Сбили их быстрее, чем успели напрячься насчёт ловушки.

— Похоже, этот осколок реальности предназначался послужить для интеграции в наш мир. Ему не повезло… и, кажется, я знаю какой планете принадлежал пролом — Флоресанту, родному миру Зандара.

— Того с загнутыми назад коленями и в алой броне? — спросила Полина, держащаяся поближе.

— Ага. То-то мне дизайн големов показался знакомым. Архитектура тоже свойственная им. Думаю, это перехваченные Ордой остатки защитных систем.

Выжившее население и других захватчиков похоже Орда перевела на другие осколки. Может быть даже подкинула сюда больше уцелевших големов. Видимо, в плане контроля големов так было удобно.

— Мать моя… — вздохнул Акаев.

— Что такое? — я напрягся, но прямой угрозы пока не видел.

— Да эт… если мир, способный строить таких роботов, проиграл, то что же ждёт нас?

Я всё ещё не говорил людям про единственный отбившийся мир. Посланцы сами избегали этой темы. Но посыл был таков, что всё зависит от нас. К тому же Флоресант разрушила не победа Орды, а сами боги: ведь их барьер почти пал. А значит мир оказался бы под контролем Орды. Мне оставалось только сказать, что даже если технологии того мира более развитые, мы не знаем всех особенностей — слабостей и численности магов.

Короткая разведка сверху действительно позволила найти ещё двух больших роботов и одного просто огромного, лежавшего на границе города.

Времени на поиски много не ушло, потому что по нам начали палить из пушек. Исполин, похожий на ходячую оружейную платформу, замер как недвижимость. Бой вышел утомительным, поскольку я снова решил попытаться взять трофеи самостоятельно.

Внутрь мега-голема было возможно пройти и мне удалось отключить ядро с меньшим уроном, чтобы вытащить особо ценные материалы. Убийство отдали Акаеву, которому тоже требовалось набрать пару уровней.

Я дождался, когда возникнет ощущении борьбы за опыт и облегчённо выдохнул. От нагрузки меня немного мутило. Если бы не развитие каналов маны, я бы потерял боеспособность ещё до исполина из-за того, что постоянно тянул заряды их накопителей.

— Отлично, пролом будет коллапсировать долго. Успеем отковырять что-нибудь интересное. Хм… похоже где-то ещё есть недобитый голем, поддерживающий ядро пролома. Так, кого бы отправить…

Меня перебил Ифрит, который изучал пейзажи с высоты.

— Портал закрывается!

Я немедленно поднялся над крышами пригорода и посмотрел вдаль. Пролом коллапсировал.

До него лететь больше семи километров. Никаких шансов успеть не было.

— Мы… заперты… — голос Полины дрогнул. — Ловушка.

Я осмотрелся. Внутри зарождался страх, но я не видел прямых угроз.

— Это странно. Если портал мог схлопнутся быстро, он бы сделал это сразу. Основные силы поджидали бы нас внутри и после победы портал бы открылся снова.

Противников в проломе не осталось. Небо не мерцало, земля не тряслась, не слышался гул — не было ни одного признака коллапса.

Когда мы все снова собрались у неактивного исполина, я высказал единственную идею, которая могла объяснить случившееся. Ведь пролом закрылся только когда существа, поддерживающие его, погибли и Система обрела здесь власть. Раньше она открывала портал, если в проломе ни одного нет. Сейчас же случилось ровно противоположное.

— Нас здесь заперла не Орда, а Система.

[Внутри пролома, 31 июля, 69 дней до конца Таймера]

Осколок мира, на котором нас заперли, был довольно большим. По моим грубым прикидкам где-то размером с Москву, очерченную МКАДом. Видал и более крупные. Но главное в том, что из центра виднелись границы пространства. Ни новых порталов, ни какой-либо активности не наблюдалось.

Мы вновь собрались у исполина, где ожидали Акаев и Наташа, не способные летать.

— Лёш… что ты имеешь в виду? — переспросила рыжая.

Я поглубже вдохнул, все кроме Ифрита слушали меня. Тот и так слышал слова Константина и потому сейчас облокотился на неопознаваемый кусок стали, воткнувшийся в землю и смотрел на небо.

— Давайте начну издалека. Портал пролома возникает, когда осколок реальности, плавающий в астральном плане, соприкасается с гранью реального мира. Это может происходить как случайно, так и под действием растягивающей силы. В сущности, потому правильно называть проход именно проломом, а не порталом. Это дыра из нашего материального мира в коснувшийся его пузырёк, плавающий в четырёхмерном пространстве.

— Командир, ты извини, но может отложим лекции? — нервно переспросил Акаев, но я качнул головой.

— Не вижу причин торопиться. С нами есть тот, кто не хочет умирать не меньше вашего и сейчас думает, что делать. Я же объясню свою теорию. Пространство нашего мира пронизано божественным барьером, который мешает открытию проломов с высокой совокупной энергией и ограничивает частоту их появления. Так он разрушает пространство осколка при помощи некой божественной магии трансфигурации, извлекая полезные материалы, ремонтируя интересные артефакты и иногда создавая новые по шаблону из доступных материалов. Барьер бы давно разорвал все осколки. Но они защищены их ядром, которое поддерживается минимум одним магическим существом внутри осколка. Големы с эфирным ядром тоже подходят.

Наташа разумеется всё поняла. Почему не ломаю порталы антимагией я узнал ещё от Константина, с которым Велар и Сирион делились многими знаниями. Опять же, он принимал участие в кровавых ритуалах, в которых создаётся мощная точка притяжения, позволяющая локально пересилить действие барьера.

— Поэтому, когда ты застрял в проломе с Клавой и Максимом, Система сначала спасла одарённых, снова притянув осколок к Земле чтобы открылся пролом наружу. А сейчас Система, завладев осколком, наоборот разорвала контакт и взяла на себя поддержание этого… пузырька?

— Зачем? — тихо спросила Полина, у которой на лице был написан искренний ужас. Неизвестность её пугала, похоже возвращая к воспоминаниям о том, как её везли в неизвестном направлении.

Вариантов ответа откровенно немного. Хотелось вставить пару ругательств по отношению к «астральным тварям». Но у меня тут целых три системных. Отключить бы их всех к чёрту! Но Константина, носящего тот артефакт, с нами нет!

Я успокоил вспыхнувшие эмоции и постарался говорить нейтрально. Потому что чёрт его знает, как отреагирует Система. И возможно, в худшем случае придётся бить своих союзников, или наблюдать как «золотые оковы» давят их наказанием.

— В нашем отряде всего две аномалии. Ифрита Система считает союзником, хоть и не влияет на него. Конечно есть вероятность, что боги заинтересовались своим отчасти собратом.

— Едва ли, — он перебил меня, обратив взгляд на группу. — Никогда прежде моё состояние особо не заботило богов и их Систему. Не раз они могли вытащить моё ядро с осколком божественности, но не формировали приказы. В глазах великих богов я лишь местечковый покровитель уже павшего мира, с которым совершенно не интересно делить веру: ведь в моей силе нет ничего выдающегося.

— С тобой всё в порядке? Говоришь без тщеславия и гордости, — я не мог не спросить.

Ифрит с рыком выдохнул.

— Не ищи предел моего терпения, смертный. Тебе не нужна позиция реалиста, при том, что мы находимся в узком кругу? Ослеплённые собственным сиянием умирают раньше прочих.

— Но ведь ты создание божественной природы с силой бездны. Разве это не делает тебя особенным? — я с интересом наклонил голову.

— Это проявление возникло из-за тебя. Случившееся выше моего понимания, но очень сомневаюсь, что именно я стал им интересен.

— Ага… уже догадываюсь… — я помассировал переносицу. О Теодане и его рассказе об интересе Эсхария говорить наверное, всё же не стоит. Прежде всего из-за самого бывшего господина Посланника. — Всё ещё есть вариант, что это новая тактика Орды. Но это не сочетается с известными принципами работы проломов. А значит я виноват в том, что вы остались здесь со мной. И прежде чем рассматривать варианты… Ифрит, ведь твой домен тоже был отдельным пространством.