Следующие несколько часов рейнджеры шли на юг. Впереди шагал Гедеон, в центре — новый сержант, медведь-оборотень отзывавшийся только на прозвище Бурый. Умгал шел замыкающим, буравя взглядом пятнистую спину Салливана. Салага уже тяжело дышал, едва плелся, постоянно спотыкаясь в своих дурацких берцах, и Умгал не представлял, как они будут идти с ним через джунгли Диких Земель.

Пока рейнджеры не достигли границы угодий, во все стороны вокруг них простирался типичный пасторальный пейзаж. Вдоль дорог тянулись обработанные поля, на которых трудилось множество рабочих, охраняемых сторожами с парализаторами. Тут и там находились поселения фермеров или вынесенные за город предприятия, не имеющие для Датиана стратегического значения. Поселения соединяли грунтовые дороги, щедро утрамбованные галькой, чтобы можно было проехать даже во время сезона дождей, линии электропередач, по которым в деревни поступало электричество. В современных деревнях в пределах угодий уже были свет и сотовая связь, антенны могли принимать телевизионный сигнал. Пару раз навстречу попались автобусы — тяжелые машины с толстой обшивкой и забранными решеткой окнами. У водителя и кондуктора обязательно есть парализатор под рукой, чтобы защищать себя и пассажиров. Впрочем, пока двери не открылись, проникнуть в такой автобус очень сложно, а останавливается он только в поселениях, которые считаются безопасными зонами под контролем младших Защитников, назначенных из города для поддержания порядка.

Люди и кролики спокойно жили в этих деревнях, не опасаясь внезапного нападения. Но каждое утро, когда наступало время выходить на работу в поля за пределами поселения, Добыча сбивалась в стайки, вооружаясь дубинками, электрошокерами и ружьями-парализаторами, и отправлялась навстречу опасности, проходя мимо столба с расписанием сезонов разрешенной охоты, пересекая красную черту, проведенную по границе деревни.

К середине дня рейнджеры отмахали большую часть расстояния между своей базой и границей. Но из-за городского неженки приходилось идти медленно, и Умгал, вздыхая, регулярно объявлял короткие привалы. Кроме Салливана весь отряд сохранял достаточно сил, чтобы до наступления темноты пройти еще столько же. Для ветеранов пограничной службы подобный темп — просто легкая прогулка.

Самая длительная остановка пришлась на пересечение железной дороги — они подошли к полотну одновременно с идущим из Датиана в замок Таронна поездом. Здоровенный тепловоз с огромным отвалом медленно тянул за собой длинный состав из нескольких десятков пассажирских и товарных вагонов. Поезд шел как раз в направлении замка Таронна и Салливан проводил его печальным взглядом.

— Вперед! — безжалостно скомандовал Умгал, когда мимо прогремел последний вагон и дорога снова стала свободна, и Салливан, кряхтя, поднялся с земли, чтобы отправиться дальше.

Вскоре отряду начали попадаться все более плотные заросли. Лес становился гуще, деревни и обработанные ими земли встречались все реже. Здесь по-прежнему территория города, но плотность заселения уже намного меньше. До границы осталось еще немного.

— Внимание, кто-то идет! — раздался вдруг голос Гедеона из висевшей на плече Умгала рации, еще одного полезного чуда цивилизации. — Кажется, их немного — двое или трое. Быстро приближаются.

Умгал протянул руку и зажал кнопку, чтобы ответить.

— Рассредоточиться полукругом, попробуем их встретить.

Бойцы бросились выполнять его приказ, только Салливан замешкался, не понимая, что ему нужно делать.

— Идем! — раздраженно бросил ему Умгал, хватая за плечо и утягивая за собой.

Рейнджеры рассыпались по поляне, предусмотрительно оставив между собой и зарослями достаточно свободного пространства. Лучники изготовились к стрельбе, наложив стрелы на тетиву. Остальные присели в траве, скинув с плеча правую лямку рюкзака, чтобы, в случае нужды, его можно было сбросить на землю одним движением. Правая рука при этом привычно легла на рукоять оружия в ножнах.

Через буквально тридцать секунд из-за куста на тропинку выскочили двое — девушка-кролик и преследовавшая ее лиса. Увидев рейнджеров, кролик радостно взвизгнула и во всю возможную прыть кинулась им навстречу.

— Помогите! Пожалуйста, помогите! — крикнула она, подбежав к строю бойцов.

Ее преследовательница притормозила, остановившись чуть поодаль, нерешительно глядя на стражей порядка.

— Доброе утро, мисс, — вежливо сказал Умгал, выступив вперед вместе с Гедеоном. — К сожалению, думаю, вы знаете, что служба охраны угодий не имеет права вмешиваться на чьей-либо стороне во время законной охоты.

— Но что, если она браконьер?! — с надеждой воскликнула кролик.

Умгал с сомнением скользнул взглядом по охотнице. Лиса казалась типичной городской жительницей, на ней были надеты спортивные штаны и топик, идеально подходящие для забегов как по джунглям, так и по беговой дорожке спортзала. Рюкзака у нее не было, только небольшая поясная сумка. Очевидно, что она приехала из Датиана в Угодья на пригородном поезде и отправилась в лес, чтобы реализовать свое право на поимку и съедение добычи. Впрочем, кролик имела право требовать от рейнджеров убедиться в законности происходящего.

— Госпожа, — вежливо нейтрально обратился к лисице Умгал, показывая свой жетон, — могу ли я увидеть ваши документы? Паспорт гражданина и разрешение на охоту, пожалуйста.

— Да-да, конечно! Вот, прошу, — охотница расстегнула молнию на сумочке и извлекла оттуда нужные бумаги, передав их командиру отряда.

Раскрыв красную книжечку паспорта, Умгал принялся изучать написанное.

— Она браконьер! Она точно браконьер, говорю вам! — дрожа от волнения бормотала кролик, стараясь отдышаться после долгого бега. Хищники-рейнджеры стояли вокруг нее. У большинства на лицах и мордах застыла маска безразличия, кто-то из вежливости нацепил выражение сочувствия к несчастной жертве.

Да, конечно, солнышко, мы прекрасно тебя понимаем. Видели все это уже не один десяток раз. Тебе страшно и так не хочется умирать вот прямо сейчас, такой молодой и здоровой. И ты цепляешься за каждый шанс, ведь надежда исчезает последней, порой даже после того, как тебя съедят .

Умгал убедился, что на фотографии в паспорте действительно изображена лисица, что все подписи и печати подлинные. В разрешении на охоту также была вклеена фотография, проставлена свежая дата, буквально несколько дней назад. Стоят знакомые росписи инспекторов из налоговой, где такие разрешения выдают после того, как хищные граждане заплатят налоги. Придраться совершенно не к чему, понял рейнджер.

— Сожалею, мисс, — начал говорить Умгал, повернувшись к Добыче, — но похоже, что у вашей охотницы все документы в полном поря.

Кролик не стала дожидаться окончания его фразы, рванув с места прямо через строй рейнджеров с такой скоростью, что взметнула за собой столбик пыли. Никто ее не остановил.

Лисица чертыхнулась, выхватила из рук Умгала свои документы, быстро сунула их обратно в сумку и кинулась следом. Ее также не стали задерживать. Законность была соблюдена и дальнейшие отношения между охотницей и ее добычей — их личное дело, в которое никто не в праве вмешиваться.

— Идем дальше, — скомандовал Умгал и махнул рукой, указывая направление движения.

До самого вечера больше ничего не происходило. Умгал решил воспользоваться тем, что они прошли меньшее расстояние, чем обычно и разбить лагерь на ночлег в пределах угодий. Хотя это безопаснее, чем ночевать в Диких Землях, но об осторожности забывать не следовало. Гедеон распределил рядовых рейнджеров на четыре вахты по четыре бойца, которые будут сменять друг друга в течение ночи. Огня не разводили, а место для лагеря тщательно выбрали так, чтобы его нельзя было заметить издалека ни ночью, ни днем. Возле своей палатки Лин воткнула жезл-тотем, настроенный на обнаружение чужого присутствия.

Ночь прошла без осложнений, и с первыми лучами солнца отряд двинулся дальше, выйдя через некоторое время к границе. Ее любой узнал бы сразу — в обе стороны, ограждая значительную часть принадлежащей городу территории, тянулся длинный забор из стальных прутьев, скрещенных наподобие сетки-рабицы. Ячейки были слишком маленькими, чтобы в них можно было пролезть, а наверху забора нарушителя ждали заостренные штыри и колючая проволока. Большинство животных не могло преодолеть подобное препятствие, как и одиночные нарушители. Конечно, забор не был сплошным — там, где находилось мало поселений, город не утруждал себя его постройкой.