Крик застрял в горле. Я застыла. Казалось, застыла и моя кровь, а сердце остановилось. Человека буквально разорвали на части, и эта жуткая картина все еще стояла у меня перед глазами, а я не могла закрыть их, не могла отвести взгляд от окровавленного, изуродованного тела Хорибэ.

Ивасаки вцепился себе в волосы и открыл рот в беззвучном крике, Араи смотрел на ёкая широко распахнутыми глазами. Тора побледнел, в глазах его застыл ужас. Лицо Каминари окаменело и не выражало вообще ничего.

– Что у вас происходит? – услышала я звенящий от напряжения голос Кадзуо.

С их ракурса квадрат, на котором очутились Накахара и Хорибэ, не просматривался. Зато были видны мы, до смерти перепуганные. И были слышны крики Хорибэ.

– Хината-тян? – Голос Эмири прозвучал на удивление взволнованно.

Но я была не в состоянии не то что ответить – я даже обернуться не могла. К горлу поднялась тошнота, а тело охватила мелкая дрожь.

– Мицуо-кун? – услышала я хриплый от страха голос Касэ, который позвал друга по имени, явно поняв, что кричал именно он. – Мицуо-кун!

Накахара, чье лицо и одежду покрывала кровь, в ужасе смотрел на тело Хорибэ. Затем он перевел взгляд на девушку, но резко отвел глаза и отвернулся.

– Не улыбайтесь ей! Вообще не смотрите в ее сторону! – крикнул Араи.

– Да что у вас там произошло? – раздался звонкий, дрожавший от страха голос Тэрадзимы.

– На следующем квадрате Хари-онаго, – напряженно пояснил Араи.

– Кто… – Голос Ивасаки больше походил на хрип. – Что это?

– Ей нельзя улыбаться, нельзя смеяться. Иначе… она разорвет жертву своими волосами, – ответил Араи.

– Проклятье… – выдохнул Ивасаки.

– Испытание на смелость, – мрачно произнесла Каминари и скривила губы.

– И что мне теперь делать? – негромко в отчаянии спросил Накахара.

Он зажмурился. Хари-онаго стояла за его спиной, продолжала хитро ухмыляться, но не приближалась.

Я, переборов страх и отвращение, посмотрела на жуткую девушку. Её волосы, слипшиеся от крови, продолжали медленно шевелиться. Хари-онаго стояла, облокотившись о стол, на котором лежал игральный кубик.

– Это испытание на смелость, – жестким тоном повторила Каминари и прищурилась. – Вы должны подойти к ней и бросить кубик.

Накахара в ужасе распахнул глаза:

– И как мне это сделать? Она же разорвет меня на части!

Каминари вновь скривила верхнюю губу, но теперь раздраженно.

– Не разорвет, если вы не будете отвечать на ее улыбку, – твердо заверил Араи. – Не рискуйте и вообще не смотрите ей в лицо. Когда снова будет ваш ход, просто подойдите к столу и бросьте кубик.

Накахара судорожно вздохнул, но, взяв себя в руки, кивнул.

– А пока очередь Эмири и Одзи, – с тревогой произнес Ивасаки, и эти слова разбили охватившее меня оцепенение.

Я обернулась и поспешила к границе нашего квадрата, который располагался ближе к остальным участникам.

Только отойдя подальше, я поняла, насколько сильным был жуткий запах на границе с квадратом Хари-онаго, и невольно сделала глубокий вдох.

– Хината-тян, что случилось? – спросил Кадзуо звенящим от напряжения голосом. Он и Йоко стояли на самой границе своего участка.

Я, сцепив зубы, медленно покачала головой:

– Хорибэ-сан… – Я прервалась, и на лицах Кадзуо и Йоко отразилось понимание. – Он погиб.

– Мицуо-кун? – хрипло переспросил Касэ.

Я медленно кивнула, и друг Хорибэ побледнел.

– Нет… – прошептал Касэ, и у него затряслись руки.

Я отвела взгляд и попыталась рассмотреть Эмири и Одзи, но они пропали из поля моего зрения.

– Что с Эмири-тян? – стараясь удержать голос ровным, спросила я.

Кадзуо быстро оглянулся.

– Им выпало число два. – Лицо Кадзуо казалось совершенно спокойным, но я понимала, что это всего лишь маска, которая не могла скрыть искр напряжения в глазах.

Ко мне подошел Ивасаки с картой. Я взяла ее и увидела, что тории, обозначенные двойкой, ведут на правый квадрат вдоль нижней части игрового поля. Несколько мгновений, и этот квадрат стал алым.

У меня перехватило дыхание:

– У них испытание на смелость! – крикнула я.

Йоко побледнела и рванула туда, где скрылись Эмири и Одзи, чтобы предупредить.

Прошло несколько мучительно долгих минут, во время которых я неподвижно стояла на месте и ждала. Справились ли они…

Наконец я заметила Йоко – и слабую радость на ее лице.

– Все в порядке! Они выполнили задание!

Мне показалось, что с плеч упал тяжелый груз, и дышать сразу стало легче.

Пришла очередь Араи и Каминари сделать свой ход – рискнуть жизнью. А потому, кивнув Йоко и Кадзуо, я быстро вернулась к центру нашего квадрата. На этот раз игральный кубик бросал Араи, и я, стараясь держать лицо, но при этом борясь с волнением, стиснула зубы.

Кубик остановился, и я увидела число два. Тории, обозначенные этой цифрой, вели к участку, который граничил с центром.

Во мне затеплилась надежда, что Араи и Каминари справятся со своим заданием, а в следующий ход им повезет и число на игральном кубике совпадет с числом на воротах, ведущих в центр. Тогда они смогут завершить кайдан.

Я посмотрела на Тору и увидела, как он медленно выдохнул. Он казался невозмутимым, словно всего лишь ждал прибытия поезда или же стоял в очереди. Но я понимала, что Тора просто очень хорошо владеет своими эмоциями. Даже как-то слишком хорошо.

Он взял Каминари за предплечье и что-то прошептал ей на ухо. Она закатила глаза, но, когда отвернулась, ее губы дрогнули в улыбке.

– Удачи, Араи-сенсей, – пожелала я, повернувшись к нему. – Я знаю, что вы справитесь.

– Спасибо, Хината-тян, – поблагодарил он. – Но удача мне не понадобится. Ты забываешь, что местные правила на меня не действуют. – Араи развел руки в стороны, раскрытыми ладонями вверх. – Мои силы позволят пережить любое испытание, и ни один ёкай со мной не справится.

– Да при чем тут ёкаи, – заговорил Ивасаки. – Мы за интеллектуальные испытания переживаем.

– Правильно, тебе-то как раз и надо за них переживать, – ответил Араи и пошел в сторону алых ворот.

Каминари, мгновение помедлив, перешла через тории вслед за ним. Я, Ивасаки и Тора тут же подошли вплотную к границе, а вот Имада остался в стороне, ближе к игровому столу.

Как только Араи и Каминари оказались на новом поле, я посмотрела на карту и едва не смяла ее от досады. Тора заглянул мне через плечо.

– У вас будет задание на смелость, – громко сообщил он.

Араи коротко кивнул. Остатки тумана рассеялись, и в центре нового игрового поля я снова увидела стол. Но кубика на нем не было. Зато немного дальше я разглядела старый каменный колодец, покрытый трещинами и мхом. Кубик лежал на его краю.

– Эх… – протянул Ивасаки. – Надеюсь, оттуда не вылезет Садако[229].

Тора тихо усмехнулся, но я понимала, что ему было совсем не весело.

– Думаю, что-то в этом роде.

Хоть черты лица Торы и оставались привычно спокойными, пристальный взгляд и сжатые кулаки выдавали напряжение.

– Да, это действительно тяжело – когда ты вынужден лишь наблюдать, как близкий тебе человек находится в опасности и может погибнуть, – произнесла я. – Возможно, вам стоит чаще задумываться об этом, когда решаете наплевать на чувства остальных.

Тора перевел на меня насмешливый взгляд:

– Мне есть дело до чувств других людей. Но я ставлю собственные интересы и интересы тех, кто мне дорог, гораздо выше. Ты очень наивна, если думаешь, что подобное – редкость.

– У всего должны быть границы. Например, у того, насколько далеко можно позволить себе зайти, используя подобное оправдание.