— О чем это ты?.. — Я покосилась на дверь в надежде, что кто-нибудь войдет и прервет наш разговор. Если я резко завершу его сама, то лишь подкреплю подозрения Кадзуо в том, что он прав.

— А иначе зачем вам обоим приходить ко мне в больницу? Могу предположить, что, если я действительно был со всеми вами знаком, вы знали, что я попал в больницу. И видимо, надеялись найти меня там после... возвращения. Или пробуждения. Без разницы. Тут уже появляется вопрос еще и о том, как именно вы меня нашли, но он далеко не первоочередной. И именно вы двое, а не, к примеру, Ивасаки-сан или Кадзаки-сан, взяли на себя задачу рассказать мне правду о канашибари и хяку-моногатари кайдан-кай. Убедить меня в ней. Значит, я был знаком не только с тобой, но и с Хасэгавой-саном. При этом я также знаком и с Араи-сенсеем. И какова тогда была моя позиция в их... вражде? Скорее всего, я был бы на стороне Араи-сенсея, раз вы в большинстве своем настолько плохо относитесь к Хасэгаве-сану. Но в таком случае... зачем Хасэгава-сан пришел? Он ведь не знал, что я не помню его и в таком случае не помню своего к нему отношения...

Кадзуо прервался, внимательно глядя на меня. Словно ожидая, что я наконец заговорю сама.

— И к чему ты ведешь?

Он на мгновение прищурился, но ответил все так же спокойно:

— К тому, что не все так просто. И какое-то отношение к произошедшему я все же имею. А значит, имею и право на то, чтобы меня посвятили в суть дела. Иначе это лицемерно: раскрывать мне, по твоим словам потерявшему память, лишь то, что вы сами хотите, лишь то, что сами считаете нужным. Что ты считаешь нужным, Акияма-сан.

В моей душе взорвался сноп искр злости. Раскрываю лишь то, что хочу? Раскрываю лишь то, что считаю нужным?! Знал бы он, что...

Но Кадзуо не знал и знать не мог — вернее, не мог вспомнить. А потому злиться на него было бессмысленно и, по правде говоря, несправедливо. Я постаралась успокоиться и унять возмущение, мысленно возвращаясь к тем моментам, когда сама мучилась от неизвестности, запутывалась в недосказанности. Даже обижалась на Кадзуо за его нежелание, как мне казалось, быть со мной искренним...

— Только не говори, что все вышеперечисленное лишь совпадение, — добавил он, не получив от меня ответа.

— Знаешь... — Я помедлила, успокаиваясь. — Тогда иди ищи Хасэгаву и сам его обо всем спрашивай. Почему с этими расспросами ты пришел ко мне? Может, я не то что не хочу, а просто не вправе о чем-то говорить!

— Что ты...

— Я сказала Араи-сенсею правду. — Я не дала Кадзуо себя перебить. — Хасэгава сам меня нашел. Да, я... отправилась на твои поиски. Потому что знала: ты в коме. И переживала. Найти больницу, в которую ты попал, было не так уж сложно. А зачем за мной увязался Хасэгава, надо спрашивать у него самого. При чем здесь я? Как видишь, я не захотела расставаться со своими друзьями, пока весь этот кошмар не закончится, а вот когда Хасэгава решил уйти, мне это было безразлично. — И вновь, как я понимала в глубине души, я солгала. — А то, что произошло между Хасэгавой и Араи-сенсеем... это точно не твое дело. И не мое. Араи-сенсей долго хранил эту тайну, просто... так получилось, что мы узнали о ней.

Последние мои слова уже больше походили на шепот.

Некоторое время, может, минуту, а может, целых десять, Кадзуо молчал. А затем, тихо вздохнув, качнул головой.

— Хорошо... Я понял.

— Замечательно, — устало пробормотала я.

— Понял, что не получу от тебя ответов. Правдивых. — Я удивленно качнула головой, но теперь уже Кадзуо не дал себя перебить. — Ты сказала столько всего... Но при этом все время уклонялась от ответов на вопросы, которые я тебе задавал. И хоть я все еще считаю, что это нечестно... оставлю тебя в покое.

Голос Кадзуо вновь стал похож на порыв ледяного ветра, и я сжала кулаки от досады... Но промолчала.

Пусть будет раздражен, пусть даже злится на меня... Я не хотела причинить ему боль. По крайней мере, сейчас.

Хотя на самом деле я даже не знала, чего жду. И чего буду ждать. Пока мы не разберемся с новой игрой ао-андона? Пока не завершится Хякки-яко? Пока мы не вернемся к привычной жизни?

А если... когда это все же произойдет... я расскажу Кадзуо правду? Сразу же? Или вновь буду ждать призрачного удачного момента? Может ли вообще существовать удобный момент для того, чтобы раскрыть подобную правду?

Возможно, стоило бы навсегда сохранить тайну о Хасэгаве? Но ведь это нечестно. Нечестно по отношению к Кадзуо. Если я не хочу, чтобы он пропадал из моей жизни, а я не хочу, если еще надеюсь... на что-то... я должна рассказать.

Но сейчас так рисковать его жизнью я не могла.

— Спасибо, — сухо отозвалась я и хотела было отвернуться и отойти, но его слова заставили меня застыть на месте:

— Настоящее имя Хасэгавы-сана — Хаттори Исао?

Такого вопроса я не ожидала. Растянувшийся до бесконечности миг я растерянно смотрела на Кадзуо... а затем, спохватившись, нахмурилась.

— Хаттори Исао? Нет, его зовут Хасэгава... — Я замолчала, невольно вспомнив наш с Хасэгавой разговор в квартире Кадзуо. Про внешность, профессию... и имя. Но не дала заминке затянуться: — Что ты имеешь в виду под настоящим именем?

Я очень надеялась, что сумела убедительно сыграть.

— Только то, что сказал. — Теперь уже в голосе Кадзуо я расслышала отзвуки раздражения.

— Тогда выражайся яснее, — огрызнулась я, начиная злиться. — А лучше вообще, как и сказал, оставь меня в покое.

Я понимала, что, скорее всего, Кадзуо все же не оставит меня в покое, а потому решила уйти сама. Конечно, он мог продолжить расспросы и при остальных... Но я надеялась, что не станет.

Обойдя Кадзуо, я сделала два поспешных шага к двери, но он удержал меня за предплечье. Я обернулась, а он отдернул руку.

— Не надо сбегать, — хмуро попросил он.

— Я и не сбегаю, — в тон ему отозвалась я и, вновь развернувшись, пошла к выходу.

Только я потянула дверь на себя, приоткрывая ее, как Кадзуо, надавив на дверь, резко захлопнул ту передо мной. Я тут же развернулась к нему.

— Просто скажи: Хасэгава-сан — это на самом деле... Я ведь знаю его? Знал? — Он вдруг заговорил куда громче, чем обычно, куда эмоциональнее.

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?! — Я сделала полшага назад. — Мы с тобой познакомились в том про́клятом городе, но ты не особо стремился рассказывать о своем прошлом.

— Как же ты неубедительно лжешь, — невесело усмехнулся Кадзуо. — Ты сама сказала... сказала, что узнала от меня, кто изображен на тех фотографиях. Что я сам рассказал тебе о своем прошлом то, что невозможно было бы узнать никак иначе.

Теперь Кадзуо уже не скрывал раздражения, нет, даже злости — она сверкала в его глазах, звенела в голосе.

И он был прав... Я совсем запуталась во лжи. И те мои слова, которые до этого помогли убедить Кадзуо в том, что я говорю правду, стали причиной, по которой он понял, что я начала лгать.

— Говоря о тех фото... ты имела в виду меня и Хаттори Исао. А теперь делаешь вид, что не понимаешь, о ком и о чем я говорю. Думаешь, я поверю? Скажи уже правду! Что происходит?

— Что ты хочешь от меня услышать? — с трудом сдерживая как обиду, так и чувство вины, спросила я. — Ты явно подозреваешь что-то конкретное. Сам себя в чем-то убедил и теперь из-за своей ложной уверенности отказываешься слышать правду. Оттого, что будешь повторять один и тот же вопрос, ответ, тебя не устраивающий, никак не изменится.

— Хочешь сказать, что так и будешь продолжать настаивать на своем, Акияма-сан? — процедил Кадзуо.

— Настаивать на своем? Это ты настаиваешь на своем!

— Я же сказал, ты очень неубедительно лжешь. — Он скрестил руки на груди, не собираясь отступать.