– Вряд ли волки страшнее того, что ждет нас внутри, Хотта-сан, – хмыкнул его друг.

– Одзонэ-сан, ты, как всегда, оптимистичен.

– Но встреча с волками не приблизит нас к финишу, в отличие от того, что находится внутри, – отметила Аидзава и решительно направилась к входу в рёкан.

Переглянувшись со своими друзьями, я тоже пошла вперед. Аидзава права: чтобы выбраться из страшной истории живыми, мы должны войти в гостиницу и, встретившись с очередным сверхъестественным ужасом, выполнить приготовленное для нас задание.

Но что нужно сделать? Я ломала голову над этим вопросом, раз за разом прокручивая в голове слова рассказчицы, но какие-то конкретные идеи пока не появлялись. В проклятой деревне нам сразу сказали: главное – выжить. Здесь же такого условия не было, но зато всем участникам сообщили, что зеркало символизирует самопознание, а правда о себе может убить…

В любом случае для начала следует все же выяснить, что нас ждет – вернее, поджидает – внутри.

– Как думаете… – тихо произнёс Ивасаки. – Может, лучше держаться рядом, но не толпой… В рёкане не так много места. Если что-то нападет, все вместе мы будем легкой мишенью.

– Или общими усилиями сможем отбиться, – возразила Йоко.

Кадзуо согласно кивнул:

– Пока не узнаем, что нас ждет, лучше не разделяться. Если же нам придется что-то искать или от кого-то прятаться… Тогда лучше будет разойтись.

С этими словами Кадзуо внимательно на меня посмотрел, и в ответ я слегка приподняла брови. Кадзуо, казалось, хотел что-то сказать, но, так и не произнеся ни слова, отвернулся все с тем же спокойным, даже бесстрастным выражением лица. Что означал его взгляд? Кадзуо хотел узнать мое мнение? Или подразумевал, чтобы я держалась рядом с ним?

Я не стала зацикливаться: расшифровывать эмоции Кадзуо – все равно что читать закрытую книгу.

Первой к рёкану подошла Аидзава, а за ней следовали мы и двое друзей, которые переговаривались вначале. Остальные шли немного позади, и последними держалась компания из трех человек: парень и одна из девушек были примерно возраста Ивасаки, а вот другая девушка была скорее ровесницей Эмири.

– Что думаешь насчет зеркала, самопознания и правды, или как там сказал тот голос? – прошептала Кодзима.

– Пока не знаю, – несколько недовольно пробурчал Сатакэ.

Аидзава аккуратно отодвинула в сторону раздвижную дверь, оставшись чуть в стороне от открывшегося прохода, и я невольно задержала дыхание. Подождав несколько секунд и убедившись, что ничего не произошло, Аидзава заглянула внутрь и обернулась к остальным.

– Там никого… Только свеча горит.

– Надо идти дальше, – отозвалась Кодзима.

Аидзава кивнула и аккуратно вошла внутрь. Скинув кеды, она сошла с гэнкана[239] и начала настороженно оглядываться. Я вошла в рёкан следом за Араи. Эмири выглядела, как всегда, безразличной, но я чувствовала ее нервозность. Казалось, ей было спокойнее идти рядом со мной, и я прикоснулась к запястью Эмири, привлекая внимание, а затем ободряюще улыбнулась. Эмири закатила глаза и устало вздохнула, но, перед тем как она отвернулась, я все же заметила, как дрогнули ее губы.

Кроме Аидзавы, обувь снимать никто не стал. Перешагнув порог, мы оказались в узкой прямоугольной прихожей, в которой не было мебели, лишь место для обуви и подставка с полуистлевшими дырявыми зонтиками. Прихожая переходила в длинный коридор, в каждой из стен которого располагались раздвижные двери. Одна, с левой стороны, была в самом конце прихожей, а другая располагалась посередине правой стены.

– Пахнет… странно, – поморщилась Йоко.

Сначала я ничего не почувствовала, но через пару мгновений носа все же коснулся едкий запах переспевших фруктов, косметики и духов, и я на секунду сморщила нос. К этому странному сочетанию примешивались и совсем неприятные запахи плесени и пыли.

– Нужно идти дальше… – задумчиво протянула Эмири и указала на правую дверь. – Там наверняка что-то есть.

Не успели ей ответить, как входная дверь за нашими спинами с шумом задвинулась, и от этого звука мое сердце застучало в ускоренном ритме. Стоявший ближе всех к двери Хотта тут же попытался открыть ее и, поджав губы, недовольно отметил:

– Не поддается…

– Хотя бы волки не проберутся, – пожал плечами незнакомый мне седой мужчина, с интересом разглядывая скудный интерьер.

В следующую секунду открылась дверь, на которую указывала Эмири. В комнате, которая предстала перед нашими глазами, оказалось куда светлее. В центре комнаты, застеленной татами, спиной к дверям сидела женщина, укутанная в старое кимоно, и что-то тихо напевала себе под нос. Раздражающий запах духов и косметики усилился, вызывая легкое головокружение. Незнакомка взяла с подноса какую-то склянку, и я поняла, что женщина наносит макияж. Она подхватила расческу и начала водить ей по голове, и тогда я с легким отвращением заметила, как вслед за движениями женщины на татами начали падать ее истончившиеся волосы.

– Ко мне наконец пожаловали гости? Кто это? Мой будущий муж пришел? Я уже готова!

Я невольно вздрогнула и настороженно переглянулась с друзьями. От этого голоса меня передернуло, словно кто-то с силой провел ногтями по стеклу.

Но главная причина, почему по коже пробежала дрожь, сердце забилось быстрее, а дыхание поспешило догнать его темп, заключалась в том, что перед нами сидел ёкай.

Поднявшись с колен, женщина медленно обернулась, и, увидев ее лицо, я отшатнулась.

Черты лица ёкая были не просто отталкивающими – они оказались почти жуткими. Лицо было неестественно выбелено косметикой, толстый слой рисовой пудры потрескался и собрался комками в глубоких морщинах. Высоко на лбу вместо бровей чернилами хаидзуми[240] были выведены тонкие черные дуги, а улыбка ёкая или, скорее, безумный оскал обнажал черненные по давней моде зубы.

В руках ёкай держала зеркало, в которое, видимо, смотрелась, пока наносила макияж. Многослойное, некогда яркое и дорогое кимоно было выцветшим, грязным и проеденным молью.

– Ао-нёбо[241], – испуганно выдохнул Сатакэ и, тут же схватив за руку Кодзиму, дернул женщину себе за спину.

– Как много гостей, – еще шире заулыбалась ао-нёбо.

Она сделала пару шагов вперед, и все, кто еще стоял у дверей, отшатнулись. Ао-нёбо, выйдя в прихожую, пристально оглядела замерших участников кайдана, которые выжидающе и с опаской следили за каждым ее движением.

– Кто же из вас мой будущий муж? – спросила ёкай.

– Я так подозреваю, претендентов нет, – хрипло прошептал Одзонэ.

– Конечно… – холодно откликнулся Кадзуо и сосредоточенно прищурился. – Она его съест.

Я с трудом сдержала судорожный вздох. Съест. Опять. Почему ёкаи все время пытаются нас съесть?

Ао-нёбо с интересом рассматривала своих «гостей». Когда ее пробирающий до костей взгляд упал на меня, я с трудом сдержалась, чтобы не броситься куда-нибудь подальше, а от вида пронзительно черных глаз, в которых плескалось безумие, к горлу поднялась горечь.

– Девушек она не тронет? – дрожащим голосом спросила Мията.

– Я бы не был в этом уверен, – хмыкнул седой мужчина.

– И что нам тогда делать?

– Бежать, – отозвался Кадзуо.

И в следующую же секунду все последовали его совету. Ао-нёбо или ждала, пока мы кинемся в стороны, или же сама решила напасть именно в этот момент. Но вот ее лицо исказилось в жуткой гримасе, и она бросилась на нас, вытянув бледные морщинистые руки.

Я дернулась в сторону, едва не ударившись плечом о стену, и столкнулась с другим героем кайдана. Он оттолкнул меня, но Кадзуо тут же придержал меня за плечи. Скрыться из прихожей можно было либо через двери, которые вели во вторую комнату, либо через главный зал, на пороге которого стояла женщина-людоед. Прихожая была слишком маленькой, и мы оказались в ловушке, зажатые в угол, тогда как нам необходимо было бежать и прятаться.