– Может, это не тот дом? – неуверенно протянула Йоко.

– Кажется, я знаю, что произошло, – усмехнулся Кадзуо.

Я перевела на него удивленный взгляд и заметила, что Кадзуо смотрит на огонь не отрываясь. Пламя отражалось в его глазах, смешиваясь с горящими в них болью и печалью.

– Поделишься предположениями? – раздался за нашими спинами веселый голос.

Вздрогнув, я обернулась… и увидела Хасэгаву. Вернее, Хаттори Исао.

Он стоял за нами, привычно спрятав руки в карманах плаща и слегка сутулясь. На его лице играла до боли знакомая улыбка – и отблески пламени делали эту веселую улыбку почти зловещей.

– Опять ты, псих… – зло прорычал Ивасаки, но Йоко быстро схватила его за руку и покачала головой.

Ивасаки сжал кулаки и с яростью посмотрел на Хасэгаву, но все же остался на месте.

– Я ждал хоть немного благодарности, – невозмутимо заметил Хасэгава, приподняв бровь. – Все-таки вы слишком задержались.

– У тебя фантазии вообще нет? – мрачно поинтересовался Кадзуо, и я непонимающе на него посмотрела. Но Кадзуо не отрывал пристального взгляда от Хасэгавы. Тот ответил на взгляд Кадзуо, но я уже не видела в его глазах ни капли веселья.

– Зачем изобретать колесо? И искать что-то новое, когда старое отлично работает?

– Надеюсь, внутри никого не было, – ничего не выражающим тоном произнесла Эмири, но в ее глазах блеснули недобрые огни.

– Надежда умирает последней, – холодно отозвался Хасэгава, но я не могла не заметить, что слова Эмири его задели.

– И почему я не удивлен, что мы встретили здесь именно вас? – услышала я насмешливый голос.

– Проклятье, только их сейчас не хватало, – пробурчал Ивасаки.

Повернувшись, я увидела Тору. Рядом с ним стояла, всматриваясь в горящее здание, Каминари, и ее лицо выдавало сильное раздражение, но ни капли испуга. Сэнси остался чуть в стороне, мрачно осматриваясь, как будто в любой момент ожидал нападения. Одзи лишь неприязненно покосился на горящий дом в традиционном стиле. Обведя нас скучающим взглядом, он заметил Эмири и приветственно вскинул руку. Акагэ же переводил нервный взгляд с нас на полыхающий дом и обратно. И я видела, насколько ему хотелось убраться отсюда подальше.

– Если вам настолько надоели кайданы, – невозмутимо произнес Тора, глянув в сторону разрывающего тишину и темноту ночи пожара, – могли просто не приходить.

Акагэ не разделял его спокойствия.

– Вы с ума сошли, что ли? Что нам теперь делать? – зло и одновременно испуганно воскликнул он. – Это пока единственное традиционное здание, которое мы нашли! А до полуночи осталось не так много времени!

– На небе взошла синяя луна, омамори у нас пропали… – протянул Тора, не обратив на Акагэ внимания. – И вы стоите тут у единственного традиционного здания – горящего. Может, объясните, что происходит?

– А стоит ли? – задумчиво произнесла Эмири, негромко, но так, что все ее услышали.

Одзи закатил глаза, а Каминари почти зло посмотрела в сторону Эмири, но на нее это не произвело никакого впечатления.

– Не могу не согласиться с Эмири-тян, – дружелюбным тоном заметил Хасэгава.

Тора посмотрел на него, приподняв бровь:

– Не удивлюсь, если это ты здание поджег.

Улыбка Хасэгавы стала чуть шире.

– Рад, что произвожу правильное впечатление.

Кадзуо вновь пристально посмотрел на него, словно искал что-то в его лице, но на этот раз Хасэгава взгляда Кадзуо избегал.

– Хватит терять время, – мрачно произнес Сэнси, и на мгновение я даже удивилась, что он заговорил. – Уверен, у нас его не так много.

– Засчитаем это в качестве «пожалуйста», – поморщился Ивасаки.

Я действительно начала нервничать: казалось, в полыхающем в нескольких метрах от нас пожаре сгорали и отведенные нам минуты. И, несмотря на всю мою неприязнь к компании Торы, я не желала им смерти.

– Сегодня ночью должен был пройти сотый кайдан, – начала я. – А после него – появиться ао-андон и всех нас убить.

Одзи скривился, тогда как Акагэ резко побледнел. Выражение лица Сэнси совершенно не изменилось, а вот на лице Каминари раздражение сменилось злостью. Тора лишь спокойно уточнил:

– Должен был пройти?

– Ага, здесь. – Ивасаки кивнул в сторону горящего здания в традиционном стиле.

– Понятно… – протянул Акагэ. – И вы решили напоследок тут все спалить?

– Каков ваш план? – Одзи пристально посмотрел на Эмири. – Не сомневаюсь, он у вас есть. Как и немного больше информации, чем вы успели нам сообщить…

– «Нет ничего более утомительного, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности…»[282] – Эмири, сделав выразительную паузу, не договорила и просто посмотрела на Одзи с легкой улыбкой.

Он же ответил ей мрачным взглядом:

– Полагаю, мне лучше не знать продолжения.

– Возможно.

– Мы вам не мешаем, умники? – фыркнула Каминари.

– Достаточно, – прервал их Кадзуо. Ему наверняка тоже надоело впустую тратить наше драгоценное время.

Он кратко объяснил команде Торы про синюю луну, сотый кайдан… и наш план.

Наш план, согласно которому мы хотим рассказать историю про хяку-моногатари кайданкай. Про то, как группа людей – все те, кто стал пленником этого города, – собрались в одном месте и рассказывают друг другу страшные истории, гася после них пусть и не фонари, но свечи. Про страшные истории, после которых мы, как рассказчики, встретившиеся всего лишь для простой игры, должны будем целыми и невредимыми… разойтись по домам.

И конечно же, предупредил, что лишенные омамори, после полуночи мы станем живыми мишенями для всех живущих в этом проклятом городе демонов и ёкаев.

– То есть вы хотите самостоятельно провести последний кайдан? – произнес Тора. – Сюжет которого – игра о встрече рассказчиков сотни страшных историй?

– Звучит как очень ненадежный план, – прокомментировал Одзи.

– Получается, у нас хяку-моногатари кайданкай внутри хяку-моногатари кайданкай, – хмыкнул Акагэ.

– Тогда Ао-андон может появиться дважды, – хмуро заметил Сэнси. – Как в конце вашей истории, так и в конце той сотни, что будет рассказана этой ночью.

– Второй не появится, – покачал головой Хасэгава. – Он может прийти только после сотой истории. В этом городе, по словам одной ведьмы, всегда находится ровно сто участников. Но я очень сомневаюсь, что без омамори свои истории расскажут и доживут до рассвета все они.

– Какой же ты циник, – процедила я.

– Реалист, – спокойно поправил Хасэгава.

Тора перевел взгляд с него на меня:

– Где-то я это уже слышал.

– А что, если все-таки выживут все? – уточнила Каминари.

Хасэгава слегка склонил голову набок, на мгновение задумавшись:

– Тогда… можно будет кого-нибудь убить.

– Тебя, например, псих, – зло бросил Ивасаки. Он смотрел на Хасэгаву практически с ненавистью.

– Оставь это своему другу, – невозмутимо отозвался Хасэгава, продолжая улыбаться. – Но на самом деле я пошутил. У нас же есть Кадзуо-кун. Араи-сенсей вряд ли подчиняется здешним правилам, а вот Кадзуо да. Он может не принимать участие в этом кайдане, и тогда в любом случае у нас будет максимум девяносто девять историй.

Кадзуо ответил Хасэгаве холодным взглядом, но промолчал. Акагэ же снова с подозрением покосился на Кадзуо. Тора лишь усмехнулся, но на этот раз спрашивать о причинах «неуязвимости» Кадзуо не стал и вместо этого поинтересовался:

– Мне любопытно, откуда вы обо всем этом узнали? – На лице Торы не появилось ни малейшего признака волнения или тем более страха, но сейчас он явно размышлял над тем, как поступить. И по взгляду Торы, брошенному в сторону Каминари, можно было понять, чего именно он боится больше всего.