— А я-то зачем была нужна?

Мне так и не удалось понять его странные объяснения. Если он действительно хотел поговорить с... душой Кадзуо, то должен был торопиться. Иначе мог... не успеть.

Воспоминания об Араи задели старые, но еще не зажившие раны. Но я была уверена, что если — или же когда? — Араи отыщет Хасэгаву, он не убьет его, пока тот действительно не поможет Кадзуо. Араи обещал. Вот только...

Вряд ли он будет долго ждать.

Но Хасэгава не стал тянуть. Я даже не знала, задумывался ли он об Араи и о том, что находящийся без сознания и вне тела Кадзуо может стать причиной, почему сам Хасэгава проживет чуть дольше.

Услышав мой вопрос, он помедлил, но ответил весьма прямо:

— Я бы не решился отправиться к Кадзуо-куну в одиночку.

Я прикрыла глаза. Как бы я ни хотела поддержать Кадзуо, я не сомневалась, что свой разговор с Хаттори Исао он захочет провести без свидетелей. А ответ Хасэгавы привел меня в смятение, хоть я и поняла, что он имел в виду, говоря о решимости.

Все оставшееся время мы молчали и наконец добрались до нужной станции, к моему счастью, без пересадок. Хасэгава вновь казался воплощением спокойствия и непринужденности, разве что не улыбался, а вот я с трудом скрывала беспокойство, опасно граничащее со страхом. Хоть я и не позволяла себе думать о чем-то подобном... Но в глубине души боялась, что Кадзуо уже мог умереть.

И эта мысль была куда страшнее встречи с Тэкэ-тэкэ.

Погрузившись в свои переживания, я даже не следила, куда меня ведет Хасэгава. А он весьма уверенно шел по направлению к нужному выходу, не обращая внимания на вывески и указатели. Видимо, или сразу же запомнил путь, или же приходил к нужной больнице куда чаще одного раза.

Приближаясь к нужному зданию, я нервничала все больше и шла все быстрее. Хотя мне и так приходилось стараться, чтобы поспевать за широкими шагами Хасэгавы.

Пройдя сквозь первые двери, я тут же огляделась, чтобы понять, куда идти или к кому лучше обратиться.

— Ты ведь знаешь... — начала было я, оглядывая зал, но замолчала.

Я увидела Кадзуо.

Сначала я не поверила своим глазам, а затем ощутила поток радости и облегчения, затопивший меня, заставивший на несколько мгновений задержать дыхание. И, только почувствовав головокружение, я шумно вздохнула.

— Кадзуо, — прошептала я.

Хасэгава услышал и тут же проследил за моим взглядом.

Кадзуо стоял у стойки регистрации. Хмурый и бледный, в простых брюках и футболке, со спортивной сумкой на плече — но такой знакомый. Это был он.

И он пришел в себя. Кадзуо не просто жив. Он здоров. Ну, может, и не совсем здоров, но уже не в коме и даже выписывается из больницы. Я не могла поверить своему счастью. Сердце билось все быстрее, а к глазам подступили слезы.

Кивнув и сказав что-то сотруднице, Кадзуо отошел от стойки регистрации и направился к выходу. Мы с Хасэгавой тут же поспешили к нему — я едва не столкнулась с женщиной, которая тоже куда-то торопилась, — а затем остановились прямо перед Кадзуо. Хасэгава оставался на шаг позади меня.

— Кадзуо! — окликнула я. — Ты в порядке! Ты очнулся!

Я не сдержалась, хотя на самом деле даже не пыталась сдержаться, и обняла Кадзуо. Он рядом. Он жив. И вновь стал человеком.

Спустя пару мгновений тишины я почувствовала, как Кадзуо осторожно, но крепко сжал мои плечи и отстранил меня от себя. Не обратив на это внимания, я с улыбкой посмотрела в его лицо.

Кадзуо же смотрел на меня с удивлением. Точнее... С недоумением. Отпустив мои плечи, он сделал шаг назад и окинул меня внимательным взглядом, а затем перевел его на Хасэгаву. И взгляд Кадзуо, как и выражение его лица, в это время оставался все таким же — я не увидела изменений, не увидела тех чувств и эмоций, что могли бы, нет, должны были проявиться, стоило ему увидеть меня или Хасэгаву. И тем более — нас обоих рядом.

— Мы ведь... незнакомы.

Слова Кадзуо ударили по мне, хотя я и не сразу поняла их смысл.

«Мы ведь незнакомы».

Я помотала головой, но понимание все не приходило. Я в замешательстве уставилась на Кадзуо, не зная, что ему на это сказать, а он смотрел на меня в ответ... холодно. С легким недовольством. И вопросительно.

Я могла бы подумать, что Кадзуо решил пошутить. Разыграть меня. Хоть такая шутка и не была в его характере, особенно после того, что мы пережили, после того, как расстались. Все равно я могла бы в это поверить. Более того, в тот момент я надеялась, что Кадзуо решил поиздеваться надо мной. И я бы даже рассмеялась. И не стала бы злиться...

Только бы он прекратил смотреть на меня так, словно действительно не знал меня. Словно мы действительно никогда с ним не говорили. Не держались за руки. Не делились секретами и душевной болью.

Не боролись за свои жизни плечом к плечу.

Не признавались друг другу в чувствах.

— Кадзуо... — протянула я и покосилась на Хасэгаву в поисках поддержки.

Его лицо выдавало удивление... и разочарование. А когда он поймал мой взгляд, я заметила в его глазах печаль.

— Ты не помнишь меня? — медленно спросила я, не веря, что действительно произношу эти слова.

К лицу прилила кровь, заставив щеки загореться, а руки мелко задрожали. На самом деле дрогнул и мой голос.

Кадзуо вскинул бровь.

— Хм... Можно сказать, что помню, — ответил он, и манера его речи совершенно отличалась от той, к которой я привыкла. Он говорил со мной так, словно я была чужой. — Но мы с вами незнакомы, и я не знаю, откуда вам известно мое имя и что я здесь.

«Но мы с вами незнакомы». Кадзуо никогда не говорил со мной так формально, так безэмоционально. Еще никогда я так сильно не хотела, чтобы он назвал меня Химэ.

— А что насчет кайданов? — уточнил Хасэгава.

Его голос был спокойным, а интонация — вежливой, но отстраненной. Он не стал показывать, что Кадзуо должен его знать.

Тот посмотрел на Хасэгаву с легким раздражением.

— Мне нужно идти, — только и сказал он и, коротко кивнув нам обоим, попытался меня обойти, на ходу вытаскивая телефон из кармана сумки.

— Стой, Кадзуо! — почти в отчаянии выпалила я и схватила его за запястье, но он тут же освободился и пронзил меня холодным взглядом.

— Что вам от меня нужно? Вы связаны с каким-то из дел, которые я вел или веду?

— Нет, но...

— Оставьте меня, иначе я обращусь к охране, — холодно заявил Кадзуо. — Вы ведете себя подозрительно.

— Да подожди ты! — воскликнула я так громко, что люди поблизости оглянулись на меня с удивлением и даже осуждением. Я понизила голос: — Ты что, не понимаешь, о чем я? Мы знакомы. Просто ты забыл.

Кадзуо прищурился, а затем покачал головой.

— Два дня назад я вышел из комы, — произнес он наконец. — Без каких-либо осложнений. И я помню все. Все. Никаких пробелов в памяти. И я не знаю, какой момент жизни я мог бы забыть, чтобы забыть еще и вас.

— Тот, когда ты был в коме, — ответила я, не дав Кадзуо уйти.

Он посмотрел на меня, вновь приподняв брови, и теперь негодование в его взгляде стало куда ярче и острее.

— Это какая-то шутка? Я же вроде был вежлив, но если вы продолжите так...

Я махнула рукой, не дав ему договорить. В голове крутилось слишком много мыслей, много слов, которые я хотела бы сказать, и я пыталась понять, какие же из них озвучить.

— Хината-тян... — Хасэгава положил ладонь мне на плечо, и его голос прозвучал предупреждающе. — Нам лучше уйти.

Но я не стала его слушать. Я не хотела уходить. Я хотела, чтобы Кадзуо все вспомнил. Хотела, чтобы он вспомнил меня.

— Это была не просто кома. Да, тебя ударили по голове. Но затем ты оказался под воздействием сонного паралича. И в это время...