя цвет лепестков – между фуксией и сиренью, был не похож вообще не на что. Высоченное небо, раскаленное до теплой голубизны солнцем, взрезали башенки Академии. – Вот так, со стороны посмотришь – сказка сказкой. А на деле полная жесть.