– Вот именно! Скрылся! Как вы могли мне помешать? Я искал этого психа все это время! – Голос Араи был полон ледяной ярости.

– Ты не можешь его убить! – воскликнул Ивасаки. – Ты не такой! Ты не убийца!

– И давно ты стал так считать? – презрительно отозвался Араи. – Он убил моего брата! Очернил мое имя! Я погиб из-за него!

Лицо Ивасаки исказилось от боли, и он крепко сжал кулаки, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

– Вот именно! – все же закричал Ивасаки, и в его голосе зазвенело отчаяние. – Ты потерял из-за Хасэгавы все! Неужели хочешь теперь еще и стать убийцей?

– Это не твое дело! – бросил Араи. – Может, если бы ты и твои друзья лучше выполняли свою работу, этого бы и не произошло! Так что не смей даже говорить мне подобное!

Ивасаки отшатнулся, словно Араи ударил его, и я заметила вспыхнувшее в его глазах чувство вины. Араи же резко развернулся к Кадзуо.

– Ладно этот, а ты? Ты даже сам стал икирё из-за этого психопата!

– И что с того? – холодно, но напряженно отозвался Кадзуо.

– А то, что и тебя охватили настолько сильные эмоции, что душа от тела отделилась, не в силах с ними совладать! Вот только от положительных эмоций ёкаями не становятся! Или месть запрещена всем, кроме тебя?

– Мы не дали тебе стать убийцей! – В голосе Кадзуо прорезалась злость.

– Мне уже все равно, ведь я мертв! – Лицо Араи снова исказилось от гнева. – Хасэгава убил самого дорогого мне человека! Он убил моего брата!

– Но он – мой брат! – сорвавшись, выкрикнул Кадзуо.

Я приоткрыла рот от удивления. Казалось, я не просто застыла – застыло все внутри меня.

На несколько мгновений остановилось сердце, кровь перестала течь по венам, легкие не давали мне дышать. Я перестала слышать, словно вокруг воцарилась полнейшая тишина, а перед глазами все потемнело.

Йоко смотрела на Кадзуо широко распахнутыми глазами, прижав ладони ко рту. На лице Ивасаки было написано полное недоумение. Эмири же оказалась настолько ошеломлена, что замерла, даже не поправив сползшие на нос очки.

Хасэгава убил отца Кадзуо, а отец Кадзуо убил отца Хасэгавы. Так как тогда Хасэгава мог оказаться братом Кадзуо? Это не имело смысла. Это не могло быть правдой…

Или могло? Казалось, моя голова была готова взорваться.

В Араи же словно разом погасла вся ярость. Он, нахмурившись, неверяще смотрел на Кадзуо. Он явно растерялся и не мог подобрать слов.

– Твой брат… – уже без капли злости, но с глубокой печалью выдохнул Араи. – Вот только он убийца. А мой брат – его жертва.

С этими словами Араи, ни на кого больше не посмотрев, вышел из ресторана. Ивасаки дернулся пойти следом, но Йоко, удержав его за руку, лишь покачала головой.

Я же посмотрела на Кадзуо. Я все еще не могла осознать, что произошло. Не успела я свыкнуться с мыслью, что Хасэгава, которого я считала настоящим другом, оказался тем, кто убил отца Кадзуо, как узнала, что он же виновен в убийстве брата другого моего друга. И что теперь Араи сам хочет убить Хасэгаву.

И ко всему этому прибавилось то, что Кадзуо и Хасэгава… братья?

Я догадывалась, что Хасэгава не хочет смерти Кадзуо, что их связывает нечто важное. Но не могла и предположить подобного исхода.

Что же между ними произошло?

Меня разрывало так много чувств и ощущений, что я не могла точно отличить одно от другого, они слились в нечто единое и болезненное. Страх, боль, скорбь, обида, разочарование, сочувствие, удивление, изнеможение…

В этот момент мне больше всего хотелось подойти к Кадзуо, и все же… Я не знала, как он может это воспринять. И очень боялась, что он меня оттолкнет.

Судя по лицу Кадзуо, он успел уже несколько раз пожалеть, что позволил вырваться этим словам. Поймав направленный на него полный печали и сочувствия взгляд Йоко, Кадзуо нахмурился и сжал челюсти, а через мгновение, резко развернувшись, тоже вышел на улицу.

Я стояла на месте буквально секунду, а затем поспешила следом за Кадзуо. Может, я и боялась, что он оттолкнет меня, что не захочет со мной говорить или снова закроется в себе, но… Желание помочь Кадзуо и поддержать его, просто быть с ним рядом в это очень сложное время оказалось куда сильнее страха.

Меня никто удерживать не стал.

Выйдя на улицу, я поспешно огляделась и увидела справа медленно шагающего вверх по улице Кадзуо.

Я догнала его, правда, за пару шагов замедлилась, почувствовав неуверенность. Но я отбросила рассеивающие мою решительность мысли в сторону и просто поравнялась с Кадзуо. Он явно услышал мои шаги и заранее понял, что это я, но продолжил просто смотреть вперед. При этом я заметила, что Кадзуо нахмурился и на мгновение сцепил зубы.

Но затем он, вздохнув, кивнул в сторону и, подойдя к одному из обрамляющих эту улицу домов, сел на ведущие к его входу невысокие ступеньки. Я опустилась рядом, и какое-то время мы просто сидели бок о бок в полной тишине.

– Ты знала? – нарушил молчание Кадзуо, и по его тихому, лишенному выражения тону было невозможно понять, что он чувствует. Но почему-то я не сомневалась, что он как минимум злится на меня за длившееся все эти дни молчание.

– Не обо всем, – честно ответила я, не понимая, о чем именно спросил Кадзуо.

Знала ли я, что Хасэгава – тот самый серийный убийца? Да. Знала ли, что он убил брата Араи? Нет. Знала ли, что Араи ищет Хасэгаву, чтобы отомстить? Тоже нет.

– Про Исао… То есть про Хасэгаву-сана. Что это он убийца. Ты же знала. Поэтому вела себя так… странно. – Теперь Кадзуо уже не спрашивал, но я все равно кивнула. – Он… тебе угрожал?

– Он угрожал остальным, – хрипло пояснила я, снова ощутив горечь разочарования. – Что убьет кого-то из них, если я обо всем расскажу.

Кадзуо на секунду прикрыл глаза.

– Когда ты узнала? И… как? – с плохо скрываемым напряжением спросил он.

– Тогда… в библиотеке. – Воспоминания о том дне до сих пор вызывали у меня тошноту и дрожь. Я уже не раз становилась свидетелем чужой смерти и, как бы страшно это ни было, начала спокойнее относиться к подобному, но тогда… на моих глазах человек был жестоко убит тем, кого я считала своим другом. – Ты не видел, но там был еще один убитый. Правда, я его застала еще живым.

– Так давно? – удивился Кадзуо и устало провел рукой по лицу. – Проклятье… Я даже злиться на тебя не могу. – Он покачал головой.

– Ты на меня злишься? – переспросила я, почувствовав, как болезненно сжалось сердце.

Кадзуо тяжело вздохнул:

– Говорю же, что нет. Я и сам, думаю, поступил бы так же. Промолчал бы.

– А вот я на тебя – очень даже злюсь… – вырвалось у меня, и я сразу же пожалела о своих словах. Потому что скорее не злилась, а чувствовала обиду. Но не хотела признавать, насколько меня ранил тот факт, что Кадзуо мне не доверяет.

Я слегка повернула голову в противоположную от Кадзуо сторону, чтобы он ничего не прочитал по моим глазам, – сил прятать рвущиеся наружу чувства у меня не осталось.

И снова я почувствовала себя эгоисткой, потому что вместо того, чтобы, как планировала, поддержать Кадзуо, я его в чем-то обвинила. Хоть эти слова и вырвались сами собой.

Но ведь все это было взаимосвязано. Я хотела помочь Кадзуо, хотела быть рядом с ним даже в самые тяжелые моменты, а он… Он, видимо, не испытывал того же. А потому все это время молчал о том, что связывало его с Хасэгавой. Молчал о слишком многом.

– Я… – В голосе Кадзуо промелькнула растерянность. Он наверняка понял причину моей обиды и не мог найти слов. Снова. Как и некоторое время назад в том переулке. – Это… Все не так просто, – негромко произнес он наконец. – Я не мог с кем-то поделиться, рассказать о произошедшем.

Теперь обида меня почти обожгла.

– Я думала, что я для тебя больше, чем просто кто-то.