– О чем ты хотел поговорить?
– О тебе. О Сезаре.
– Нет! – это прозвучало очень резко и угрожающе. Надо отдать ей должное, Драконова умела быть грозной, особенно когда сдвигала брови вот так и делала лицо в стиле «Я тут главная».
Тем не менее Люциан не впечатлился, опустился в предложенное кресло и чуть не застонал от блаженства. Широкое, мягкое, с высокой спинкой, оно будто было создано для тех, кого «пытали» на военном факультете. Причем сейчас он даже не был уверен, что слово пытали надо брать в кавычки.
– Я серьезно, – он посмотрел на нее, положив руки на подлокотники.
– И я серьезно. Я не хочу и не стану об этом говорить.
– Мне вот интересно, – проигнорировав ее «не хочу и не стану», Люциан прищурился, – как ты справляешься с этим вот всем. С тем, что он скоро женится на Женевьев.
Драконова гневно сверкнула глазами и вскочила.
– Убирайся!
– Это не праздный интерес, – пришлось с большой неохотой вытряхивать себя из кресла, хотя тело на такое измывательство отреагировало усилившейся болью в мышцах и желанием завалиться обратно. – Мне правда нужно знать.
София сложила руки на груди:
– Зачем?
– Затем, – хмыкнул он.
– Это не ответ.
Люциан закатил глаза.
– Ладно, недогадливая ты моя. Никак не могу выкинуть Ларо из головы.
– Поэтому ты сегодня пнул ее стол, как первоклашка?
– Как кто?
София мотнула головой:
– Как тот, кто учится в начальной школе.
«Драгон, тебе сколько лет?»
Слово‑то какое стремное: лет. Как будто время исчисляется не зимами, а летами. Но Ларо после дуэли вообще была странная, да и Драконова от нее недалеко ушла. Первоклашка! Подавив странное чувство, что эти двое бы подружились, ответил:
– Не пнул, а врезался. И не ее, там за этим столом еще кое‑кто сидел. Не считая того, что она носит браслеты Альгора.
Ждал, что София скажет что‑нибудь привычное в своем стиле, ехидное, но она неожиданно очень серьезно ответила:
– Мне этого вполне достаточно. Того, что Сезар собирается жениться на Женевьев, и того, что я этого изменить не могу. По сути, мне больше ничего и не надо знать, чтобы выкинуть его из головы.
Такая откровенность тоже оказалась не к месту, или к месту, но он оказался к ней не готов. Как бы там ни было, Драконова опередила его с ответом, кивнув на его руку:
– Ты обжегся. Давай посмотрю.
Этот странный жест заботы выбил из колеи еще больше. Иначе как объяснить, что Люциан позволил ей взять его руку в свои и осторожно раскрыть пальцы. Пока София смотрела на его ладонь, он смотрел на нее. Смотрел и не находил в этой девчонке ничего от той, кого боялись все первокурсники (те, которые не были под его защитой, и те, кто не делал все, чтобы примазаться к ней и к ее подружкам).
– Похоже, тебя здорово приложило на той дуэли.
– Что? – София вскинула голову, в ее глазах мелькнуло непонимание. Которое, правда, тут же ушло. – Дерьмом ты был, Люциан, дерьмом и остался.
Она оттолкнула его руку и отступила.
– Выметайся.
Любая другая просто не позволила бы себе такое вякнуть, но София Драконова любой другой и не была. Не считая того, что он после этих слов сам почувствовал себя паршиво. Паршивее некуда.
– Прости, – сказал, глядя ей в глаза.
Драконова покачала головой.
– Это я могу исцелить сам, – он посмотрел на обожженные пальцы, которые, по‑хорошему, действительно стоило бы подлечить. Ничего критичного, конечно, но кожа пульсировала от боли, просто за другой, гораздо более сильной, этого как‑то не замечаешь.
– Можешь – отлично, – София, видимо, продолжала дуться, но Люциан шагнул к ней.
– Я имел в виду, что ты сильно изменилась. К лучшему.
Собиравшаяся было возразить девушка открыла рот и тут же его закрыла.
– С тобой… уютно, Драконова.
– Это самый головокружительный комплимент, который мне приходилось слышать, – хмыкнула она. Но даже сквозь смуглую кожу на щеках проступил легкий румянец, откровенно намекающий на то, что услышать такое ей было приятно.
– Я мастер комплиментов, – Люциан усмехнулся, а потом шагнул еще ближе.
София, разумеется, отступила, но за ее спиной оказался предательский стол, наткнувшись на который, она чуть не упала. Не упала, потому что он ее подхватил – за талию, удерживая и не позволяя сбежать, что, кстати, тоже было совершенно непохоже на Драконову. Фантазий на тему этой девицы у Люциана никогда не было, но если бы они были, он готов был поспорить, что, оказавшись в его объятиях, София не стала бы упираться ладонями ему в грудь и говорить:
– Отпусти.
– А если я не хочу?
– Этого хочу я!
– Аргумент.
Он все‑таки разжал руки, но, проскользнув между ним и столом в сторону, София далеко не побежала. Остановилась.
– Странные у нас с тобой отношения, Люциан.
– Ты тоже это заметила?
Она улыбнулась. Преобразившись так невероятно, что ему впервые за все это время по‑настоящему захотелось ее поцеловать. Именно ее, а не Ленор в ее лице, или не под воздействием дорнар‑оррхар, как тогда в лабиринте. Странно, но именно сейчас между ними повисла та самая неловкая тишина, которой обычно принято избегать, а может быть, она была неловкой только для него?
Вряд ли. Судя по тому, как Драконова на него смотрела, она тоже пребывала в раздумьях, куда ей двигаться дальше, и Люциан решил эту дилемму за них двоих. В два шага и один поцелуй, когда его ладони просто легли на ее скулы, пальцы скользнули по нежной коже, а губы – по ее губам. София вздрогнула, но, как ни странно, не отстранилась. Ответила, мягко вливаясь в этот самый удивительный поцелуй, осторожно положив руки ему на плечи.
Это было бы хорошо, если бы не было так странно.
И ведь был бы это его первый поцелуй – но нет! Так дико Люциан не чувствовал себя уже давно, при том, что испытывал к этой девчонке самую необъяснимую в мире нежность. Возможно, именно поэтому он и не стал разрывать поцелуй первым, позволил сделать это Софии. Она отступила, приложив ладонь к губам и глядя на него с совершенно непонятным выражением в глазах.
– Прости, – наконец, выдохнула Драконова.
– Нет, – он покачал головой. – Все в порядке.
– Точно?
– Нет. Драх… – Люциан даже не представлял, что сказать.
Целовать ее было, как целовать Нэв. Но не говорить же об этом Драконовой прямо в лицо!
– Ничего не получится, да? – спросил, чтобы не молчать снова.
– Нет, – София мотнула головой. Видно было, что ей тоже неловко.
– Ну, в таком случае нам остается только самая старая в мире история. Пафосно сообщить: давай останемся друзьями, и разойтись.
– Можно без драмы. – София не улыбалась, но уголки ее губ все‑таки подрагивали. – Можно просто остаться друзьями и никуда не расходиться.
– А это идея, – Люциан хлопнул в ладони. – Я впервые в жизни буду дружить с девчонкой.
– Все когда‑нибудь случается впервые. Кстати, впервые‑то почему? У тебя же есть Милли и Лиллея.
– Они… ну, в общем, – Люциан хмыкнул. – С ними мы далеки от дружбы.
– Что?!
Драконова так искренне удивилась, что теперь улыбнулся уже он.
– Драгон, в этой Академии есть девушка, которая не твоя… гм, бывшая?
– Поищи где‑нибудь на старших курсах или среди выпускников.
София фыркнула, а потом все‑таки расхохоталась. Было в этом что‑то удивительно простое и уютное, вот так шутить с той, кто не имеет на тебя планов. В конце концов, может это и не самая дурацкая в мире идея – просто дружить с ней. Если Драконова, конечно, снова не выдраконится и не превратится в ту, кем была до дуэли.
– Значит, дружба, – сказал он.
– Вроде того, – София явно собиралась что‑то сказать, но закусила губу. Разумеется, от него это не укрылось.
– Но?
– Ты не против, если для всех пока все останется как есть?
– Для всех или для Сезара?
Она вздохнула.
– Для меня в первую очередь. Мне просто нужно, чтобы рядом был тот, кто своевременно пнет меня в противоположную от глупости по имени Сезар Драгон сторону. Клянусь сделать то же самое для тебя в отношении Ленор Ларо.
