– А ты как там оказался? – поинтересовалась я.

– Очень просто. Одна примерная адептка сообщила мне, что у нее планы и что она сама доберется домой. И вот в полночь…

– Когда? – Глаза сами собой распахнулись очень широко.

– В полночь, – ядовито подсказал Валентайн. – Ко мне врывается этот недоделок Хитар Равен и орет, чтобы я немедленно вернул ему его приемную дочь. В эту минуту я понимаю, что его приемная дочь, то есть ты, просто‑напросто исчезла. Хотя мне сказала, что собирается домой.

Э‑это что еще такое было?! Нет, то, что я проспала, я уже поняла. Причем ни один добрый человек, работающий в зале для особых клиентов, не разбудил меня и не сказал, что мой портал на Хэвенсград, как тот поезд Москва‑Воркутю – тю‑тю. Но вот это что сейчас было? С какой стати он меня отчитывает, как… как какую‑то школьницу?! Да, на мне его браслеты, но все это фикция. И, если уж на то пошло, я не его женщина и быть ей не собираюсь. Никогда!

– Во‑первых, – в точности копируя его ядовитый тон, заявила я, – я сказала, что у меня планы. Во‑вторых, отчитываться перед тобой я не обязана. А в‑третьих, спасибо, что сказал дяде про нас, мне объяснять не придется. Теперь верни меня домой, и я пойду спать.

Глаза у Валентайна почернели очень недобро.

– Что ты делала в Портуале, Лена?

– К любовнику ездила! Ай…

Я не успела пискнуть, как мир перевернулся. Что‑то похожее, наверное, испытала Драконова, когда Сезар перекинул ее через плечо, потому что сейчас я висела вниз головой на плече Валентайна. Недолго, правда, уже спустя мгновение я кувыркнулась в пуховые перинки кровати, на лету успев удивиться. В прошлый раз здесь было гораздо жестче… в смысле, матрас, сейчас же я просто провалилась, как в сугроб, который так же мягко спружинил и «выплюнул» меня на поверхность.

– Ты слушала, когда я говорил? – холодно поинтересовался Валентайн, опираясь ладонями о кровать и оказываясь со мной лицом к лицу. – Про моего отца? Понимаю, его имя звучит для тебя недостаточно серьезно, но придется привыкнуть. К тому, что этот мир – не твой мир. К тому, что путешествовать непонятно куда непонятно зачем – опасно. Особенно посреди ночи. Особенно тебе. И, поскольку ты всего этого не понимаешь, будем учить.

Он двигался так быстро, что я едва успевала следить за молниями его движений. Раз – и Альгор уже сидит на кровати. Два – и меня так резко дернули к себе на колени, что я растянулась поперек. Правда, на удивление гармонично, а вот когда его ладонь мягко легла на мои ягодицы, я задохнулась. От такого прикосновения все внутри вспыхнуло, а потом еще и дополнительно заискрило, когда Валентайн произнес:

– Тебя в детстве часто шлепали, Лена?

Что? Нет! Нет‑нет‑нет.

При мысли об этом меня всю перетряхнуло, и я совершенно ненормально задергалась в руках Альгора, брыкнулась, кулаком попала ему в коленку и свалилась на пол. Правда, на полу тоже надолго не задержалась, с такой скоростью я еще не бегала. Спустя минуту дверь в ванную уже захлопнулась с треском. Я даже успела подтащить к ней тумбочку, когда внутри предсказуемо открылся портал. Не в тумбочке, к сожалению, а в ванной. Я попятилась, наткнулась на стену и выставила вперед руки:

– Не подходи! Не подходи, или…

Поблизости не было даже ничего, чем я бы могла защититься, но я как‑то запоздало вспомнила про браслеты.

– Лена.

Пальцы дрожали, меня всю трясло, поэтому разомкнуть проклятые металлические оковы не получалось.

– Лена, успокойся. Я тебя не трону.

Слова, его голос доносились до меня как из какой‑то трубы, но я все же каким‑то образом уловила их смысл. Очередная попытка раскрыть браслеты не увенчалась успехом, зато на глаза навернулись слезы, и меня затрясло еще сильнее. От того, что я только что пережила. От того, что почувствовала, когда его ладонь легла на мои ягодицы – до его первых слов. От унизительного чувства собственной беспомощности, но главное – от того, что я сейчас выглядела, как… как истеричка. Или, скорее, как перепуганный котенок, которого в угол загнала свора собак.

Валентайн собакой, конечно, не был, но все это произошло у него на глазах!

Мне захотелось провалиться сквозь землю, или чтобы он провалился сквозь землю. Да, лучше, чтобы он! Видеть его не могу.

– Уйди, – сказала я, стараясь вложить в голос побольше уверенности и силы.

– Лена, в чем дело?

– В чем дело?! – Я сжала кулаки, с трудом сдерживаясь от того чтобы не заорать. – Ты меня спрашиваешь, в чем дело?!

– Да. Спрашиваю. Потому что твоя реакция не нормальна.

– Моя?! – я задохнулась. – Моя?! Ненормально переворачивать меня вверх тормашками и угрожать поркой! Вот что ненормально, Валентайн! Но в твоем мире, как ты выразился – может быть и вполне нормально, я не знаю. Если это так, я не хочу иметь с ним ничего общего, ни с ним, ни с тобой! Я лучше сразу сдамся туда, куда положено сдаваться с темной магией.

– Я сказал, что тебя не трону, – его взгляд потемнел.

– Да иди ты! – выражение из моего мира как нельзя лучше описывало мои чувства и мою веру в его слова. – А еще ты говорил, что не будешь меня лапать. Ну и помимо этого, вытаскивать меня спящую, орать на меня… после того, как я по ошибке влезла не в тот портал, а потом долго разбиралась, как мне попасть обратно и заснула потому, что устала – вот это вот все…

Во мне кончился воздух, зато в Валентайне он, похоже, начался:

– Сразу нормально объяснить нельзя было?

– А когда ты нормально со мной разговаривал?!

М‑да. Не орать все‑таки не получилось. От моего голоса вскрикнул, кажется, даже кафель – и не осыпался мне под ноги, наверное, исключительно благодаря не той звуковой частоте. Хорошие новости, впрочем, тоже были: Валентайн не двигался с места, только глаза его меняли цвет – от человеческого темного до магического серебра, а после – до самой смерти, напоминающей черную ночь. Черты его лица заострились, стали хищными, но мне было уже как‑то все равно.

– Верни меня домой, – твердо сказала я. – Или дай пройти. Сама доберусь.

– Уже добралась.

– Как умею. Добралась бы, если бы не заснула.

Самые сильные эмоции схлынули, и теперь мне уже не было стыдно за свою истерику. В конце концов, стыдиться мне нечего. Я ничего такого не сделала, ничего такого, из‑за чего мне должно быть стыдно. Моя детская попытка сбежать… на нее тоже есть свои причины. Точнее, причина, но об этом я никому и никогда не расскажу. Об этом не знала даже Соня, и пусть так и будет дальше.

– Ты можешь остаться здесь, – произнес Валентайн.

Тьма уступила место серебру, а то в свою очередь откатилось до простого человеческого цвета радужки. Вот только ничего в этом мужчине человеческого не было, и, должно быть, это отразилось в моих глазах. Ну или «передатчик» включился, потому что лицо Альгора закаменело.

– Эта комната теперь твоя, Лена. Я подумал над твоими словами и решил, что вторая спальня точно не помешает. С обстановкой, правда, пока не разобрались, но ты сможешь оформить комнату по своему вкусу.

– Ты ненормальный? – спросила я. И впрямь ненормальный: говорить об обстановке после всего, что было, как о само собой разумеющемся. – Зачем мне комната в твоем доме?!

– Потому что ты – моя женщина.

– С женщинами разговаривают, Валентайн. На них не орут и не пытаются перекинуть через колено, чтобы отшлепать. Ну, не знаю. Может кому‑то такое и нравится, ректору Эстре, например.

– С Эстре у меня ничего нет.

– Да мне плевать! – Я снова сжала кулаки, вдохнула, выдохнула и добавила уже спокойнее: – Мне все равно. Я здесь не останусь. Просто верни меня домой, и закроем тему.

Правда, я не была уверена, что закроем. Мне еще у него учиться. Темной магии. Но я не хочу. Не могу. Не хочу оставаться с ним наедине, не хочу больше испытывать эти странные мгновения помешательства рядом с этим мужчиной, от которого мурашки в башне позвоночника пачками хватают инфаркты. Поэтому я добавила:

– И это, – указала на браслеты взглядом, – лучше снять.