Хираи громко фыркнул:

— По легенде, Ханако-сан забирает людей в ад, а не в Ёми.

— Как пожелаешь, — отозвалась Эмири.

Хираи закатил глаза, а затем снял часы и протянул их ей.

— Надеюсь, Ханако-сан они понравятся, — вздохнула я, вставая из-за стола.

— Понравятся, если у нее есть вкус, — насмешливо ответил Хираи.

— И куда вы? — спросил Кадзуо, внимательно смотря на меня.

— Пойдем договариваться с Ханако-сан, — пояснила я, и Кадзуо нахмурился.

— Это может быть опасно...

— Да. — Я на несколько мгновений замолчала. — И?..

Кадзуо просто смотрел на меня, а затем покачал головой.

— Будьте осторожны.

Я ощутила укол разочарования, хоть и не знала, что хотела услышать, а потому молча кивнула и направилась в сторону женского туалета.

К счастью, внутри было пусто.

Правда, ненадолго.

— Как думаешь, она появится? — спросила я у Эмири. — Или мы должны ее позвать?

— Звать Ханако-сан опасно, — поморщилась Эмири. Подойдя к зеркалу, она поправила растрепавшиеся волосы. — Будем надеяться, что она сама придет...

Подумав, Эмири зашла в третью кабинку и слегка повысила голос:

— У меня договор с Ханако-сан... Я обещала отдать ей ценную вещь, если она сделает для меня одолжение. Я придумала подарок для Ханако-сан, буду ждать, пока она сама не придет за ним.

Внезапно лампочка погасла, погружая комнату в полумрак, а когда, мигнув, вновь загорелась, напротив третьей кабинки уже стояла невысокая девочка с подстриженными по плечи волосами, в красной юбке и белой рубашке. В первое мгновение ее даже можно было принять за настоящего ребенка, но затем в глаза бросались бурые пятна крови на белой ткани, неестественная бледность кожи и серость губ.

Ханако-сан улыбнулась:

— Привет. Ты принесла мне подарок?

Я стояла у раковин, а поэтому мне не было видно Эмири, зато я услышала ее уверенный голос:

— Только если ты выполнишь мою просьбу.

Ханако-сан склонила голову набок, и ее улыбка стала чуть более широкой и в то же время более зловещей. От этого юрэя исходил холод, словно я стояла рядом с открытым морозильником, и в ее присутствии что-то сжимало виски. Только от вида Ханако-сан становилось более чем не по себе.

— Чего ты хочешь? — веселым детским голосом поинтересовалась Ханако-сан, и выглядела она при этом так, будто ее мучает любопытство.

— Знаешь, к моему знакомому прицепилась удзу-нингё... Это такая необычная кукла. Я подумала, тебе она понравится. Забери ее с собой, и тогда я подарю тебе это. — Эмири протянула Ханако-сан наручные часы. — Красивые, да?

Ханако-сан кивнула, с интересом разглядывая часы. Она в задумчивости надула губы и перекатилась с пятки на носок, а затем два раза кивнула.

— Хорошо. Договорились. Я сама буду играть с удзу-нингё. Отдавай часы! — Ханако-сан нетерпеливо протянула руку.

— Точно? — Эмири не спешила отдавать подарок. — Не обманешь?

Ханако-сан скрестила руки на груди и насупилась:

— Все честно, мы договорились... Если бы я играла нечестно, сразу забрала бы тебя с собой. Но ведь ты и правда не звала меня, я пришла первой и по своему желанию... Поэтому буду играть с удзу-нингё! — Под конец фразы Ханако-сан вновь развеселилась, а мне от ее слов стало жутко.

Она действительно хотела... забрать с собой Эмири. Хотела убить ее.

— Хорошо. Договорились, — согласилась Эмири и вышла из кабинки.

Она отдала Ханако-сан часы, и та, рассмеявшись, исчезла.

Я тут же взяла Эмири за руку.

— Ты как? — обеспокоенно спросила я.

Она казалась привычно невозмутимой, но я не сомневалась, что любой испугается, если будет вынужден говорить с жестоким юрэем. Тем более когда тот изначально пришел именно за тобой.

— Все... нормально, — пробормотала она, прикрыв глаза, а потом на пару мгновений обняла меня. Быстро отстранившись, еще раз кивнула: — Да, все в порядке. Мы обе живы, удзу-нингё нам больше не угрожает, а Хираи лишился своих часов. Все это не может не радовать.

Я улыбнулась.

— Да. Ты очень смелая.

Эмири закатила глаза.

— Не начинай, — снисходительным тоном попросила она. — В том городе я встречалась с существами пострашнее, чем Ханако-сан. Хотя... скучающие дети и правда могут быть опасны. Пойдем, не будем заставлять других волноваться. — Она шагнула к дверям, а затем оглянулась на меня: — Видела, как забеспокоился Кадзуо?

— Эмири-тян, — оборвала я ее, и она приподняла брови.

— Что? Я не права? А ведь он даже не помнит тебя... Если бы помнил, пошел бы сюда вместо тебя, хоть это и женский туалет, — уверенно заявила Эмири. Затем ее лицо посерьезнело, и она полностью повернулась ко мне: — Кадзуо тебя не помнит... Я понимаю, что это... больно. Но однажды вы уже стали близки. Не отчаивайся, Хината-тян. Даже если он и не вспомнит все, что было между вами, чувствам это не помешает. То, что он испытывал к тебе, не было следствием событий того мира. Поэтому все повторится и в этом.

Я была поражена прямотой Эмири, хоть и привыкла к тому, что она часто смело говорит все, что думает. Затем я ощутила горечь, смешанную с благодарностью.

— Спасибо, — сумела выдавить я из себя.

— Пока что просто постарайся выжить. А уже потом... Потом мы продолжим жить. По-настоящему жить.

Я улыбнулась, моргнув несколько раз, чтобы вдруг не заплакать.

— Так и будет... А теперь нам и правда пора, а то остальные решат, что Ханако-сан нас убила.

Мы направились к дверям, и я вдруг, не удержавшись, добавила:

— Вот Хираи-сан расстроится...

— Из-за того, что часы пропадут зря, или из-за того, что придется самому разбираться с удзу-нингё? — невозмутимо уточнила Эмири.

Моя насмешка ее не тронула, и я просто улыбнулась, но теперь уже веселее, не через силу, как до этого.

Мы вернулись в зал, и я увидела явное облегчение на лицах Йоко и Ивасаки. Даже на лице Хираи. А Кадзуо... Я не смогла разгадать его чувства, и все-таки мне показалось, что, когда мы сели за стол, он стал менее напряженным.

— Получилось? — спросил Хираи.

— Не совсем. Ханако-сан сказала, что заберет часы и отстанет от меня, но удзу-нингё ей не нужна, — не моргнув глазом солгала Эмири.

Хираи нарочито вздохнул:

— Жаль.

Я поняла, что он не поверил Эмири.

Спустя пару минут к нам вновь подошла официантка и поставила на стол заказанные блюда. Мы в молчании принялись за еду, и я не могла не подумать о том, что за нее мы должны будем всего лишь заплатить... иенами, а не игрой в азартные игры. Я не могла не вспомнить шкатулки с гейшей и самураем, шкатулки с карпами, тануки, журавлем и тэнгу...

Не могла не подумать: сколько еще я буду сравнивать тот мир с этим? Сколько еще времени буду узницей воспоминаний о сонном параличе, таком реальном, но одновременно ненастоящем?

Я так хотела вернуться к привычной жизни, но понимала, что как прежде уже не будет. Понимала, что тень произошедшего всегда будет следовать за мной. Воспоминания никуда не исчезнут... Они могут запылиться, потерять свою яркость, что-то размоется, как смешанные на листе краски... Но в общем и целом я всегда буду помнить о кошмаре, через который прошла, став жертвой канашибари.

Мне никогда не стать прежней... Но хотела ли я этого на самом деле? Хотела ли стать той, кем была, пока не пережила ужасы мира канашибари?..

Ответ напрашивался сам собой. Нет. Не хотела. Пройдя через эти испытания... Я стала сильнее. Я не забыла о своем горе, но справилась с ним. Стала внимательней к другим. Я по-другому взглянула на все вокруг. И обрела друзей. Сложно говорить однозначно, но, быть может, я все-таки приобрела больше, чем потеряла.

Вернее, приобрету, если выживу. И если выживут те, кто стали моими друзьями.

Внезапно я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову от тарелки с рисом.