Люди. Чертовы демоны — это люди!

Выждав несколько минут, убедившись, что новых преследователей нет, Умгал выбрался из своего укрытия и скрылся в темноте. Пора возвращаться в Датиан. Теперь ему будет, что рассказать Защитнице.

Вражеские воины приволокли Гедеона обратно на то место, где им пришлось бросить Салливана, и лейтенант с удивлением увидел, что парень все еще жив. Он сидел, испуганно озираясь, охраняемый парой демонов. Еще около двух десятков из них деловито сновали туда-сюда, выходя из леса и тяжелой трусцой направляясь к ожидавшим броневикам.

Гедеона бросили на землю рядом с Салливаном, лицом вперед. С трудом отжавшись от земли скованными наручниками руками, тот перекатился на спину. Больше ничего сделать он не смог — ноги отказывались слушаться. Позвоночник раздроблен в нескольких местах, причиняя рейнджеру жуткую боль. Регенерация уже включилась, но исцеление наступит не скоро, недостаточно быстро, чтобы помочь ему сейчас. Чьи-то грубые руки подхватили его под мышки, подтащив к какой-то кочке и прислонив спиной к ней в сидячее положение.

В поле зрения рейнджера появился человек, добивший их отряд в одно лицо. Он медленно шел к пленникам, задумчиво рассматривая их бесстрастными голубыми глазами, а по обе стороны его сопровождали двое демонов. Поймав его взгляд, Гедеон угрожающе зарычал, но это не произвело на человека никакого впечатления.

— Ты, — сказал он, ткнув пальцем в Гедеона. — Кто вы такие? Сколько вас? Что вы здесь делаете?

— Иди ты к демонам, мерзавец, — прошипел Гедеон. — Я ничего тебе не скажу!

— У нас множество способов тебя заставить. лейтенант. Подумай! Скажешь, что мы хотим узнать, и тебе сохранят жизнь.

— Я скажу! — взвыл Салливан, хотя к нему никто не обращался.

Один из охранников занес оружие для удара плечевым упором, но спокойный жест голубоглазого блондина остановил его.

— Салливан заткнись! — рявкнул Гедеон, и тут же получил удар по голове от того самого демона, который собирался стукнуть Салливана. В затылке вспыхнула боль, в голове зашумело, а перед глазами поплыло. Гедеону пришлось зажмуриться и помотать головой, чтобы не вырубиться и не упасть на бок.

Блондин кивнул Салливану и сделал приглашающий жест рукой — говори.

— Мы отряд рейнджеров из Датиана, — затарахтел Салливан. — Нас отправили узнать, что происходит к югу от наших границ, кто нападает на деревни дикарей, заставляя их бежать в города Триумвирата.

— И это все? — в голосе человека промелькнули едва заметные разочарование и скука.

— Сэр, вероятно, это и есть отряд, покинувший Датиан со специальным заданием, — прокомментировал один из демонов стоявший рядом с блондином. — Тот, о котором предупреждали кроты Содружества.

— Похоже на то.

Эти мерзавцы знают о том, что происходит в высших кругах командования. — поразился Гедеон.

— Я еще много всего знаю! — продолжил разоряться Салливан. — Я служу в штабе городской гвардии! Мой отец — генерал! Я вам все-все-все расскажу! Только не убивайте, пожалуйста!

Жалкий трусливый предатель! — Гедеон скрипел зубами, но молчал. Он знал, что говорить уже бесполезно.

— Заманчивое предложение, — задумчиво изрек человек в черном. — Принимается.

Щелчок пальцами, и двое солдат подхватили Салливана, и поволокли его к одной из машин. Предводитель демонов оглянулся на Гедеона, который с ненавистью смотрел на него.

— Полагаю, — произнес человек ледяным тоном, — ты нам больше не нужен.

Он развернулся и ушел, сопровождаемый старшими офицерами. Вперед выступил один из солдат, направляя Гедеону в лицо громовое оружие.

— Улыбаемся!

— Пошел нахер! — огрызнулся пленник. — Возвращайся в Ад!

— После Вас.

Оружие грохнуло в последний раз этой ночью, и жизненный путь Гедеона завершился.

Деревенька, в которой проживала Тзелле, находилась далеко от Датиана, посреди леса. Море деревьев окружало ее, простираясь на многие километры во все стороны. Заметить спрятанное среди зарослей поселение можно было лишь с воздуха, но за редким исключением только драконы замка Таронн, находившегося к югу, пролетали по небу, и они не утруждали себя даже снижаться над крошечными домиками простых лесных жителей.

Тзелле уже исполнилось девять лет. Мама сказала, что она теперь уже совсем большая и маленькая нага страшно гордилась этим фактом, сообщая его по любому поводу (или без оного) всем встречным, пока каждый из жителей деревни не был уведомлен об этом минимум два раза.

Сама девочка росла желанным и любимым ребенком в семье двух лесных наг. У нее был темно-зеленый хвост с синими полосами, как у папы, и глаза с красивыми розовыми радужками, как у мамы. Она любила расчесывать свои каштановые волосы, заплетая в них цветы, и страшно привередничала каждый раз, как мама тащила ее подстригаться.

Конечно, большой Тзелле начала становиться уже в шесть лет, как и большинство детей на Карвонне. У нее появились обязанности по хозяйству, и они чередовались с обучением.

В четные дни недели девочка помогала маме по дому, обучаясь тысяче мелких, но необходимых, вещей, которые нужны, чтобы правильно вести хозяйство, чтобы вещи были постираны, в доме было чисто и тепло. Мама, веселая и добрая женщина, всегда готовая утешить дочурку, помочь соседям, поговорить и поддержать нуждающихся словом и делом, от души смеялась, наблюдая за неловкими попытками Тзелле управляться с домашними делами. Отсмеявшись, она с готовностью помогала девочке справиться с пока еще непосильными для нее обязанностями. Они были не очень тяжелыми, да и длились не долго. Родители не спешили отнимать у детей их детство, и уже во второй половине дня детвора носилась по улице деревеньки, весело крича и играя во что-нибудь. Обычно это были прятки — одна из самых популярных игр у детей на Карвонне. Благодаря ей малыши учились прятаться от опасностей и находить скрывающуюся Добычу, развивая внимательность и чувства.

В нечетные дни Тзелле ходила с отцом в лес, где училась охотиться. Ведь однажды она вырастет в большую и сильную хищницу, которой нужно хорошо питаться, чтобы оставаться красивой и здоровой, родить много-много деток, и прокормить их. Тзелле очень хотела много деток. Это как в дочки-матери играть, только по-настоящему! Поэтому она старательно училась всем необходимым навыкам, с задором гоняясь за своими первыми жертвами — полевыми крысами, тушканчиками и прочими грызунами. Попутно отец рассказывал, какие животные могут представлять опасность и почему, как их лучше избегать. Он объяснял, как собирать травы, учил отличать хорошие ингредиенты от плохих или ядовитых.

Конечно, с отцом Тзелле ходила в лес только в специально отведенные места. Детям вообще запрещалось покидать поселение без сопровождения взрослых. Охотничьи земли вокруг деревни простирались примерно на пятнадцать километров во все стороны. И хотя такое расстояние могло казаться очень-очень большим для ребятни, все же, теоретически, они могли преодолеть его в течение светового дня, и рисковать тем, что кто-то из них заблудится и попадет в беду, никто из взрослых не хотел.

В свои девять лет Тзелле уже прекрасно ориентировалась в окружающих землях, и назубок знала, куда можно ходить с папой, а куда ни в коем случае нельзя, где начинаются запретные для их деревни места.

Так, примерно чуть больше двадцати километров на север начинались охотничьи земли другой деревни, где жили злые и плохие собаки. Они не пускали к себе никого и никогда, и если вдруг увидят чужаков, то обязательно попытаются их убить, а их Добычу захватить.

На юг тоже нельзя было ходить ни в коем случае! Там, за пределами земель деревни, начинались гряды холмов, поросшие лесами. И среди этих холмов жили разные чудовища — как поодиночке, так и стаями. Каждое из чудовищ могло проглотить целиком даже взрослого из деревни, но особенно они обожали кушать маленьких непослушных девочек, которые балуются, вредничают, и не слушаются маму! Если очень-очень сильно не слушаться, то чудовища могут это учуять и, покинув свои холмы, прийти за такой девочкой в деревню и утащить ее! Поэтому перепуганная Тзелле старалась быть очень послушной.