Ярд покачал головой:

– Придумают же.

Перехватив странный взгляд Джиа, я собрала нашу посуду, сложила все на один поднос, после чего мы с другом вместе поднялись и вышли из столовой. Пятна на его форме начали приобретать буровато‑серый налет, что даже на темно‑синем смотрелось не очень. Можно было бы попробовать застирать, но застирать мы уже не успевали, а Ярд вообще ушел в себя, и я не стала ничего ему предлагать. После первой пары он все же побежал отмываться.

Что касается Даны, они с Джиа теперь сидели отдельно, но, проходя мимо меня, блондинка не преминула сообщить:

– Твоя компания явно не добавляет Ярду популярности. Если не хочешь для него неприятностей, оставь его в покое.

– О чем ты? – Я перехватила ее за запястье.

– О чем? – Она резко отняла руку. – Ну подумай сама. Мало того, что он за тебя вступился и пошел поперек Люциана, его выперли из театра, так еще теперь ты с ним шепчешься и дополнительно его подставляешь. Люциан за счастье почтет устроить ему еще какую‑нибудь пакость, просто потому что. Оставь его в покое!

Не дожидаясь ответа, Дана вылетела из аудитории, следом за ней проплыла «пара столетия» (стозимия, Лена, стозимия!), то есть София и ее принц, или принц и его София. Как будет правильнее, я не знала, они оба соревновались за звание «популястик первого курса», Драконова вон даже Аникатию задвинула. Из‑за чего та выходила из аудитории с такой кислой рожей, как будто сжевала лимон целиком. Следом за драконессой и ее свитой уже привычно семенила Лика, и мне оставалось только пожелать ей удачи. Если Лика не хочет видеть, с кем связалась, это ее дело.

А Дана, похоже, влюблена в Ярда. Вот и что мне со всем этим делать?

Впрочем, что со всем этим делать, скоро стало неважным, потому что на парах нас загрузили по полной, потом меня загрузил Валентайн – теорией и практикой, как отрезать себя от темной силы, а темную силу от себя. На этот раз я уже не выпадала в нерастворимый осадок, когда он меня целовал, и постаралась максимально отстраниться от этого чувства. В конце концов, у нас тут занятия темной магией, а не чем бы то ни было еще.

К моему величайшему сожалению, отстраняться не получалось, я снова чуть не провалилась в поцелуй, который перетряхнул меня всю, и только усилием воли заставила себя вернуть мысли в нужное русло и настроиться на учебу. Валентайн ничего не чувствует по этому поводу, а значит, и я могу так же. Или не могу?

Главным в любом случае было то, что это активировало прорывающуюся через меня силу. Силу, которая поможет мне вернуть Соню, а еще – с наибольшей вероятностью – разобраться с защищающим книгу Альгора заклинанием, в котором наверняка есть темная магия.

Вчера я была настолько потрясена, что забыла поговорить с ним про дракончика, который жрет людей. Точнее, который может потенциально сожрать людей, но пока никого не сожрал, сегодня же не сделала это сознательно. Не хотела лишний раз напоминать Валентайну о таком странном существе, потому что в голове у меня понемногу зрел план, как выманить Альгора из кабинета.

Если в Академии на всю темную магию стоит сигналка, то появление Дракуленка явно спровоцирует ее срабатывание. Потом, разумеется, он сразу уйдет в свое подпространство, но пока Валентайн туда‑сюда бегает и разбирается с тем, что же произошло, я успею все сделать. «Считать», какая защита стоит на его книге.

Дело осталось за малым: договориться с Дракуленком.

Ну и с Ярдом, разумеется, потому что Люциан Люцианом, но меня гораздо больше напрягал Альгор. Впутывать друга в эту историю лично я совсем не хотела, поэтому, когда мы пришли ко мне после ужина, я первым делом спросила:

– У тебя точно не будет проблем, если ты мне все это подскажешь? Я имею в виду, по всем твоим заклинаниям тебя точно нельзя отследить в случае чего?

– Вообще‑то можно, – сказал Ярд. Мы сидели у меня в комнате, он в кресле, я на кровати, пили ранх, который мне еще вчера доставили из дома (вместе с остальными вещами), и предварительно обсуждали происходящее. – Опытный маг может отследить все, об этом, кстати, на военном факультете на специальности по магической криминалистике много рассказывают. Но! Если заклинание растворится до того, как его почувствуют – точнее, если не останется ни контуров, ни плетения, отследить будет невозможно. Разумеется, я создаю такие заклинания, чтобы меня нельзя было отследить.

Я кивнула. Надо будет еще в этой теме покопаться, как все это работает, но если уж снова говорить о приоритетах, то магическая криминалистика пока болтается где‑то в самом конце моего списка.

– Кстати, о военном факультете. И о Драгоне. Ты уверен, что хочешь продолжать мне помогать?

Ярд снова нахмурился.

– Мне кажется, тему Люциана мы уже давно обсудили.

– Я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Правда.

– И я это ценю, Ленор. Но постоянно делать то, что хочет Люциан, чтобы, выражаясь твоим языком, «у меня не было неприятностей», я не хочу. Надеюсь, больше мы не будем к этому возвращаться вообще. Никогда. А вот насчет Валентайна Альгора и того, что и зачем тебе нужно, я бы хотел от тебя откровенности. – Парень стал серьезным, как никогда. – Потому что я должен понимать, во что я ввязываюсь, и что мне за это будет.

– Моя подруга погибла. Из‑за темной магии, – произнесла я. – И я хочу ее вернуть.

Ярд поперхнулся фруктово‑цветочным ранхом и закашлялся. Я даже подумала, что придется вставать и хлопать его по спине, но нет. Обошлось.

– Так, – сказал он, когда лицо его перестало быть красного цвета, и чай, то есть ранх, прошел туда, куда нужно. – А ты это собираешься сделать – как? А главное, ты можешь это сделать – потому что?

– Потому что во мне есть темная магия.

Дальше я снова рассказала ему все. Примерно то же, что вчера говорила Максу, снова оставив мое иномирное происхождение в стороне. Надо сказать, что и без иномирного происхождения для Ярда информации было через край, и мне оставалось только надеяться, что парень с воплями «Спасите‑помогите» не сбежит из моей комнаты хотя бы до того, как я закончу. Лучше бы, чтобы он и после этого не сбежал, и вообще не сбежал, или даже не ушел, потому что на это доверие и на него я поставила все. От того, согласится ли он мне помочь, зависело слишком многое.

О чем я и сказала ему в заключение.

– О том, что я собираюсь спасти подругу, знаешь только ты, Ярд.

Тишина.

Густая, напряженная – кажется, ее можно резать ножом, при этом лучше раскаленным, потому что по ощущениям, она как масло из морозилки. Друг застыл в кресле, неестественно выпрямившись, он даже на занятиях так никогда не сидел.

И, когда я уже мысленно попрощалась со своей тайной и с надеждой узнать все про ритуал, он, наконец, произнес:

– Хорошо, Ленор. Я тебе помогу.

Обрадоваться я не успела.

– Но при одном условии: я пойду с тобой.

– Что? Нет! Я не стану подвергать тебя такому риску!

– А я не стану подвергать такому риску тебя. – Ярд поднялся, скрестив руки на груди. – Заклинание защиты может повести себя непредсказуемо, и что ты тогда будешь делать?

Браслеты сниму.

Это было первое, что пришло мне в голову, с губ сорвался нервный смешок.

– В общем, работаем вместе мы только на таких условиях. Либо вдвоем. Либо никак.

Вот и что с этим парнем делать?

Я вскочила и подлетела к нему:

– Ты понимаешь, во что ввязываешься? Это темная магия!

– И это говорит девушка, которая собирается провести ритуал воскрешения? – Ярд покачал головой и поднял руку. – Все, Ленор. Нет, это не обсуждается. Да. Или нет. Я жду.

Да что ж мне за властные мужчины‑то попадаются, а? Один круче другого!

– Мое мнение ты не учитываешь, да? – попыталась зайти с другой стороны.

– А ты мое? – Ярд хмыкнул. – И вообще, хватит добавлять мне комплекса неполноценности! Спорим, если бы на моем месте был Драгон, ты бы спокойно взяла его с собой?

– Я… что… я… – От такого заявления во мне кончились и мысли и слова. – Нет!